Глава 10

После скудного завтрака отправились на юг.

К полудню облака истончились, северный ветер сменился на восточный и заметно потеплело. Но темнота соснового бора, переплетенная густой сухой порослью, ни капли не отличалась от вчерашней. Иногда Софии казалось, они ходят по заколдованному кругу. Стволы сменялись одинаковыми кустарниками, под ногами хлюпала одна и та же мшистая жижа, меж корнями плавали те же рваные клочья тумана.

Святослав уверенно шел вперед, и только это обнадеживало девушку, удерживая от горестных мыслей. К полудню они вышли на берег реки, а ближе к вечеру уткнулись в каменистое предгорье, плавно перетекавшее в заросшие лесом хребты. Предгорье оказалось завалено обледенелыми валунами, густо поросшими сосенками и жимолостью. В полулиге протекала река. Восточный берег был гол и усеян обломками камней. Южный — затеняла черная полоса хвойного леса.

— Теперь ясно, — Святослав огляделся и нахмурился. — Мы в княжестве Гарриен. Во владениях Дома Горного Оленя.

— Мы на севере?

— Севернее некуда. Это, — махнул к горным массивам, — Восточный хребет Туманных гор. Там — Западный. К хребту примыкает форпост «Северный Ветер». Отсюда до него лиг триста, не меньше. А это, — муж указал в сторону реки, — Оленья река. Она протекает через весь Гарриен и впадает в океан.

— Дом Горного Оленя — это плохо? — Спросила София, вдыхая холодный воздух, насыщенный ароматами металла.

— Не так плохо, как могло быть.

— Куда теперь? К «Северному Ветру»?

— Триста лиг пешими? — Святослав дернул бровями: — Нет. Без еды и теплой одежды туда соваться — верная смерть. Спустимся по берегу реки на запад. Через день, два, выйдем к местным поселениям. Олени издревле селятся по берегам своих рек, так что их селения мы не пройдем.

— Ладно, — покладисто согласилась София и взяла мужа за руку: — Тогда в путь?

… От горной северной реки веяло ледяным холодом.

Стремительный поток несся со свистом, разбиваясь о крутые пороги, росшие из воды острыми вершинами. Идти по каменистому берегу оказалось непросто. Ревущий шум оглушал, сбивая с толку, а брызги обжигали лицо и ладони.

Чем дальше путники выходили на равнину, тем медленнее становилось течение, а вода — чище и светлее. Скоро сосны стали подступать к берегу почти вплотную. Выброшенные в реку корни, жгутами сплетались и преграждали путь. Святославу то и дело приходилось останавливаться и помогать жене — перебираться через их скользкие, скрученные жгутами, клубки.

Вокруг темнели громады гор. Гарриен с древнего наречия значил: «страна гор», и София была абсолютно с этим согласна.

«Страна гор и непроходимых лесов», — добавила про себя и в полную меру прочувствовала, от чего эти владения принадлежат Дому Горного Оленя.

После полудня распогодилось. Небо налилось бирюзовой синевой, стало прозрачно и ясно. Вдруг на западе возникло большое темное пятно. Оно стремительно приближалось, перетекая и бурля, будто жидкая вода.

— София, в укрытие, — приказал Святослав.

Едва супруги спрятались под навес из вересковых зарослей, мимо, шумно хлопая крыльями, пронеслась стая летучих мышей. Темные создания оглушительно верещали, летели очень низко — чуть ли не касаясь речной воды, и описывали странные зигзаги.

— Нас ищут, — Святослав проследил, как шпионы вампира взмыли в пасмурное небо и растаяли в дали. — Отойдем от берега в лес. На открытом побережье слишком опасно.

— Они вернутся?

— Еще не раз, — князь уверенно кивнул.

До самого вечера шли через лес, держась Оленьей реки, но к берегу не приближались. Летучие мыши еще трижды облетали окрестности, горланя и ударяя крыльями о водную гладь, но, когда стало смеркаться, унеслись на северо-запад и больше не появлялись.

— Нежить знает, что ты в Гарриене, — мрачно молвил Святослав, высекая искру, чтобы развести большой костер. — Это плохо. Здесь в его помощниках могут оказаться не только птицы и звери, но и люди. Надо быть острожными вдвойне.

Оранжевые искры посыпались в заранее заготовленную груду хвороста, сложенного гнездом.

— Но разве Олени не союзники Волков? — Удивилась София.

— Дома — да. Мы не один век вместе стоим на стенах Крепостной Стези и отражаем набеги ледяных великанов. Но это не значит, что все Олени без исключения честны и благородны. Всегда найдутся те, кто не устоит перед соблазном набить кошелёк.

София молча согласилась. То, как на людей действует магия денег и власти, она убедилась на собственном опыте. Достаточно вспомнить ее первого «возлюбленного» Ивара.

Ужинали запеченными на углях окунями и собранными горстями кисло-сладкой черники. Святослав пребывал в мрачной задумчивости, подбрасывая в огонь ароматные веточки можжевельника. Соня тоже молчала, но скорее от усталости. Тело ломило, глаза слипались, и язык ощущался свинцовым. Правда, когда на западе отгорел закат и лес наполнился сумеречными тенями, девушка обратила взор в темнеющее небо.

— Хасал-Кейг. Звезда Севера.

Святослав поднял голову, освобождаясь от тягостных мыслей, и посмотрел на жену через огонь. Одна половина лица девушки озарялась рыжеватым заревом, вторая терялась в полутьме.

— Ты помнишь? — Тепло улыбнулся. Темные глаза князя мягко мерцали.

— Я не могла забыть ваших уроков, сударь Посланник. Вы велели запомнить звезду, и я запомнила. Она светит на севере и никогда не меняет расположения.

— А что, еще княгиня знает о созвездиях северного неба?

Девушка посмотрела в морозное небо, засыпанное яркими огнями, где на востоке покачивался тонкий серп месяца, а на западе серебрились Туманные горы. Привал они устроили под навесом сосновых лап, так, чтобы Оленья река и весь северные берег просматривались, как на ладони.

— В Лейде говорят, звезды — это серебристая мантия, украшающая голову Властелина Небес, — вспомнила девушка. — Вон там созвездие Добропан. Там Гладолед — Звезда Холода. А этих, — она показала на мелкую россыпь над Туманными горами, — вы называете Денницами. По легенде — это прекрасные девы, которые летают по небу и держат в руках лучинки. Они танцуют, водят хороводы и играют в прятки, вот потому узоры звезд на небосклоне временами меняются.

— Уроки по звездочтению не прошли для вас даром, сударыня, — улыбнулся Святослав.

— Благодаря вашим стараниям, — в тон ему ответила София, чувствуя, как щеки начинают пылать.

Притягательный, завораживающий взгляд мужа приковал и не отпускал. Ветер раздувал его волосы, рядом трещали угли. Девушке казалось, он вот-вот склонился и поцелует ее, однако внезапный шорох в зарослях развеял искру, разгоревшуюся в неопытном сердце.

Молодой командир выхватил меч и приготовился отразить атаку. К счастью, тревога оказалась ложной. Кусты расступились, осыпаясь снегом, и из темноты показалась увенчанная ветвистыми рогами — голова оленя. Гордое животное осмотрело людей, и направилось к речному побережью.

— В Гарриане говорят: глаза оленя говорят на языке мудрости, сердце — на языке любви, — Святослав медленно опустил меч к сугробу. — Это тотем. Покровитель местного Дома.

София задумалась. Сколько прожила в Арге — ни разу не видела орла, ни одного. Тоже она могла сказать о Лейде. Где волчьи стаи, которыми ее пугали в детстве, которые якобы только и бегают по лесам вместе со своими покровителями и убивают всех на пути.

— Тотемы наших Домов уничтожены, — пояснил князь. Его молодое лицо закаменело. — Наши войны убивали орлов, ваши били волков. Так продолжалось, пока между Аргой и Лейдом шла война. Ваше небо осиротело, наши леса опустели. Это еще одна сторона войны, Соня. Ты не знала?

София помотала головой.

— Но зачем?

— Чтобы ослабить Дом противника. Лишить магической поддержки. Или просто удовлетворить ненависть, питаемую к врагу.

— Нет, мои кровники не способны на такое, — возразила София.

Святослав усмехнулся:

— Порой люди хуже, чем нам хотелось бы. Твой прежний Дом не исключение.

— Что ты знаешь о моем Доме? — София вдруг разозлилась. Ее крик испугал оленя и тот нырнул обратно в снежную темноту.

— А что знаешь о Доме Огненного Орла ты? — Спокойно поинтересовался Святослав. Напоминать жене, что она уже не принадлежит этому Дому — он не стал.

— Всё!

— Тогда для тебя не станет неожиданностью, что войну между Аргой и Лейдом развязали аргчане. Да, Соня, — увидев ее потрясение, он кивнул, — все началось во время охоты в пограничном лесу. Аргский князь выслеживал лань и так увлекся, что не заметил, как зашел на территорию Лейда. В то же самое время по лесной тропе проезжала племянница нашего князя. Она помешала Орлу подстрелить лань, и тот потребовал от госпожи извинений. Слово за слово, и вскоре разгорелся конфликт.

— Зачем ты говоришь это? — Шепнула девушка.

— Чтобы ты знала правду.

— Правда, в том, что вы, муж мой, ничем не лучше моих братьев. То же посещаете бордели, пьёте вино и бросаете тех, кто рядом.

Святослав нахмурился.

— К чему ты клонишь?

— Вы безмерно мудры, князь Святослав. Уверена, легко догадаетесь сами!

В глазах Софии блестели слезы.

Она демонстративно легла у костра, отвернулась и, накрывшись плащом, затихла. Сделала вид, что спит. Или может, уснула. День был не из легких.

Князь бросил в огонь промерзшую лучину.

Он всем сердцем желал, чтобы жена, наконец, разглядела в новом Доме что-то доброе и светлое. И поняла, что он ни чуть не хуже ее родного. А еще он страшно злился. От того, что сходит с ума от любви к этой глупой, упрямой, своенравной девчонке. А что получает в ответ? Прохладную улыбку и снисходительный тон, но ни капли любви и даже симпатии.

Несмотря на все усилия, жена по-прежнему к нему равнодушна. А потом вдруг сообразил — стоп… упомянула про бордель? Выходит, видела его тогда в Лавке Удовольствий с той полуголой девицей в обнимку, и приревновала?

— Не надо было уезжать так скоро после брачной церемонии, — чуть слышно прорычал и поморщился.

Сердце терзало чувство вины. За то, что привез девушку в Стифополь и бросил совсем одну, тут же сорвавшись на север.

— Должен был сразу сказать тебе. Как сильно люблю. Как ты нужна мне. А не откладывать разговор, надеясь на чудо. Кретин.

Тяжело вздохнув, мужчина улегся на мерзлой земле. Что теперь ворошить прошлое? Думать надо о будущем. Отныне только оно имеет смысл.

* * *

— Я не платил той ночной бабочке в Бурге, — задумчиво произнёс Святослав, пристегивая украшенные драгоценным орнаментом ножны к поясу.

Царило ранее утро, супруги собирались выступать с минуты на минуту. Тем неожиданней показалась его реплика.

София удивленно подняла голову и встретилась с насмешливым взором мужа. Он с интересом наблюдал за реакцией юной жены.

— Что?

— Ты вчера упомянула бордель. Я не спал с ней, Соня. Даже пальцем ее не касался.

— Я видела вас!

— Все правильно. Та девушка — Невидимка. Работает в Лавке Удовольствий. Это ее прикрытие.

— Шпионка? — Искренне удивилась княгиня.

Святослав тряхнул головой.

— Да. Одна из лучших в Лейде. В ту ночь она передала мне сведения о передвижении вражеских войск у наших западных границ. Между нами ничего не было.

— Правда? — София просияла, но тут же взяла в себя в руки, напустив спокойствия.

— Правда, — признался князь, поймал ее едва уловимую улыбку и потерял самообладание. Руки сами резко притянули жену к себе, обхватывая голову ладонями.

Он склонился и пленил ее рот поцелуем.

Под напором горячих мужских губ девушка потеряла опору под ногами, и мужу пришлось подхватить ее за талию.

Поцелуй был жадным, но кратким. Вселяющим надежду — страстным, пленительным.

С неохотой отвернувшись, Святослав хрипло вдохнул и глянул на нее. Румянец на щеках жены был уже не таким ярким, как раньше. На губах играла улыбка, а глаза лучились светом. Она вся светилась от счастья.

— Готова к продолжению пути?

София секунду колебалась с ответом, переводя сбившееся дыханье, и кивнула:

— Да.

… До полудня сияло солнце и дул южный ненавязчивый ветер.

Холод забирался под одежду и кусал голодным северным зверем. Окружающие пейзажи менялись незначительно, и все же среди косматых, снежных сосен стали попадаться пихты и ели, а подлесок приобрел желтоватые оттенки лиственниц. С макушек сыпались шишки. Сильно пахло смолой и мхом, из-под сугробов виднелись оранжевые шляпки заледеневших грибов.

В двух шагах справа грохотала Оленья река.

Путники шли молча, стараясь держаться в тенях деревьев. Князь часто оборачивался, глядел на жену через плечо и помогал преодолевать поваленные стволы или предупреждал о внезапно разверзшихся оврагах, поросших волчьей ягодой на снегу.

Когда они вышли на небольшую поляну с зарослями облепихи, девушка увидела странные строения. Три истукана, вырезанные из цельного дерева, стояли с обращенными в сторону севера лицами. Самым высоким был средний — он производил впечатление величественного бога древности, сжимал в руках клинок и щит. Справа и слева высились истуканы поменьше и производили впечатление воинов-защитников.

— Кто это? — Спросила София.

— Бог Севера и его дети, — Святослав преклонил пред изваяниями колено. — Наши предки. В центре сын Властелина Небес — Северос, а рядом сыновья: Бер и Ваин.

— Кто поставил их в этой глуши?

— Уроженцы Дома Горного Оленя. Они призваны оберегать людей.

— От кого?

— От злых демонов леса. На севере о них ходит много легенд.

— Например? — Спросила девушка, устраиваясь на поваленное дерево под облепиховыми ветвями.

Святослав, оправив ножны с клинком, сел рядом. Снег под его мужскими сапогами гулко хрустнул.

— Третья Книга Холода и Ночи содержит бестиарий всех духов тайги. Прежде они никогда меня не интересовали. Для этого в Стифополе существует Магическая Ложа. — Он задумался. — Эккэны — злые души людей, изгнанных из городов и сел за жестокие преступления. Они все время голодны, очень злы и ненавидят живы, а еще насылают на поселения близкие сонную болезнь. Есть ветхи, нойвы, мавки.

— Я никогда о них не слышала, — удивилась София.

— Альманах Холода и Ночи древнее наследие нашего Дома. В нем записаны не только исторические хроники, но и практические ритуалы защиты в случае нападения порождений зла.

София всегда влекли неизведанные страницы запретных тайн. Уложив голову на плечо, мужа она поинтересовалась:

— Что еще написано в древней Книге?

— Немного. Местные верят в оленей-оборотней нанкет. Они способны оборачиваться в сов, лисиц и даже человека. А еще в ней упоминаются ледяные демоны.

Князь замолчал и помрачнел.

— Те, с которыми вы боретесь много лет? — Уточнила Соня с опаской.

— Да. Прежде мы считали их бессмертными, но теперь я знаю секрет их гибели. Всех до одного.

— Их можно уничтожить?

— Да.

— Как?

— Убить того, кто вдохнул в духов Севера подобие жизни при помощи черного колдовства.

Повисла долгая пауза.

Чтобы развеять грусть мужа София предложила:

— Разведем костер? Поедим и дальше в путь?

Горьковато-терпкий вкус облепихи, как нельзя, кстати, пришелся, чтобы утолить голод, пока муж занимался сооружение костра и ловлей добычи. София с жадностью отправляла яркие годы в рот, всем сердцем удивляясь стойкости Святослава который, несмотря на скудное пропитание, не утратил ни ловкости, ни силы, ни внимательности. Был собран, ловок и сводил ее неискушенное сердце с ума.

* * *

После полудня погода испортилась.

Едва светило скатилось на западную половину неба, наползли облака. Дремучую тайгу пленила сумеречная мгла.

Через полчаса завьюжило. На этот раз сухой и колючей крупой. Сильно похолодало, сменившийся ветер жестоко напомнил, что север — это край, где безраздельно властвует вечная мерзлота, сумерки и бессмертные демоны.

Провести еще одну ночь под открытым небом Софии очень не хотелось, но путанный олений след так и не вывел затерянную чету к людским поселениям. Правда, этим вечером им повезло больше, чем прошлым.

За час до того, как наступил ранний вечер, Святослав обнаружил в просеке постройку на сваях. Древнее, ветхое строение было сложено из мерзлых бревен, связанных веревками, и не имело ни окон, ни дверей. Сверху домик укрывали еловые ветки и наст прелой листы, отчего он походил на поросший дикими травами невысокий холм. И только зоркий глаз опытного северянина разгадал в неприметном «бугорке» тайник, где промысловики хранят запасы еды и воды.

— Что это? — Удивилась София, когда муж повлек к неприметному холму.

Он ловко отгреб сухие ветки и обозначил темное отверстие в стене, из которого тянуло сыростью и свежестью.

— Зимовье местных охотников. Посмотрим, что тут имеется.

Святослав исчез в темноте и вернулся с вязанкой вяленой рыбы, мешком засушенных фруктов, орехами и мехом с водой. София улыбнулась — еда оставляла желать лучшего и была не первой свежести, но голодная смерть им не грозит.

Разведя костер близ тайника, так, чтобы разлапистые сосны задерживали стену густого снегопада, князь и его жена устроились ужинать. Ночь принесла ледяной ветер с крайнего севера. Порывы блуждали по макушкам деревьев, перебирали сухие травы, придавленные снегом к земле, и пронзительно свистели в тишине.

Чтобы сохранить хоть каплю тепла Святослав и София прижались друг к другу и старались поддерживать жаркое пламя. Прислонившись спиной к стене, молодой командир отогревал теплым дыханием посиневшие пальцы жены, но Софию все равно трясло от холода. Ресницы и брови девушки посеребрило инеем, а саму ее колотило, как при жестокой лихорадке.

— Почему ты согласился? — Неожиданно спросила, едва ворочая языком. Зубы стучали, отбивая чечетку.

— На что?

— Взять меня в жены. Ты сам сказал — наш брак фиктивный. Все было сделано, чтобы не выдавать меня обратно. Почему — ты? Не кто-то другой?

— Ты предпочла бы в качестве мужа другого? — Хмыкнул князь.

— Ну, я не думала…

— Кого: Добрыню, Словена или Тиса, а может кого-то из двоюродных братьев Романа, с которыми никогда не виделась? Ты бы познакомилась с ним в день обряда. Устраивает? Романа бы точно устроило.

— Издеваешься? — Буркнула Соня с обидой, зарываясь лицом в мужскую грудь.

— Только слегка, моя княгиня.

— Так и знала.

Вздохнув, она сильнее прижалась к мужу, чувствуя его легкую дрожь. Святослава тоже терзал невыносимый холод, но даже если он испытывал страдания, в отличие от Софии этого не демонстрировал.

Чтобы скрасить ветреную тишину, девушка чуть слышно зашептала старинную песню:

Луна на небосводе еще вчера сияла ярче,

Солнце на горизонте еще вчера пылало жарче,

Воздухом морозным еще вчера дышалось легче,

Рукоять стальную рука еще вчера держала крепче.

Надежда на спасенье еще вчера ощущалась сильнее,

Сердцу горячему еще вчера мечталось вольнее,

Птицы в облаках еще вчера парили безмятежнее,

Снег на вершинах гор еще вчера мерцал белоснежнее.

Темная, глухая ночь еще вчера казалась короче,

Внимательно и бесстрашно еще вчера глядели очи,

В море холодном еще вчера царило безмолвье,

Над сизою тайгой еще вчера гуляло раздолье.

Все изменилось с рассветом: безрадостным, беспросветным,

Бурю принесло из-за моря на крыльях ветра,

Холодную и злую, и сразу не стало света.

Угасли все звезды, а день обернулся мраком во злости…

Вдруг меж серо-белых стволов, на фоне черноты, что-то мелькнуло. Присмотревшись, она поняла, что это фигуры воинов при полном боевом снаряжении. Одни шли пешими, другие восседали на конях. Отблески костра, полыхавшего у ног, преломлялись в металле доспехов и латах коней, сверкали в наконечниках копий и серебристых вышивках на стягах.

Присыпанные снегом ресницы девушки дрогнули — она хотела закричать, как вдруг поняла, что вынырнувшие из тайги войско движется совершенно бесшумно. Ни лязга железа, ни конского ржания. Только свист ветра, треск тлевших рядом поленьев и мерное дыхание Святослава под боком.

— Святослав, — позвала чуть слышно. — Там что-то есть.

— Где? — Он присмотрелся он в снежную темноту.

— Там.

София удивленно ахнула. Войско растаяло. Меж сосен и пихт вновь резво танцевал рой крупных снежинок.

— Я видела войско. Я его видела.

Святослав притянул жену к груди и обнял.

— Успокойся. Это северный мираж.

Конечно, она читала об этом явлении в рукописи «Легенды Севера».

Игра воображения. Живой морок, насланный стужей и морозом, призванный испугать без того измученного холодом человека. А порой — выпить его жизненные и магические силы до капли.

— Рядом со мной тебе нечего бояться, — словно читая мысли жены, успокоил Святослав. — Засыпай.

И хотя продрогшая София почти не чувствовала онемевших ступней, а все тело, несмотря на жаркий огонь и страстные попытки мужа отогреть, одеревенело — она послушно прижалась к избраннику, закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.

Соня так и не узнала, что ее крепкий сон стоил Святославу тяжелой, бессонной ночи.

Он опасался западни и вражеского нападения. Но хвала Властелину Небес, стая летучих мышей, метавшихся вчера над Оленьей рекой, более не объявилась, а враг, даже если и таился поблизости — ничем себя не проявил.