Глава 8

Ивар прокричал:

«Поезжай в Перемышль, найди «Потугу». Мои друзья встретят тебя там»!

София крикнула:

«А ты?»

«Я отвлеку стражу на себя и нагоню тебя по дороге. Ты меня любишь?»

«Люблю».

И сделала, как он велел: рванула от реки Стияшной на северо-запад, гнала по тракту без остановок и передышки, надеясь обогнать ночь и добраться до Перемышля первой.

Дубы высились по обочинам, пестрея желто-коричневыми кронами. Вдоль корней мелькали ветки прелой жимолости. У канав глянцем сверкали листья подорожника. Изредка от тракта ответвлялись проселочные тропы, а сквозь стволы начинали просвечивать нагромождения домиков, рассыпанных по долинам и лугам.

София ехала прямо. С севера несло горючей топью болот и сырыми запахами осенних оврагов. Серое небо кипело дождевыми облаками. По сохнущим листьям цвета заката шелестели капли. Быстро темнело и холодало.

Мгла накатила внезапно. Вечер просто погас, как затушенный в лампе фитиль. Княгиня остановила лошадь и поняла, этим вечером Перемышля не видать. Оставаться на тракте девушка побоялась и, спешившись, быстро свела кобылу через канаву в лес. Ноги утонули в мокрой траве, ветви хлестко ударили по лицу.

София прошла несколько десятков шагов, трижды споткнулась, дважды упала, а когда поднялась и огляделась, ужаснулась: сделай она еще хоть шаг, окончательно заблудиться в неизвестной таежной чаще. Гигантские, обшитые мхом, дубы обступали во всех сторон. По земле опутанной корнями блуждали вереницы туманных теней, неподалеку журчал ручей. Пахло болотом.

Девушка прикусила губу. Этой ночью придется спать на мокрой земле в полном одиночестве: без костра, еды и оружия. Седельные сумки с огнивом, кресалом, провиантом и водой остались у Ивара, а его, как она помнила, когда убегала от моста, должны были вот-вот схватить.

Сумел ли комендант отбиться? Или попал в плен?

Если второе…

Софии сделалось жутко — по телу скользнула дрожь, к горлу подступил горячий комок. Княгиня уронили голову на руку. Возвращаться в Стифополь она боялась, наверняка ее отсутствие уже обнаружили и бросились искать, а не найдя расценили побег, как предательство.

Ни Роман, ни муж ей этого не простят и, не задумываясь — приговорят к смертной казни. Оставалось одно — с рассветом ехать в Перемышль, отыскать таверну «Потуги» и дожидаться Ивара. А если он не приедет — бежать из Лейда, куда глаза глядят.

Чужеродный глас в голове соглашался, успокаивал и не забывал напомнить, как сильно она любит коменданта.

Вслушиваясь в шепот эха, Соня повторяла: и она повторяла, как завороженная:

— Да, люблю. Только его. Он спасется и приедет. Ведь обещал. Он не обманет.

Из полумрака вынырнула громадная сосна, представ силуэтом древнего гиганта. Беглянка настолько устала, что больше не могла сделать и шага и рухнула на нижние ветви. Верхние — тот час заботливо прикрыли ее от проливного дождя. Упав на душистые иголки, девушка натянула походный плащ и провалилась в крепкий сон.

Проснулась после полуночи от того, что вымокла до нитки, жутко замерзла и зашлась в хриплом кашле. Казалось, вода течет по ее телу даже под одеждой. Ветки и камни впивались в спину и жгли оголенную кожу холодом. София пошевелила одеревеневшими конечностями и, приподнявшись на локте, сплюнула кровь.

Лило, как из ведра. Небо слилось с ночной чернотой, дул промозглый ветер. Мир был объят слепой тьмой, и только гулкий шум капель не давал решить, что она давно умерла. Девушка упала обратно на сосновую лапу, зарылась в ладони и глухо зарыдала.

Никогда еще прежде она не чувствовала себя такой одинокой в целом мире.

Нет, София никого не винила. Во всем виновата сама. Но каждый раз осознание собственной ненужности и никчемности причиняло нестерпимую боль. Как в тот, первый раз, когда братья вышвырнули ее из родного дома в монастырь, обозвав «полоумной».

Девчонкой она мечтала однажды отыскать Отмыкатель Земли, наивно полагая, — достаточно загадать желание и мир тут же изменится. Не станет войн, смертей, ужасов, все плохое исчезнет. Несколько дней назад (когда у нее еще была сытая, спокойная жизнь при дворе) к ней заглянул целитель Хорс и опечалил — старик не нашел упоминаний о древнем магическом Источнике, исполняющем желания.

— Это легенда, леэй, — сказал и тряхнул волосами. — Отмыкателя не существует.

София уткнулась в ладони, чтобы не взвыть от горя.

Как долго она лелеяла бесплодную надежду спасти свой Дом и народ от рабства варваров-северян. А потом узнала, что северяне не варвары, а во многом более благородны и честны чем ее собственные кровники. А ее будущий сын, скорее всего, унаследует трон Лейда — княжества, которое она с юности ненавидела всем сердцем, мечтая изничтожить в пыль и прах.

О! Это было выше понимания. Она не желала это понимать. Не желала принимать. Лучше бежать. От всего. Как можно дальше… И никогда не возвращаться.

Рядом фыркала кобыла. В сумраке шелестело, свистело и выло. Страх невидимыми пальцами сжимал сердце, но она говорила себе — это песня ветра и дождя, чудовищ не существует.

Увы, они настигли ее во сне.

Стоило задремать: белоглазые демоны вынырнули из зимнего сумрака, как рой серебристых снежинок и затянули в беспробудный кошмар. Морозный ветер коснулся ступней, опутал ноги, пополз по спине. Заледенил тело, посеребрив ресницы и брови. Девушка открыла глаза и поняла, что находится глубоко под землей — в текучей холодной темноте, освещенной блеском искристых камней. Она была здесь не одна. Скрежет когтей по камню оглушил. Демоны прятались на границе тьмы и полусвета и подглядывали из ничейной пустоты.

«Ты будешь принадлежать нам.

Наступит день, мы завладеем тобой.

Не сопротивляйся.

Откройся нам.

Покажись.

Позволь коснуться тебя.

Ты — то, что освободит нас из плена.

Не прячься в темноте.

Яви себя…»

София подскочила от испуга.

Вокруг брезжила тусклая мгла. Дождь прекратился. Тучи разорвались, обнажая мелкие островки звездного неба. А невыносимый, пронизывающий ветер ослаб.

Девушка смахнула со лба прилипшую прядь и, привстав на локтях, устремила взор в просвет. Вчера она так устала, что даже не подумала, как отыскать направление, когда рассветет. Теперь можно сориентироваться по мху и звездам. Среди россыпей бледных точек, внимание привлекла наиярчайшая.

— Хасал-Кейг. Звезда Дома Серебряного Волка. Проводница.

Святослав показал ей эту звезду. Научил читать карту звездного неба.

Чем ближе север, тем ярче сияет Хасал-Кейг.

— Значит, там север, — сообразила София.

«Туда и поеду».

… Дождь прекратился еще до рассвета.

София отжала подол платья, то же проделала с мокрыми волосами, переплела из в тугую косу. Вынула из голенища сапога подаренный кинжал и разорвала подол до колен, как когда-то сделал Святослав, чтобы «было удобней держаться в седле». От голода и жажды кружилась голова, от холода дрожали ноги и руки, но надо было ехать дальше. Взобравшись в седло, она припала к конской шее и, чтобы не вывалиться на дорогу, вцепилась в поводья.

— Вперед. Ну, пошел.

Черные лесные стены сменялись крестьянскими угодьями и полями много часов, прежде чем на горизонте возник крупный город.

Через четверть часа она ехала по вечернему Перемышлю и высматривала таверну «Потуги».

Та показалась на окраине города, около Площади Поцелуев.

Строение вызвало у девушки противоречивые чувства. Обтрепанные стены, заросшие мхом углы; закопченные дочерна окна второго этажа. Дыры в черепице — не так она представляла себе место свидания с комендантом.

Может, в помещении окажется лучше?

Увы. Внутри оказалось намного хуже.

Зал пропах тошнотворным запахом выпивки, пережаренного лука и табачного дыма. Практически все столы занимали страшноватые типы, на вид не отличавшейся от головорезов и бандитов.

Сев у окна, она почувствовала, как начинают дрожать колени. Пьянчуги то и дело оборачивались, подмигивая и громко гогоча. Ни капюшон, под которым она прятала лицо, ни плащ не могли скрыть того, что она — женщина. Интерес к ее персоне среди посетителей с каждой минутой возрастал.

— Чего будешь? — Мужик с подносом и заляпанным полотенцем на плече вырос неожиданно и напугал.

Соня вздрогнула. Есть хотелось неимоверно, вот только платить было нечем. Когда Ивар выкрал ее из Дворца, нашептывая о неземной любви, она и подумать не могла, что через пару часов после бегства останется абсолютно одна в незнакомых краях.

Из драгоценностей имелось обручальное кольцо и медальон из чистого серебра, подаренный Святославом в первую брачную ночь. Вернее — просто ночь, брачной она никак не была. Но платить драгоценностями Дома Серебряного Волка за тарелку еды княгиня права не имела и тихо попросила:

— Просто воды.

Разносчик хмыкнул, но просьбу исполнил.

От раскаленного камина несло пряным жаром. Глаза закрывались сами собой. Рядом орали подвыпившие посетители. В углу пиликал скрипач.

— Здорово, красота! — Из дремы выдернуло облако жженого перегара.

Княгиня подняла голову. Напротив сели двое — от острых запахов пота, мочи и пива, слившихся в единый букет, ее замутило.

— Чего одна?

— Или ждешь кого-то? — Поинтересовались незнакомцы.

— Жду, — София побледнела. Сбежать ей не дадут, просто не выпустят из таверны.

— Так ты это… пока ждешь, может, к нам подсядешь?

— У нас весело, а? — Предложили приятели.

— Давай, идем, — первый вдруг схватил ее за руку, пытаясь вытащить из-за стола.

— Нет, я…

Неожиданно на его плечо упала волосатая рука.

— Сударыня с нами.

Возле стола возникли два здоровых амбала (ни чуть не лучше того сброда, что сейчас пил и кутил за соседними столиками).

Приятели присмирели.

— Ладно, ладно. Чего кипятитесь?

— Мы же только предложили.

Запястье девушки проворно отпустили, после чего грубияны ретировались из-за стола. Едва они исчезли, их места заняли двое новых.

— Ты София? — Спросил первый, с бритым черепом.

— Да.

— Я Серго, — представился он. — А это Прут.

Прут был худее и ниже лысого, с куцей бороденкой и проплешинами, вместо настоящего глаза носил стеклянный.

— Мы друзья Ивара. Искали тебя.

София вздохнула, от сердца отлегло. Раз друзья, не обидят.

— Думали ты старше. А ты… — Прут подобрал слово, — совсем, как подросток.

— Мне восемнадцать, — заметила София, и только потом поняла, что зря. Эти двое косо переглянулись и как-то плотоядно ухмыльнулись.

— Есть хочешь? — Спросил лысый. — Эй, — крикнул, не дожидаясь ответа, — неси еды!

Пока разносчик расставлял тарелки с горячей кашей, мясным рагу, свежей выпечкой, кувшином травяного отвара и бочонком пива, София поймала на себе взгляд второго. И он ей не понравился.

— Ешь, ешь. Ночевать все равно будешь здесь, — сказал Серго и напал на жареные ребрышки и пиво.

Во время трапезы к ним присоединился третий друг. Старый сморщенный старик. И хотя он производил впечатление дряхлой развалины, на деле он был совсем не прост. Под просторным балахоном старик носил кольчугу, а на поясе — ножны с мечом.

— Устала? — Поинтересовался лысый, когда с едой было покончено. — Мы сняли комнату. Показать?

За время еды с ней говорил только Серго. Ни тот, что со стеклянным глазом, ни обманщик с оружием не вымолвили ни слова.

Княгиня переводила взгляд с одного мужчины на другого. Предчувствие криком кричало — доверять этой троице нельзя, а оставаться наедине — тем более. Но поразмыслив, все же решила, что ничего не случится, если они проводят ее до комнаты. Там, она закроется в четырех стенах и благополучно станет ждать Ивара.

Всего-то и надо дойти до двери и попрощаться с этими подозрительными типами.

— Да, — кивнула она. — Хорошо.

— Ну, пошли.

* * *

Второй этаж пах не так отвратительно, как первый, но грязи и сырости тут было предостаточно. По пустому, полутемному коридору первым шел лысый, потом София, за ней — Прут и старик. Облупленные стены скользили мимо, изредка сменяясь выемками и провалами дверей.

— Вот комната, — махнул лысый, останавливаясь у дальней двери и отправляя руку в карман за ключом.

София встала рядом и боковым зрением заметила сзади шевеление. Вот только защититься не успела — все случилось в доли секунды. Лысый резко развернулся и с размаху заехал ей в живот кулаком. Она задохнулась от боли, согнулась, не в силах сделать вдох. Прут воспользовался дезориентацией девушки — бросился на нее, обхватил и попытался втащить в комнату. Соня вывернулась и что было силы, саданула его локтем.

Тот зашипел.

— Не дай ей уйти! — Закричал лысый, когда София бросилась к лестнице.

Старик поднырнул под нее, проворно схватил за косу и с силой ударил затылком о каменную стену. Девушка вскрикнула и потеряла сознание.

— Втаскивай ее. Втаскивай…

Сознание вернулось через минуту. В глаза ударила растрескавшаяся потолочная штукатурка, по лицу полоснуло зловонное дыханье одного из напавших. Серго и второй — со стеклянным глазом закинули ее на кровать, вздернули руки и принялись привязывать к стальным спицам в изголовье. Жесткие веревки опутали запястья тугими узлами, обдирая нежную холеную кожу.

— Помогите! На помощь! — Закричала София.

— Заткни ей рот! — Приказал старик на карауле.

Миг — и в рот впихнули вонючую тряпку; она едва сдержала тошнотворный позыв, обжегший горло.

— Крепко вяжите, — приказал старик. — Всю ночь будем ждать. Демон знает, когда за ней явятся.

София догадалась, среди этой троицы он — главный, приподняла голову и поглядела на него, насколько ей позволяло ее положение. Задранные за голову руки налились болью, и она упала обратно на кровать.

Ивар предал ее! Предал!

Как она могла довериться сладким речам едва знакомого человека? Как могла потерять голову и поверить, что он влюблён? Какая наивность и непроходимая тупость.

Она много раз обжигалась о братскую любовь, лишившую ее сначала Дома, а потом чуть не загнавшую в могилу. Судьбе всё мало. И она окатила новым кипятком. Нет никакой любви! Только сферы интересов, политические игры и сиюминутное влечение плоти. Все в этом мире имеет цену, все покупается и продается. Ее продали! Продали дважды.

— Мы это… отец, — лысый похотливо глянул на Софию.

— Нет, — отрезал старик. — Она нужна невредимой.

— Так мы ж не бить ее будем. Только приласкаем, — хихикнул Прут.

— Отец, да ладно. Мы бережно.

Старик скривил рот и прохрипел:

— Только быстро. И чтоб не звука, ясно, Серго?

София вздрогнула.

Лысый не ждал приглашения. Склонился над ней, торжествуя. А, уловив ужас на лице пленницы, потянул грязную руку к вороту платья. Ткань затрещала, моментально оголяя шею, ключицы и плечи. Второй тем временем начал стягивать пояс.

— Расслабься, — хрипло посоветовал. — Увидишь, тебе даже понравиться.

София хотела кричать во все горло.

Но из-за кляпа во рту, не могла даже пискнуть.

Из глаз брызнули слезы. Кулаки бессильно сжались, а закинутые вверх руки напряглись, но веревки держали крепко. Дергайся, не дергайся — не поможет. Пройти через столько испытаний и вот так глупо угодить в ловушку, которую для нее расставил не кто-нибудь, а человек, которому она доверила сердце.

Отчаяние захлестнуло сознание. Сердце разорвалось на куски.

Лысый рвал на девушке платье, не останавливаясь. Ткань расползлась на груди и животе, поползла ниже пупка. В нетерпении он сорвал со своего огромного живота пояс, и штаны скользнули вниз, оголили кривые волосатые ноги.

Миг — он оказался на Софии, сжимая шершавыми ладонями ее обнаженную грудь и раздвигая коленом ноги. Она попыталась сопротивляться, но насильник был громаден и придавил своим весом подобно надгробной плите.

— Чем больше дергаешься, тем больнее будет.

Его зловонное дыхание чуть не лишило ее чувств. Возбужденная плоть уткнулась вниз живота. София зажмурилась — сейчас этот потный, вонючий гад ее изнасилует.

Второй со стеклянным глазом заерзал рядом и схватил себя между ног:

— Почему ты всегда первый? Я тоже хочу.

Старик скривился и, развернувшись, потопал к двери.

Но не успел коснуться ручки — дверь с грохотом распахнулась, и сшибла его с ног. В темную душную комнату ворвался высокий человек в черном плаще и капюшоне. Четкий взмах руки и из ножен выпархивает лезвие. Клинок сверкнул белым росчерком, и голова старика слетела с плеч, запрыгав по полу, как мяч.

Лысый и стекляноглазый взревели. Мгновенно забыв про связанную пленницу, на ходу натянули штаны и бросились к незнакомцу:

— Ах ты, тварь!

Тот молнией переместился к стене. Лысый подался к нему, обхватывая табурет и врываясь в «смерч». Блеснула холодная сталь, полетели брызги крови, и по рубахе насильника поползло кровавое пятно. Он уронил средство защиты и повалился на колени.

Увидев, как из-под братца течет кровь, Прут растерялся, но не сдался. Схватил подсвечник с тумбы и кинулся с воплем:

— Сдохни!

Незнакомец ушел из-под удара — черный плащ взвился парусом, и подсвечник звякнул о пустую стену. Неуловимым бликом темноты воин переместился Пруту за спину, вскинув клинок. Тело разбойника вздрогнуло и завалилось. Лампа на стене, не выдержав, прыснула фонтаном брызг.

Бой окончился в полумраке. Троица упокоилась в немой тишине. Незнакомец, вернул меч в ножны и поспешил к Софии.

Девушка замерла в ужасе, не ожидая ничего хорошего. Однако, стоило ему скинуть с головы капюшон, издала стон облегчения. А, избавившись от кляпа, прошептала:

— Святослав.

— Они тронули тебя? — Спросил он, разрезая веревки.

— Не успели, — она приподнялась и жадно обняла мужа, уткнувшись в плечо.

— Тише, я с тобой.

Святослав позволил себе секундную слабость и заключил дрожавшую жену в крепкие объятия, вдыхая ее аромат и пьянея от чувственной близости, но через миг отстранился.

— Сможешь идти?

Она нервно кивнула и нехотя выпустила мужской плащ.

— Уходим. Здесь опасно оставаться.

Девушка глянула на изрезанные сталью тела и подавила приступ дрожи. Муж обхватил ладонями ее голову и заставил посмотреть себе в глаза:

— Нет, смотри на меня. Только на меня, поняла?

Святослав сорвал со спинки стула плащ, укутал ее, прикрывая разорванное платье, и подхватил на руки.

Дальше всё застлал холодный туман.

… Она пришла в себя, сидя на кровати и прижимая к затылку полотенце, смоченное холодной водой. Снятая Святославом комната оказалась на порядок богаче. Чистая, светлая, наполненная ароматами домашней выпечки и с накрахмаленными шторами. Князь сидел на стуле и вливал в стакан золотистую жидкость из пузырька.

— Выпей, — протянул светящуюся солнечным светом воду.

— Что это? — София покосилась на зелье.

— Ты не доверяешь собственному мужу? — Он эффектно дернул бровью.

Она виновато потупилась, взяла стакан и выпила.

— Как ты нашел меня?

— Интуиция привела к тебе, — ответил Святослав, и, заметив искренне удивление супруги, пожал плечом.

— Не при помощи аркана?

— Не в этот раз. Он бы не помог.

— Почему?

— Поговорим утром, — решительно заявил молодой командир. — Ты плохо выглядишь. Ложись.

Голова безбожно раскалывалась, и она согласилась с мнением мужа. Как по волшебству ее веки отяжелели, тело расслабилось. Не из-за зелья ли, которое она только что приняла?

— Ты приехал вернуть меня в Стифополь? — Сонно спросила София, натягивая одеяло.

Святослав молчал с мрачным видом.

Засыпая, девушка до последнего надеялась услышать ответ, а, не дождавшись, тихонько пробурчала:

— Я не вернусь.

Князь посмотрел на жену и дернул губами. Жуткая упрямица — ни чуть не лучше Вереи. Если чего надумает — горы свернет, но пойдет до конца. Качество достойное жены северянина. По-доброму усмехнувшись, он взял вторую подушку, бросил возле кровати и улегся на полу, заложив руки за голову.

Гнав в Перемышль сквозь ночь, дождь и ветер, он боялся только одного, что опоздает и не убережет глупую девчонку от самого страшного в жизни разочарования. Хвала Северосу, все-таки успел. И это обстоятельство впервые за последние месяцы согрело сердце отважного воина теплом.

* * *

Утром София проснулась с чувством легкости во всем теле.

Так бывает, когда корсет, душивший долгое время, внезапно срывают с талии, освобождая от гнета и мук.

Голова была ясной, как весеннее небо, а противный чужеродный глас, звучавший в разум шепотом дождя — пропал без следа.

Девушка выползла из-под одеяла, осмотрела незнакомую комнату, глянула на Святослава, который стоял у окна и нахмурилась. Она искренне недоумевала, как здесь оказалась. Последние два месяца плавали в памяти размытым маревом. Иногда всплывали некоторые образы, фразы, воспоминания, но сложить воедино обломки прошлого не удавалось.

И почему у нее так трещит затылок и саднят запястья?

— Ивар отравил тебя любовным зельем, — рубанул с плеча молодой князь.

Соня вздрогнула:

— Зачем?

Святослав рассказал жене всю правду. О предательстве Ивара, о сговоре ее братьев с темным магом, о скорой войне и об их фиктивном браке.

— Об этом знает ограниченный круг лиц. — Сухо сказал мужчина. — Для остальных — мы прошли ритуал по любви. И жить не можем друг без друга.

Софию потрясли безрадостные откровения мужа. Она спрятала алевшее лицо в ладонях и вздохнула.

Святослав подсел рядом и прижал ее к себе, так же, как делал это прежде — в самые отчаянные минуты ее жизни, когда она нуждалась в нем особенно остро. Тепло сильных рук и дыханье, обжигавшее щеку, неожиданно очаровали, наполнив чувственным возбуждением и жаждой чего-то большего и неизведанного.

— Ты теперь мой муж?

Кажется, этому факту она удивилась больше всего.

— Да, — Святослав улыбнулся.

Она с наслаждением втянула исходящий от него резковатый мужественный запах и почувствовала, как по телу разлилось любовное томление.

За окнами светило солнце. Из коридора доносились приглушенные голоса. Закусив губу, княгиня подавила нахлынувшее желание и спросила:

— Что будем делать?

— Жить дальше.

София опустила голову на плечо супруга с улыбкой:

— Нет, я говорю о сегодня.

— Купим тебе новую одежду, позавтракаем и вернемся в Стифополь, — твердо решил Святослав.

Девушка отпрянула.

— Нет, Соня, не бойся. Никто ни в чем тебя не обвиняет. И не собирается. Ты ведь об этом подумала, так?

Как раз об этом она и подумала. И как ему снова удалось прочесть ее мысли?

— Если не веришь уроженцу из Дома Серебряного Волка, поверь своему мужу, — Святослав прикрыл глаза, чтобы поглубже запрятать чувства, переполнявшие сердце. Она нужна ему, как воздух и он не может ее потерять после всего, что с ними случилось.

— Я поверю сударю Посланнику, — подумав, шепнула аргчанка. — Из всех, кто что-либо когда-то мне обещал, он единственный ни разу не солгал.

Святослав рассмеялся.

… Смыв грязь прошлого вечера, и сменив изорванное платье на брючный костюм, София вместе с мужем устроилась в одной из многочисленных таверн Перемышля, чтобы позавтракать перед отъездом. На столе красовались свежие булки с маком, сливочное масло, вареные яйца, мясо, сыр, смородиновый кисель и травяной чай.

Как же она была голодна.

Перед тем, как покинуть комнату постоялого двора Святослав отдал девушке перстень с кровавым рубином, рассказав о его свойствах. Теперь, жуя булку с маслом, девушка изредка поглядывала то на рубин на безымянном пальце правой руки, который пятнали черные разводы, то на обручальное кольцо, до конца не веря, что стала женой уроженца Дома Серебряного Волка.

Время от времени спрашивала о брачной церемонии, о пире и, получая подробный ответ, начинала смутно припоминать, достраивать картины. Когда речь дошла до брачной ночи — вдруг покраснела и смутилась. Она думала: муж начнет упрекать, но вместо этого на лице князя гуляла странная полуухмылка, от которой княгиню бросало то в холод, то в жар. Уж не заболела ли она?

— Святослав, — выдержав паузу, сменила тему. — Ты упомянул, что некий темный маг ищет «Сокровище под Горой».

— Да.

— А что это за «Сокровище»?

— Самая великая ценность Девяти Княжеств, — пространно ответил Святослав, наблюдая за окружающим людом. Те будто приутихли с разговорами и навострили уши. — Я все расскажу, когда вернемся в столицу, — пообещал, — здесь не самое подходящее место.

— Хорошо.

Святослав бросил на стол золотой сталл, протянул жене руку, помог выйти из-за стола, но вдруг замер и прислушался.

— К черному ходу, быстрее.

— Что случило… Ай! — София глянула на рубин, опаливший палец огнем.

— Он здесь, — холодно процедил Святослав.

— Кто?

— Темный колдун.

Не успел князь закончить фразу — дверь шумно распахнулась, как от порыва ураганного ветра, и таверну заполонили могильный холод и запах гниения. Посетители в ужасе бросились наутек, и только супружеская пара не двинулась с места.

В таверну он вошел неспешно и не торопливо. Нежить выглядел именно так, как описывал Невидимка. Одет в просторный темный плащ. Выглядит — не высоким, не низким, не толстым, не тощим. Все равно, что смотреть в ночную темноту и видеть пустоту. София почувствовал, как холод пробирается под одежду, точно ее выбросило на лютый мороз, где обитают лишь призраки и демоны мрака.

Следом за колдуном вошли вооруженные наёмники. Наблюдая за ними, Святослав скрипнул зубами: одолеть сразу десятерых противников, тем более, когда они идут не за тобой, а за человеком, которого любишь — задача не из простых. Он сделает это, выбирался не из таких передряг.

Мгновение царила мертвая тишина, а потом таверну заполнил призрачный голос вампира:

— Я не хочу лить кровь раньше времени, князь. Уйди с дороги. Она никогда не принадлежала Дому Серебряного Волка. Зачем умирать, защищая чужое?

— Не подумаю, — хрипло бросил Святослав.

София почувствовала, как его мускулы напрягаются, в тело замирает перед броском. Воин встал между ней и Тьмой целого Севера.

— Уйди, или погибнешь.

— Я готов.

— Что ж… Выбор сделан, — равнодушно сказал колдун и махнул свирепым наёмникам: — Девку взять живой, князя убить.

София ахнула. Это конец. Вампир не отступит. Она бы даже согласилась пойти добровольно, только сохранить мужу жизнь, но сердцем почуяла — жертвовать собой он ей не позволит.

Кровавый рубин ожог ее руку и она закричала.

В тот же момент картинка поплыла: четкость смазалась, а время будто замедлилось. Голоса стали тяжелыми и низкими, движения — неуклюжими и медлительными. Наемники с тугими криками вынимали мечи и грузно срывались с мест, замедленно окружая кольцом. Святослав неторопливо тянулся за клинком, ограждая ее левой рукой. Мебель летела по сторонам; тарелки и чашки лениво срывались на пол и разлетались на осколки, звеня глухо и растянуто.

София не растерялась: обхватила Святослава, прижалась лбом к его спине, зажмурилась и подумала только о том, что хочет оказаться как можно дальше от Перемышля, от таверны, наемников и проклятого мага. Где угодно: только не здесь.

Бордовая молния без грома разрезала пространство пополам.

Девушка почувствовала, как из-под ног уходит опора. Тело налилось тяжестью, и неведомая сила потянула в гигантскую воронку, возникшую прямо в полу. Последнее, что она услышала, прежде чем тишина сомкнулась над ней и тем, к кому она жалась всем телом — дикий, отчаянный крик темного мага посредине таверны, упустившего добычу в последний момент.