Глава 44

Марат

Полгода спустя

Зарешеченное окошко в СИЗО — моя единственная связь с внешним миром. Я, конечно, позвонил отцу при первой возможности. Но старый Гафур в который раз отрекся от меня. Даже не пожелал нанять нормального адвоката. А государственный защитник… Ну что с него взять!

Задумчиво гляжу в окно, за которым наступает самое настоящее лето. Сколько еще мне предстоит куковать здесь, не знаю. Но Манучаров и его адвокаты разошлись по полной программе. Решили вспомнить мне все прегрешения. Мало того, что повесили на меня все драгоценности каким-то странным образом пропавшие из «Алмаза», так еще признали незаконно выданными паспорт, водительские права и разрешение на ношение огнестрельного оружия.

А стало быть, мне на автомате прилетел еще срок. Тру затылок, пытаясь понять, какого гребанного дурака я свалял. Жил при Манучарове, баб меня как перчатки. При деньгах и связях. Зачем только я повелся на уговоры Гуфара. Папаша хренов!

Да он всегда был предателем. Когда оставил мою мать беременную мной. Потом, когда пытался отобрать и использовать меня в своих целях.

А я повелся… Хотя мать предупреждала. Царствие ей небесное.

За спиной щелкает замок. Оборачиваюсь на автомате. Любой неурочный приход охраны равнозначен стихийному бедствию.

Шмон, вызов на допрос и прочие радости.

— На выход с вещами, — кивает мне невысокий коренастый охранник. — За тебя внесли залог. Будешь теперь на домашнем аресте, у жены под боком.

«Нет у меня никакой жены, — хочется заорать во весь голос. — И залог за меня внести некому. Никто не станет связываться с Манучаровыми. Да и денег таких у моих родственников нет. Была бы жива мать, она бы наскребла…

Проглотив горький ком, подхватываю куртку от спортивного костюма. Больше тут ничего моего нет.

Не спорю с вертухаем. Спокойно иду сзади. Если ошибка, вернут обратно. Зато хоть прогуляюсь, разомну ноги.

Но в маленькой комнате для посетителей меня встречают два человека. Мой отец и личный адвокат Рината. Муса, кажется.

Поэтому никакой ошибки нет.

Зачем-то я им снова понадобился.

— Сынок, — старик тянет ко мне руки. Улыбается, изображая великую радость. Вот только глаза остаются безучастно холодными.

— Привет, — киваю я и добавляю, не скрывая сарказма. — Вы решили меня навестить?

— Раньше никак не могли приехать, — всплескивая руками, талдычит Гафур. — Едем, мой дорогой. Разговор есть. Очень серьезный.

В огромном доме на окраине города прислуга торопливо накрывает на стол. А Гафур, взяв меня под локоток, ведет в сад, где цветут деревья, жужжат пчелы и светит солнце. Подставляю лицо под теплые лучи.

Никогда не думать, что буду радоваться таким мелочам. Но я, мать вашу, просто млею от счастья.

— Хорошо на воле, — вздыхает, наблюдая за мной Гуфар. — Тебе повезло. А Ринату нет…

— А что с ним? — спрашиваю с насмешкой и сразу понимаю, что попал в ловушку.

— Этот Янычар — гореть ему синим пламенем — сфабриковал дело против Алимова. Якобы это по приказу Рината взорвали тогда кабинет Сэма.

— Как такое возможно? Следаки тоже не идиоты…

— Долгие годы они искали человека, который заказал ожерелье. Там вся версия строилась на том, что вместо рубинов отец Тимура и его компаньон подсунули заказчику шпинель…

— Я в курсе — усмехаюсь криво. Эту историю я помню еще со школы. — Но каким боком сюда Ринат?

— В семье Алимовых хранится точно такое же украшение. И Дина, собака бешенная, дала ложные показания. Якобы эти цацки Ринат приобрел двадцать лет назад. Да еще представила какой-то старый договор, зараза! На нем самая первая печать «Алмаза» и подпись Сэма.

— Это фальшивка, — роняю коротко. И замолкаю, пытаясь обмозговать услышанное. Все старые печати хранятся у Тимура в Ангельском в тайнике. Подпись… Так Тимур может подмахнуть за кого угодно. Все школьные годы он расписывался у Сурового в дневнике.

— Следствие считает договор подлинным. Печать компании была уничтожена взрывом. Заказывали новую. Манучаровы предъявили документы.

— Так пусть Ринат предоставит свои об оплате. Сертификат о подлинности камней. Договор купли-продажи…

— Их нет, — печально качает головой отец. — Это кто-то вернул за долги. А Ринат, добрая душа, принял… Сейчас уже трудно найти того человека.

— Пусть проведут экспертизу ожерелья. Спектральный анализ… И точно определят год изготовления.

— Все совпало. В этом-то и проблема. Поэтому остается одна надежда на тебя, Анис. Нужно выкрасть жену Манучарова. Тогда мы сможем выдвинуть свои требования…

— Отец, — морщусь недовольно. — Я отсидел полгода за то, что только покусился на женщину Манучарова. И сроков на меня навешали немеряно. И Ринату ответочка прилетела. Ты полагаешь, Тимур станет сговорчивым?

— Да, — кивает Гуфар и глаза его загораются фанатичным блеском. — Девку украдешь. И если Янычар не согласится на наши условия, получит ее в гробу. А чтобы он не сомневался в серьезности наших намерений, грохнем вдову Сэма.

— И это тоже должен буду сделать я? — усмехаюсь горько. Приятно знать, что человек, зачавший меня, не питает ко мне родственных чувств и считает наемным убийцей.

— А если я против, — усмехнувшись, давлю взглядом.

— У тебя нет выбора, мой дорогой, — и без того узкие глаза отца становятся мелкими щелочками. — Ты просто не выйдешь живым из этого дома. Понимаешь?

— Не совсем, — цежу сквозь зубы. — Какие-то есть гарантии?

— Конечно, мой дорогой. Ты только захвати Любу и ликвидируй Альбину. А мы вернем тебе твой дом в Дубае. Естественно, выплатим гонорар. Сделаем новые документы. Ни одна собака не найдет!

— Сроки выполнения? — спрашиваю, напряженно вглядываюсь в лицо Гуфара.

Лживый дешевый человек. Зачем только я с ним связался? Но и к Тимуру у меня есть свои счеты. Не стоило ему навешивать на меня всех собак.

Исполню заказ отца. Продам виллу и свалю в туман. Начну новую жизнь с чистого листа, где нет и не будет Манучаровых и Алимовых.

— В ближайшее время, — отрывисто бросает отец и довольно шевелит губами. — Его женщина на сносях. Тимур быстро станет покладистым…

— Ты с ума сошел! — обрываю на полуслове. — Пока Люба ждет ребенка и первое время после рождения, Янычар от нее ни на шаг не отойдет. Готов поспорить, там усилена охрана. И Ангельское представляет собой укрепленный редут.

— Ты прав, сынок. Так и есть. Кроме тебя туда никто проникнуть не сможет…

— Сейчас и мне не пробраться. Поэтому нужно подождать.

— Сколько?

— Минимум полгода, — заявляю авторитетно. А там как говорится или осел, или падишах. — Малыш подрастет. Семья заживет привычной жизнью. Манучаров снимет дополнительную охрану и вот тогда можно будет напасть…

— Как скажешь, Анис. Как скажешь, — лебезит отец. И я вижу, как его глаза искрятся от радости.