Глава 38

Люба

Когда за Тимуром захлопывается дверь, я устало поднимаюсь с кровати. Подойдя к окну, на автомате заплетаю косу и невидящим взглядом упираюсь в умытые дождем аллеи, будто расчерченные черным грифелем. Смотрю на зеленую травку газонов и никак не могу понять. Тимур действительно считает меня полной дурой?

Несет какой-то бред и думает, я поверю. Ага! Как в старом фильме про гусаров. Злоумышленники были в белых трико и в черных полумасках?

Прижимаюсь носом к стеклу, стараясь унять слезы. Это все от бессилия. Плюс гормоны.

Неужели Тимуру даже в голову не пришло придумать что-нибудь правдоподобное? А зачем? Люба-дурочка все скушает и еще добавки попросит.

Вернувшись в постель, звоню Свете Годаровой. Если Руслан участвовал в освобождении Тимура… Зажмурившись, пытаюсь повторить. Руслан помогал вызволить Манучарова из частной тюрьмы?

Это же ахинея! Самый настоящая!

Кто в это поверит? Ну, кроме меня…

Годаров. Чистенький и холеный…

Да он тяжелее весла ничего никогда в руках не держал!

В спецподразделениях не служил. Даже в армии не был.

— Света, — спрашиваю подружку, как только она берет трубку. — Ты не знаешь, Руслан с Тимуром виделся в Москве?

— А когда? — устало вздыхает Света, — он летал в Питер на экономический форум на прошлой неделе. А до этого ездил на переговоры в Мюнхен. Сейчас укатил в Самару. Не муж, а путешественник Пржевальский, — ворчливо бросает она.

— Работа такая, — лепечу, стараясь не разреветься.

— Вот я и говорю, путешественник, — шутливо бухтит подруга и добавляет, опомнившись. — А ты, мать, где? Я тебе звонила-звонила…

— Так я же на сохранении. В Катиной больнице. А телефон я на работе забыла. Тимур вчера приехал, привез мне трубку.

— Приеду тебя навестить, — весело заявляет Светлана. — Заодно к Катерине твоей загляну.

— Профилактически? — спрашиваю, борясь с мимолетным подозрением.

— Нет, — тараторит моя любимая подружка, — убедиться хочу. Кажется, я залетела, Люб, — признается она полушепотом. — Нужно убедиться, что все нормально идет.

— Здорово! Как же я рада, — тяну в восхищении и уже собираюсь пригласить Свету с Русланом на свадьбу, как внутри зреет решение.

Свадьбы не будет!

Закончив разговор, откидываюсь на подушки и закрываю глаза.

— Все в порядке, миленькая? — наклоняется ко мне так некстати зашедшая нянька.

— Да, спасибо, — киваю я сквозь подступающие слезы и, ухватив морщинистую руку, прошу. — Катерину Андреевну позовите, пожалуйста.

А когда Катя входит в палату, прикладываю палец к губам.

— Люба! Пойдем в смотровую, — громко приказывает сестра. — Мазок нужно взять!

Запершись в большой светлой комнате, где даже ужасное кресло с рогатками больше напоминает космический корабль, мы с сестрой пытаемся понять, что делать дальше.

— Нужно бежать, — тихо шепчет Катерина. — Питер для нас теперь закрыт. Но сначала рванем туда. А потом решим…

— Как? Периметр оцеплен. Меня многие знают в лицо. Ничего не выйдет, — лихорадочно мотая головой, реву я.

— В конце коридора старый грузовой лифт. Он исправен, — азартно шепчет Катя. — Мы в нем грязное белье в прачечную спускаем. Сядешь в него. Выйдешь в подвале. А там я тебя встречу. Дойдем до парковки. Возьмем мою машину, и вуаля!

— Отличный план, — киваю я, до конца не представляя, как, взгромоздившись в пустую грязную кабину, поеду вниз.

А проходя мимо, кошусь на крашеные створки. Странная конструкция. Но ехать недолго.

А в палате застаю там несколько коробок из самого дорогого бутика города. Туфли, чулки с подвязками и кружевным пояском. Белое ажурное платье. А рядом с огромным букетом, на подоконнике лежит широкая плоская коробка из синего бархата.

Трясущимися руками открываю ее и замираю от восторга. Необыкновенной красоты диадема, где бриллианты соседствуют с идеальными молочными жемчужинами. А сбоку лежит визитка Манучарова, подписанная его рукой.

«Люблю!»

Только одно слово, и я уже никуда не хочу бежать. Не желаю ехать в лифте с грязным бельем, как беглая преступница. Не хочу, трясясь от страха, лететь в Питер. И честно говоря, даже жизнь свою без Тимура не представляю.

— Катя, я передумала, — отправляю сообщение сестре. И когда она, войдя в палату, замечает груды коробок и цветы, морщится брезгливо и бросает недовольно.

— Ну конечно… Он тебя покупает постоянно, а ты последние мозги растеряла.

— Я люблю его, — реву, растирая слезы. Падаю на грудь сестре и не могу сдержаться. И уйти от Тимура по собственной воле не могу.

— Кого это ты любишь? — раздается от двери ворчливое замечание.

Поднимаю заплаканные глаза на Манучарова и улыбаюсь как дурочка.

Пусть соврал, но он женится на мне, а не на Лейле. По-настоящему женится. Не требуя ничего взамен, только любовь.

— Тебя, — признаюсь, всхлипывая.

— А ревешь почему? — ничего не понимая, напрягается Тимур, делая шаг ко мне. Словно переходящий вымпел, забирает меня из рук обалдевшей Кати. И когда та норовит выскочить из палаты, шутливо приказывает.

— Стоять.

— Ты мне? — удивленно вскидывается Катя.

— Тебе, систер, — усмехается Манучаров, сграбастав меня в охапку. Целует меня в темечко и затем принимается отчитывать Катерину. — Через час свадьба, а ты тут ходишь в рабочей робе. Переодевайся немедленно.

— Ко мне пациентка едет, — строго отмахивается Катя, а затем скупо улыбается.

— Ну вас… Пойду к себе.

Я, конечно, догадываюсь, о ком идет речь, но молчу. Не желаю признаваться, что звонила Свете. Проверяла.

— Моя мама приедет, — осторожно предупреждает Тимур, подхватив меня на руки. Укладывает на кровать и сам мостится рядом. — Ты не возражаешь? Все-таки я женюсь. Ее единственный сын. Больше такого случая не представится.

— Почему? — переспрашиваю обалдело.

— Я люблю тебя и женюсь на тебе. На всю жизнь, Люба. Поэтому маме лучше бы поприсутствовать. Что скажешь?

Киваю, снова идя на поводу у любимого. В ответ сильные руки прижимают меня к себе, крепкое мускулистое тело слегка наваливается, легко сдерживая свой вес. А жадные губы уже накрывают мои. Язык будто агрессор вламывается в рот.

— Через какой-то час нас поженят, — мечтательно тянет Манучаров, когда поцелуй заканчивается.

— Час? Какой час? — охаю я, пытаясь отпихнуть в сторону сильное тело. — Тимур, нужно собраться, — шепчу, отпихивая будущего мужа. — Голову уложить…

— Куда тебе ее нужно уложить? В какой ящик? — фыркает Тимур. — В узел закрути волосы. Поверх нацепи диадему. И никто не заметит, что ты без прически. Честно говоря, я попросил маму найти парикмахера. Она поставила на уши весь город, но не смогла найти ни одного стилиста. Никто вот прям так сразу приехать не может. Поэтому я выкупил в конторе диадему.

— Ой, не могу, — вздыхаю, вглядываясь в растерянное лицо Тимура, и заливаюсь смехом.

— Ты купил диадему за несколько миллионов и сэкономил на стилисте?