Глава 9

Правители Арги просиживали в комнате постоялого двора в ожидании встречи с князем Милошем, которого назначили главнокомандующим эдирнского войска, и заметно нервничали. Старший Будиш, как обычно, метался по комнате взад-вперед. Средний Николай просиживал на стуле с угрюмым прищуром. Младший Игорь в углу молчал с опущенной головой.

— Не нравится мне все это, — вдруг заявил Будиш. — Предвидение подсказывает, Вепри водят нас за нос.

— И мне подсказывает, брат, — согласился Николай. — Дар Властелина Небес никогда не подводил нас.

— Когда они собираются атаковать «Западный Щит»?

— Вроде в новолуние. Перед рассветом. Когда особенно темно.

— До новолуния две недели, — процедил Будиш, — зачем Милош требовал нашего прибытия так рано?

— То-то и оно, брат. Мутят они, — снова поддержал Николай.

— Они ждут возвращения нежити, — подал голос Игорь.

— А-а, этого, — Будиш скривился. — Он мне не нравится. Что-то не договаривает. А теперь еще и требует сестру. Вот нужна ему София и все! Вынь да положь. Пишите Роману, чтоб возвращал заложницу перемирия, а мы ему вместо нее другого Орла отправим. Что за бред? Кто так делает?

— Иногда мне кажется, он заранее знал, что София та, кто нужен, но все равно потребовал, чтобы мы приехали в Бург.

Игорь криво усмехнулся. Это братское единство старшего и среднего по всем вопросам порядком утомило. Сколько он себя помнит, они принимали решения исключительно вдвоем, редко интересуясь мнением младшего. От того — это часто выливается в неприятности.

— Мое сердце чует беду, — неожиданно процедил Николай. — Зря мы доверились Дому Железного Вепря и согласились передать им сестру. Всё зря…

— Чего теперь жалеть? Как начнется наступление — всё узнаем.

Будиш и Николай еще долго спорили и советовались между собой шепотом. Игоря это страшно злило, но стоя в углу со скрещенными на груди руками, он хладнокровно молчал. И с нетерпением ждал сумерек, чтобы выйти из двора и подышать свежим воздухом. При свете солнца ни он, ни братья на улицу не высовывались. Всё ради безопасности. Раскрывать себя раньше времени Орлы не рвались и поэтому смирились с положение чуть ли не арестантов.

Дневная суета угомонилась к восьми. Приграничный Бург наполнился синими тенями, залегшими по улицам плащами-невидимками. Веяло осенней сыростью и мелким дождём. К ночи город затих, насколько это возможно при наличии княжеской армии на постое.

Игорь неторопливо прогуливался по опушке темного леса.

Листва под сапогами медленно мокла, помогая юному князю сосредоточиться. Он думал о Софии, которую вопреки ожиданиям Волки не просто не выдали, а отдали замуж за брата Великого князя. Крутой, однако, поворот. Игорь довольно ухмыльнулся. Будиш тогда чуть дара речи не лишился. А Николай лишился. Правда, всего на пять минут.

Чего греха таить: Игорь гордился сестрой. Кто бы что ни говорил, а стать женой князя из Дома Серебряного Волка намного лучше, чем жить в Стифополе, как заложница мира, присланная Домом Огненного Орла. Жаль старшие не оценили умный ход девушки и обвинили ее в предательстве.

Ветер сорвал с веток пригоршню высохших листьев, закрутил над кронами и с шумом обрушил на сумрачную траву. Князь вздохнул: он надеялся только на то, что сестра не поверит сообщению и по-прежнему любит его, так же, как он любит ее.

Темнело. Игорь решил медленно продвигаться к постоялому двору близкими к лесу переулками. Когда угол здания вынырнул из дождливой полумглы, а до крыльца осталось десять шагов, он услышал громкие крики и звуки борьбы. Они неслись со второго этажа — из тех самых окон, в которых инкогнито поселились Орлы.

Рука метнулась к рукояти. Но прежде, чем лезвие выпорхнуло на свет — оконное стекло разлетелось, и из рамы вывалился Будиш. Он с кем-то отчаянно боролся и только чудом не рухнул на мостовую. Судя по рваному дыханию и безвольной левой руке — правитель Арги был серьезно ранен.

Игорь выругался и бросился к крыльцу. Но тут его настиг истошный крик:

— Игорь! Беги!

Договорить старший брат не успел — его насквозь пронзило копьем. Будиш захрипел, изо рта хлынула кровь. Стремительно перевалившись через подоконник, он рухнул прямо у ног младшего князя.

Игорь чуть не взвыл.

Дом Железного Вепря предал их! Обманул и использовал! А в Бург призвал, чтобы хладнокровно с ними расправиться.

Из темных мыслей вырвал яростный крик князя Милоша, высунувшегося из разбитого окна:

— Вон третий! Не дайте ему сбежать! Убейте его!

Парень сбросил оцепенение. Со всех сторон окружали солдаты.

Не мешкая, он бросился в лесную темень — туда, откуда вернулся тремя минутами ранее и по пути отбил несколько жестких попыток пресечь его отступление. Он дважды схлестнулся с бойцами Дома Железного Вепря, трижды давал бой и, само собой, получил несколько рваных ран от ударов.

Вечерние улочки Бурга остались позади: впереди блестела мокрая зелень старого леса. Игорь с разбега влетел в тенистую дубраву, задохнулся осенней свежестью и помчался от погони, настигавшей по пятам. Сколько бежал в шуме дождя и шелесте желтых листьев: лигу, пять лиг, может все десять, он не считал. Но оторваться не смог. Вепри настигли «трофей» у реки.

Когда до бурных вод Аррейна оставались считанные шаги, из зарослей калины выскочили хорошо вооруженные бойцы. Один сбил Игоря плечом, второй ударил в живот, а третий опрокинул на влажную траву. Они навалились разом в попытке связать отчаянному парню руки за спиной. Но Игорь, хоть и раненный, оказался серьезным противником. Ухитрившись выхватить из голенища кинжал, вогнал лезвие первому в колено. Второго боднул в пах, а третьего оттолкнул в глубокий овраг.

— Ааа! — Визжал первый, пытаясь остановить кровь на ноге.

— Ууу — шипел второй, катаясь по камням и хватая воздух ртом.

Игорь вскочил. От боли шатало, но он не позволил себе потерять сознание и из последних сил бросился к реке. Течение Аррейна неслось к границам Лейда — во владения Дома Серебряного Волка. А на вражескую территорию Вепри сунуться побоятся.

Шум бурных волн оглушил последнего князя Арги. Несмотря на мрак и серость, речная гладь серебрилась, как расплавленное в кузнях серебро. Плевалась ледяными брызгами, жадно облизывая прибрежные камни.

Игорь выдохнул и подался к реке.

Внезапно сзади свистнуло. Еще до того, как Игорь успел обернуться — спину прошила страшная боль. Это был наконечник стрелы, пущенный вражеской рукой. Князь захрипел. Перед глазами все поплыло. Прелая лесная почва ушла из-под ног. Он покачнулся и сорвался в реку, как подкошенный. Течение не спрашивало разрешения. Просто подхватило раненного человека и умчалось в вечернюю даль.

* * *

Колючие снежинки приятно остужали пылавшие щеки.

София приоткрыла глаза и поняла, что не умерла, а лежит на твердой холодной земле в месте полном пения птиц, шума ветра, аромата спелых шишек и сочной хвои. Во рту стоял привкус крови. Над ней густела снежная пелена, окаймленная изогнутыми вершинами пушистых сосен. Изо рта вырывались густые колечки пара.

Куда ее занесло? Почему здесь так холодно?

Святослав!

Испугаться по-настоящему она не успела — над ней склонился муж.

Живой, здоровый и до безумия красивый, как и всегда. И почему она раньше не замечала, как Посланник хорош собой? Не замечала, какой у него интересный излом бровей. Огромные темно-синие глаза с оттенком сумеречных полутеней: пленительные и пронзительные. Волевой подбородок, тонкие, четко очерченные губы. Только сейчас — в шаге от гибели, наконец, разглядела его мужественную красоту и, кажется, окончательно влюбилась.

— Соня, цела?

— Вроде бы…

— Хорошо. Поднимайся.

Девушка вцепилась в протянутую руку мужа, поднялась и тут заметила, что у него из носа течет кровь.

От испуга она вскрикнула, но Святослав успокоил:

— Так бывает, когда резко перемещаешься через пространство. Скоро пройдет. Твой рубин оказался не просто даром небес. Он настоящее чудо.

София глянула на перстень. Тот похолодел и сверкал насыщенно бордовым. Ни капли черноты или грязных маслянистых разводов, блуждавших в камне все последние безрадостные недели.

Беда миновала, можно расслабиться, — подумала между делом и вздрогнула. На лице стало тепло. Тоже кровь из носа?

— Сядь. Подними голову, — муж подвел к поваленному стволу ели, усадил на него и опустился рядом с ней на колено. — Зажми. Вот так.

Затем поморщился, сплюнул через плечо, но, похоже, чувствовал себя намного лучше, чем она.

— Мы знаем, что кровавые рубины способны предупреждать владельца об опасности, но чтобы переносить от опасности в другое место. Это впервые.

— Я просто подумала, что хочу исчезнуть вместе с тобой из таверны туда, где бы нас не нашли, — прошептала София.

Святослав обеспокоенно осмотрел жену, убедился, что она вполне здорова и улыбнулся:

— Мы и исчезли. Представляю, как удивился колдун.

София повертела головой.

Косматый дикий бурелом. Снежное небо. Ветер и тишина.

Она, конечно, хотела спасти себя и любимого от черного мага, но это, кажется, перебор.

Глухой, нехоженый лес без дорог, недалеко от зловонных болот, заставил растерять остатки самообладания.

— Что это за место? — Шепнула девушка.

Святослав был спокоен и тверд. Ни единый мускул не дрогнул на его невозмутимом лице, пока он осматривал темный бор, пронизанный тусклым светом серых облаков.

— Понятия не имею. Где-то на севере. Точнее пока сказать не могу. — Снова поморщился, сплюнул кровью и усмехнулся: — Хоть позавтракать успели.

София рассмеялась.

Властелин Небес свидетель — Святослав единственный человек, кого бы она сейчас хотела видеть рядом! Вместо страха душу полнило чувство единения, вместо боли — внутри теплилась робкая радость. Впервые в жизни она не испугалась неизвестности, поджидавшей впереди. Он рядом, и это главное.

Смыв кровь в ручье, молодожены отправились в путь.

Святослав осмотрелся опытным взором северянина, и хотя следопытом не являлся, легко определил направления сторон света.

— На север идти не имеет смысла, — сказал вполголоса, — умереть от лютого холода или в пасти хищного зверя — перспектива не самая заманчивая. На запад и восток — тоже. Идем на юг. Там имеются поселения местных промысловиков.

— Как скажете, князь.

Он взял ее за руку, переплел пальцы вместе и повёл.

Сначала шли по твердой, промороженной почве. Через некоторое время под ногами стало чавкать и хлюпать, а воздух наполнялся запахом гнилых болот. В такие моменты София крепче сжимала руку Святослава, а он успокаивал, что дорога безопасна.

Временами валил снегопад. На затерянных путников нападал голодный, северный ветер. Вьюжил, выл, кружил, пробирая морозом до самых костей. Когда София впервые подумала, что в Лейде — холодно, то явно недооценила суровую прелесть Севера. Было холодно до той грани, когда тело деревенеет, отказываясь подчиняться, а кровь, леденея, перестает струиться по венам.

И это только начало осени! — с ужасом думала София, — Какие ж тут зимы?

Пожалуй, лучше не знать.

Святослав изредка оборачивался и уточнял:

— Замерзла?

Она упорно мотала головой.

Муж больше не спрашивал. В какой-то момент снял с себя теплый, отороченный мехом плащ и накинул поверх ее шерстяного плаща.

— Так будет теплее.

— А ты?

— Я вырос на севере. И мороза не боюсь.

Ну да, как же. Сам уже весь «синий», как лед. И все же поступок оценила.

— Спасибо за всё.

… Как много лиг они преодолели на юг под стуки дятлов, булькающую трель кукушек, шорох лисиц в зарослях и возне белок, не ведал даже бог Времени Тейнос. Сначала шли, ориентируясь по мху и цвету коры. Потом Святослав обнаружил отчетливый след копыт, петлявший меж угрюмых сосен и пихт.

— Оленья тропа. Совсем недавно здесь прошло большое стадо. Они выведут нас к воде.

Очень скоро восточный край неба начал темнеть, а запад заалел свинцовым огнем. Вечер наступил быстрее, чем ожидала измотанная и озябшая княгиня. Опять повалил мокрый снег. Одежда мгновенно пропиталась влагой, по телу поползли холод и влага. Непогода смела оленью тропу, точно слизала языком, и заблудшим пришлось вновь положиться на собственные силы.

Святослав, отыскав укрытие под навесом трех сросшихся стволами сосен, потянул Софию за собой. Супруги устроились на колючих сосновых лапах и заметили, что в двух шагах из земли бьёт теплый родник. Как ни странно, их мучила жажда, но не голод. Девушка решила, что сказалась усталость и сильный холод.

Теплая вода помогла привести мысли в ясность. Сидя под стеной снегопада, среди дремучего леса, под чернеющим небом, София вдруг осознала, на что ради нее пошел Святослав и скольким пожертвовал.

— Спасибо, что не бросил, — прошептала, заливаясь краской смущения. Стыд душил за то, кем когда-то считала своего благородного мужа. — И спасибо, что помог избавиться от плена любовного зелья. Ты не представляешь, как оно меня мучило и терзало, вселяя любовь к Ивару и ненависть к тебе.

Святослав сжал ее руку, своей, прерывая:

— Соня.

— Нет, выслушай до конца. Никто еще не делал для меня такого. Ни отец, ни, тем более, братья. Эти бросили бы, даже не подумав, — София всхлипнула, — ну может Игорь попытался… да и то вряд ли. Я всегда буду благодарна тебе, муж мой.

Святослав притянул жену ближе, обнял и поцеловал. София вздохнула и затихла у на широкой мужской груди — рядом с ним она больше не боялась тёмного будущего.

— Почему они так жестоки к тебе? — Поинтересовался Святослав.

— Возненавидели из-за смерти матери.

— В чем твоя вина?

— Она умерла во время моих родов. А еще… — Соня хотела рассказать о кошмарах, мучавших ее с самого детства, но в последний миг передумала.

В сумерках осеннего леса не стоит упоминать имена злобных демонов, чтобы не накликать беду.

— Как голова?

София в первый миг не поняла, о чем спросил Святослав, а потом вспомнила о макушке, которую вчера приложил к стене чертов старик.

— Не болит, — призналась с удивлением и заметила, как на лице мужа, укрытом сумеречной тенью, мелькнула улыбка.

Князь давно все понял. Софии потребовалось чуть больше времени.

— Ты сказал, что нашел меня при помощи интуиции?

— Верно.

— А мои раны и ссадины непозволительно быстро заживают в последний месяц. Но уроженцы Дома Серебряного Волка не одарены интуицией…

— Как уроженцы Дома Огненного Орла даром исцеления, — закончил за нее Святослав.

— Мы приобрели дар друг друга? — Софию бросило в такой сильный жар, что даже стужа потеряла свою власть. — Но это значит…

— Наш брак благословили сами Небеса? Да, Соня, это правда.

Вдруг всё стало просто и понятно.

Не Ивар тот супруг, что дарован ей судьбой, а Святослав. София закусила губу и подумала, что дар исцеления проявился у нее еще до ритуала бракосочетания.

Неужели Эфир все распланировал заранее?

Попытки девушки разобраться в головоломке были прерваны горячими губами Святослава. Обхватив ее плечи могучими руками, он привлек молодую жену к себе и поцеловал. Сначала мягко, нежно, едва касаясь губами, как в день свадьбы, но с каждым мигом его губы становились напористее, жестче, заставляли подчиняться и отвечать взаимностью.

Столько чувственного тепла. Сердце колотится в груди. По телу бегут жаркие волны возбуждения. За прожитые восемнадцать лет жизни этот миг стал для княгини самым светлым, счастливым и незабываемым.

Святослав неохотно отстранился. Он страстно ее желал, но ограничился почти невинным прикосновением. Избранница едва отошла от любовного зелья, которым ее беспощадно травили на протяжении целого лета. Для первого раза достаточно.

София перевела дух и, опустив голову на мужское плечо глаза, тихо призналась:

— Я и не знала, как это приятно.

Князь едва заметно усмехнулся.

— У нас еще все впереди.

Ветер качнул сосновые ветки. Снежный занавес на миг отступил, и Святослав разглядел вдалеке очертания покосившейся избы. Все это время она чернела в нескольких шагах правее, выглядывая из рябиновых зарослей.

— София. Вставай.

— Что такое?

— Я нашел место для ночлега.

Изба оказалась заброшенной и торчала из сугробов, привалившись задней стеной к стволу иссохшего дерева. Князь выбил плечом заклинившую дверь, вошел и, осмотревшись на предмет магических ловушек, позвал жену.

— Всё чисто. Входи.

Каменная печь и дымоход оказались целыми.

— Разведем, огонь, отогреемся и высушим промокшую насквозь одежду, — добавил решительно.

Отстегнув от пояса ножны с мечом, молодой командир опустился на одно колено у печи, поворошил в чаше золу, покрытую огромным слоем пыли и применил врожденную магию. Через минуту темную комнату осветили первые языки жаркого пламени.

София вошла в заброшенную сторожку лесника и огляделась.

Пыльно и сыро. Мебели не имелось. За исключением сломанной скамьи у стены. По углам светились кружевные нити паутины, сквозь мутное окно виднелись силуэты заснеженных сосен. Это было не важно. Главное они нашли крышу над головой.

Свет пламени пополз по стенам и потолку, будто ленивый зверек, пробующий неизвестную землю носом. Повеяло пыльным теплом и смолой.

Святослав сбросил кожаную куртку, быстро стянул рубаху и, не оборачиваясь к девушке, произнес:

— Чего стоишь? Раздевайся.

* * *

Городской караул сменился за три часа до рассвета. Небо было безоблачным, тонкий серп месяца, ускользая за горизонт, отсвечивал от глади Аррейна отблеском света на снегу и бликовал в металле, прибившимся к берегу.

— Смотри-ка. — Стальной блеск привлек внимание княжескую стражу. — Что там такое?

Приглядевшись, второй нахмурился:

— Человек.

— Скорее! На берег!

Через пять минут стражники вытащили бесчувственное тело из бурных волн. Из спины утопленника торчала оперенная стрела.

— Мертв?

Второй проверил пульс и покачал головой:

— Жив, но очень плох.

Человек был мертвенно-бледен, холоден и залит запекшейся кровью, и все же цеплялся за жизнь.

— Целителя сюда! Срочно!

Через пятнадцать минут найденного в Северной реке незнакомца уложили на кровать в одной из гостевых зал княжеского дворца. Рядом толпились придворные и стража, а целитель Хорс и два его помощника аккуратно извлекали стрелу, прочно засевшую в спине.

Из раны хлынула кровь, но ловкие руки седого колдуна мигом залили ее волшебными снадобьями, и кровотечение остановилось. Бесчувственный молодой мужчина даже не шелохнулся. Потеря крови и переохлаждение едва его не погубили. Он был на грани. Хорс наложил тугие повязки и, закончив, передал стрелу Великому князю, стоявшему в молчании у стены.

Роман повертел ее в пальцах и отдал Добрыне.

— Вепри.

Близнецы Словен и Тис, тряхнув рыжими косами, хором констатировали:

— Почему-то я не удивлен.

— Если бы лучник прицелился чуть выше и левее, спасать было бы некого. — Целитель оглянулся к раненому, бесчувственному парню. — Ему несказанно повезло.

Естественно, раздев «утопленника» до пояса они обнаружили под левой лопаткой темное пятнышко руны «Жара», которую носят только уроженцы Дома Огненного Орла.

— Это Игорь, брат Софии, — вспомнил Добрыня.

— Точно, — подтвердили близнецы.

Роман кивнул, сам припоминая младшего сына старого князя Арги. Тогда Игорь был безусым юнцом. Сейчас возмужал, став воином.

— Его могло принести только со стороны Эдирна. — Заметил Добрыня.

— Какого демона он делал во владениях Дома Железного Вепря? — Вопрос Рогнеда остался без ответа.

Все и так прекрасно поняли. Видимо, у союзников что-то пошло не так.

— Вот и спросим у него, когда очнется, — процедил Верховный Правитель Лейда. — Как долго ждать пробуждения, сударь Хорс?

— Рана серьезная. Юноша потерял много крови. Провел много часов в ледяной воде. Два — три дня, не меньше.

Великий князь прищурился и распорядился:

— Выставить у всех дверей караул. Как только господину Игорю станет лучше, доложить мне.

Мужчины вознамерились покинуть зал, но тут на порог вбежала Верея.

— Что происходит, Роман? Почему весь дворец стоит на ушах? Святослав с Софией вернулись?

Тем временем помощники целителя закончили с раненым и отступили от кровати. Внимание девушки привлек незнакомец в забытье.

— Кто это?

— Игорь, брат Софии, — пояснил Роман.

Княжна, как зачарованная, не сводя с раненого глаз. Сделала несколько шагов к кровати, шепнула:

— Он поправится?

— Разумеется, госпожа.

— Когда?

— На всё воля богов.

— Так, расходимся, — рявкнул Роман, не желая в четыре утра тратить время на пустые и бесполезные разговоры. — Верея, иди к себе.

Девушка не пошевелилась.

— Верея, ты слышишь?

— Я останусь здесь, — отрезала упрямица.

— Зачем?

— Не тревожься, повелитель, я тоже останусь, — вдруг предложил воевода.

Роман дернул губами, смерил мрачную сестрицу взглядом, развернулся и ушел.

Едва зала опустела, Добрыня затушил три лампы, оставив одну, чадящую тусклым светом, устроился в кресле и, опустив голову на грудь — сделал вид, что задремал.

Верея долго стояла у кровати, не решаясь приблизиться к Игорю. Лишь услышав, что Добрыня «захрапел», осмелилась подсесть на самый край. Уроженец уделата был коротко стрижен (по традиции его Дома), имел широкие брови, крупный нос, острый овал лица. Глаза были сомкнуты, а пересохшие губы болезненно приоткрыты. Обнаженную мощную грудь стягивала тугая повязка, мускулистые руки бессильно лежали на покрывале.

«София не говорила, что у нее такой красивый брат», — обиделась Верея, а потом вспомнила, что девушка вообще никогда не упоминал свою семью. Только раз — о том, что братья сослали ее в монастырь.

Игорь! Это ему София отсылала весточки о себе.

Вот он, значит, какой. Верея неосознанно потянулась к его руке. Та оказалась ледяной, и девушка, не раздумывая, заключила ее в свои ладони и поднесла к губам, отогревая дыханием. А когда сильная мужская ладонь потеплела и ожила, невольно улыбнулась.

* * *

— Соня, раздевайся, — Святослав смотрел исподлобья. — Одежду нужно просушить у огня.

Девушка в первый миг смутилась, но после вспомнила, что давно не послушница и даже не заложница, а Святослав уже не сударь Посланник, а ее законный муж и потянула к застежке плаща. Тяжелая и промокшая ткань грузно опала к ногам. Перекинув косу за спину, Соня принялась снимать мокрую сорочку и брюки.

Святослав не оборачивался. Он уже обнажился и, устроившись у печи на расстеленном плаще, подбрасывал в полыхающее пламя поленья. Девушка закуталась в свой плащ на голое тело и медленно скользнула к мужу.

Щеки горели ярче солнца, но она не могла отвести глаз от обнаженной рельефной спины князя, от его мощных мускулистых рук, отлитых из стали. А заметив под левой лопаткой блеснувшую руну «Люта», вовсе застыла. Еще ни разу она не видела символ Дома Серебряного Волка на голом человеческом теле. Только на гербах, одежде и стягах.

Руна переливалась мягким серебром, притягивала и чаровала запретом.

Софии вдруг непреодолимо захотелось коснуться обнаженной кожи Святослава, ощутить под пальцами твердые мускулы, обжечься об их тепло. Прильнуть к нему своей обнаженной грудью.

«Нашла время», — разозлилась на себя.

Только неутолимой жажды ласк посреди глуши и не хватает. В любую минуту может случиться беда, а она размечталась о нежных прикосновениях. Надо взять себя в руки и успокоиться. Тем более Святослав уверял, что брак фиктивный — заключенный ради выгоды Дома Серебряного Волка. Чувствам здесь места нет.

Сделав над собой усилие, София села рядом с мужем. Поужинав запеченным на углях мясом тетерева, супруги устроились на полу поближе к огню. Устроив голову на сильном мужском плече, София закрыла глаза и сразу уснула.

Молодой командир долго лежал, закинув руку за голову и наблюдал, за роем снежинок за окном. На его груди, укутавшись в плащ, спала жена. Ее ровное, спокойное дыхание наполняло покоем. Она не только перестала его бояться. Соня ему доверилась. Любовное зелье потеряло свою власть. Ненависть и страх к дому Серебряного Волка истаяли. София вновь стала собой. Той милой девушкой, покорившей его наивностью, бескорыстностью, жертвенностью и отвагой.

К полуночи снег сменился мелким дождем. По стеклу потекли блестящие капли. На фоне серых туч проступили взлохмаченные пики сосен. Огонь в печи давно прогорел. Теперь там тлели угли цвета янтаря, изредка плюясь багровыми искрами.

Спокойное дыханье Софии вдруг прервалось. Она вздрогнула и застонала, а потом резко дернулась и села. Плащ слетел с девушки до талии, обнажив грудь и спину, но она не заметила — испуг был слишком силен.

— Что с тобой? — Святослав нахмурился и поднялся следом, натягивая плащ на обнаженные плечи жены.

София затравленно огляделась, встретилась с ним взглядом и начала успокаиваться.

— Дурной сон? — Понял князь.

Молча кивнула.

— Хочешь рассказать?

— Тебе не понравится.

— А ты, попробуй, малышка.

Он зачесал ее взлохмаченные локоны за уши, обхватил за голову и приподнял, пленяя взглядом. Окунувшись в пылающий синий океан, она сдалась.

— Всё началось очень давно. Я была совсем малюткой, когда увидела кошмар в первый раз.

— Что тебе снилось?

— Ледяные демоны. Их белые глаза. Длинные когти. Острые клыки. Помню, как очень быстро в сердце поселился страх перед ночью и необходимостью засыпать. Первое время демоны прятались в тени и тихо пели. Я не понимала, чего они хотят. И рискнула открыться отцу. Он только махнул рукой и не поверил. Так же поступили и братья. Кормилице было не до меня, а нянька в те годы была уже слишком стара и не понимала половины из того, что я говорила. Я осталась с кошмарами один на один на долгие годы.

Святослав дернул бровями — сходство с ледяными великанами было очевидно.

— Когда сударь воевода описал существ, которые атакуют Туманные, горы мне стало еще страшнее.

— Ты узнала в них чудовищ из сна?

— Да, — выдохнула София. — Прошло столько лет, а я по-прежнему не понимаю, почему они преследуют меня.

— Боюсь, я знаю причину.

— Знаешь?

Святослав кивнул и рассказал всё, что почерпнул об этих демонах из «Книги Плача и Предостережения». Когда-то в древние времена они были ледяными духами, обитавшими в заснеженной тайге. Но потом кто-то вдохнул в них подобие жизни и принудил служить. И этот кто-то повелевает не только ледяными чудовищами, но и озлобленным нежитью-вампиром.

София вспомнила, что их мучительные песни иногда казались мольбой о помощи. Они просили освободить их из плена, сделать свободными. Но от кого?

Размышления прервал Святослав.

— Как только вернемся в Стифополь, маги займутся твоим недугом.

София покачала головой.

— Это не все. Я слышу их. Каждую ночь они шепчут. То есть сначала это было похоже на шепот. Потом шепот делался громче, отчетливее. Это похоже на зов и одновременно мольбу. Они просят меня открыться, явить себя. Не знаю, не уверена, но думаю, если я откроюсь им, и они меня увидят, это их освободит.

Святослав помрачнел. Слушая рассуждения жены, он чем-то усиленно размышляя.

— Пока я жила в монастыре белоглазые твари не могли проникать в мои сны, — продолжала София. — Но, как только уехала вместе с вами — все изменилось. Мне пришлось обратиться за помощью к Хорсу. Он сотворил для меня амулет защиты.

— Помогает?

— Да. Но он остался в Стифополе, а мы… в глуши.

Откровения Софии натолкнули молодого командира на определенные мысли. Обняв жену, он успокоил:

— Это только сны. Иди сюда, ложись. До рассвета еще далеко.

София вернулась на крепкое, надежное плечо, перекинула руку через обнаженную мужскую грудь и обняла супруга за пояс. Так было намного теплей и спокойней.

— Ты обещал рассказать о «Сокровище под Горой».

— Обещал, — поглаживая предплечье жены, ответил князь. — Точных свидетельств нет. Среди нас был только один человек, дерзнувший спуститься подгорным проходом.

— Незаконно рожденный сын Великого князя… Малахай?

— Да, этот. Но были и те, кто отправился его остановить. Много веков прошло, обрывочные сведения гласят, что проникнув в недра Горы, княжеские стражи разыскали озеро с кристально чистой водой, из которого бил родник.

— Родник? — Шепнула София, и сердце будто укололо.

— Верно. Одни потом клялись, будто слышали его голос. Другие уверяли, что в сердце гор живет магическая тварь, способная повелевать людским сознанием. Третьи убеждали, что там вообще ничего нет. К единому мнению так и не пришли. В любом случае, это уже не важно. Кто бы это ни искал «Сокровище под Горой», он не получит ни его, ни тебя, моя избранница.

Уверенный, сильный голос мужа вселил надежду.

Соня благодарно кивнула и закрыла глаза. Вот только печаль в глубине души никуда не исчезла. Она все отчетливей ощущала себя марионеткой в руках могущественного, неизвестного врага. И не могла найти спасение.