Глава 11

— Огни! — Воскликнула София, заметив меж стволов тусклое серебристое зарево.

Святослав оказался прав, Олени издревле селились по берегам бурных рек и, прибитая к дереву табличка с рунами «Гельск», подтвердила его правоту.

— Гельск — вотчина промысловиков. Каждый второй в городе — добытчик пушнины и мяса, — объяснил князь жене.

— Не важно, — шепнула девушка.

Главное быстрее добраться до постоялого двора и отогреть закоченевшие конечности в горячей воде, приправленной ароматическими маслами и благовониями.

В Гельск вошли с восточной стороны.

Город добытчиков насчитывал две тысячи дворов, имел лекарскую лавку, три постоялых двора и с десяток шумных таверн и кабаков. Выглядел тихо, неприметно и уютно. Чистые широкие улочки были заметены свежим снегом. Опрятные домики, похожие друг на друга, украшал синий хрусталь. Сады и цветники серебрились, будто вылепленные изо льда.

Молодожены двинулись по тихой улице, как вдруг из переулка вынырнул мужчина в меховой шапке и полушубке и прервал ход мыслей девушки. Она даже невольно позавидовала ему. Вернее, его теплой одежде, что грела тело, придавая мужскому лицу красноватый оттенок.

Местный житель торопливо семенил с опущенной головой и потому чуть не влетел в семейную пару.

— Властелин Небес, — захрипел от неожиданности и отскочил. — Прошу прощения, не заметил. О, не здешние, как посмотрю?

— Нет, — Святослав настороженно наблюдал за местным.

Тот насторожился и недобро сощурился.

— Живые?

София удивленно покосилась на мужа.

— Спрашиваю, живые или демоны тайги? — Пояснил «олень».

— Живые, — заверил Святослав и подышал паром в ладонь, обозначая, что человек (у духов севера дыханья не имелось).

— А… Гости?! — Местный житель успокоился. — Тогда, добро пожаловать. Позвольте представиться, я Земун, здешний староста. А вы?

— Мое имя Святослав. Это моя жена София. Мы из Дома Серебряного Волка, — сообщил князь без лишних титулов.

— Волки? — Глаза старосты округлились. — Далеко вас занесло. О, — он будто что-то понял, — наверно приехали специально на праздник Первого Снега, да? К нам многие приезжают поучаствовать в умении пить.

Святослав дернул губами. Очередное торжество без повода и смысла? И с чего все считают, что его интересуют сельские развлечения?

Хотел было резко ответить, но сдержался и улыбнулся:

— Да, сударь Земун, вы правы. Мы с женой специально прибыли в эту глушь, чтобы посетить праздник Первого Снега.

София прыснула от смеха и уткнулась в его плечо.

— В Гельске имеется магическая почта?

Староста приуныл:

— Была, но закрыли за ненадобностью. Отправлять сообщения голубями, заклятыми Магией Воздуха, очень дорого, господин. Сами понимаете, город не богатый. Услуга спросом не пользовалась и почту убрали.

Князь нахмурился.

Отправить сообщение в Стифополь не получится. Очень плохо. Наверняка, Роман и остальные терзаются неизвестностью относительно их судьбы. Теперь придется мчаться до следующего города и надеяться, что там почта все-таки окажется в наличии.

— Где можно купить лошадей? — Поинтересовался Святослав.

— У Дамирга, — Земун махнул на соседнюю улицу. — Он владеет конюшней. Живет на Жемчужной улице, двадцать домов к востоку.

— Благодарю, — Святослав подхватил жену под локоть.

Издали донеслись приглушенные звуки музыки. Староста чуть не подпрыгнул на месте.

— Праздник начинается! Мне пора, сударь и сударыня. Не стойте, не стойте, располагайтесь и приходите на главную площадь. Все жители уже там. Опоздавшие скоро подтянуться. Вы все пропустите. Потом и вспомнить будет нечего…

Князь твердо прервал стенания старосты.

— Для начала мы с женой хотим смыть дорожную грязь и поужинать. Где в Гельске лучший постоялый двор?

— Вон там. Я покажу.

Супруги последовали за ним на соседнюю улицу. Постоялый двор высился совсем неподалеку, в конце дороги. И на фоне серо-стального неба и черной стены дремучего леса производил удручающее впечатление.

Муж с женой переглянулись. Двор в прямом смысле «дышал на ладан». Большой, двухэтажный, с покосившейся крышей, хоть все еще добротной. По стенам струились широкие трещины. Водосточная труба наполовину проржавела, а деревянное крыльцо гулко затрещало, едва на него вышел постоялец с двумя седельными сумками.

— Вам повезло, — тем временем довольный староста улыбнулся. — «Летний сад» лучший постоялый двор в Гельске!

— Не хотел бы увидеть самый худший, — процедил сквозь зубы Святослав.

Останавливаться в «Летнем саде», к счастью, не пришлось. По соседству имелся другой — «Незабудка», там супруги и расположились. Пока ждали ванну, служанка шепнула Софии, что «Сад» принадлежит сыну старосты, от того он так настойчиво его рекомендует всем приезжим.

София поблагодарила девушку за помощь и откровение и выбралась из горячей воды, заворачиваясь в махровое полотенце. Одеревеневшие руки и ноги, наконец, обрели прежнюю чувствительность и гибкость. Набросив теплый халат, она вернулась в снятый гостиничный номер и обнаружила, что муж еще не вернулся из купальни. Скользнув вдоль кровати, на которой лежало платье, купленное полчаса назад, девушка застыла у окна, взяла гребень и принялась расчесывать влажные, запутанные волосы.

Из окна виднелась широкая улица. Ее пересекала вторая — более оживленная. По ней шла супружеская пара рука об руку. Судя по неторопливой походке, гельчане направлялись на праздник Первого Снега.

София повеселела: каких только торжеств нет в Девяти Княжествах. А она в своем монастыре и понятия не имела — как интересна и насыщена жизнь обычных людей.

Пара неторопливо «плыла» по пустынной дороге в облаке, сыпавшей с неба крупы. Мужчина был облачен в меховой полушубок, женщина — в приталенную шубку. София так увлеклась необычными прохожими, что не расслышала скрип двери.

Его поступь была бесшумна, а мужественная сила опалила огнем.

Она почувствовала мужа, лишь, когда он оказался позади.

Святослав обхватил ее за плечи, будто хрупкий хрусталь, который может рассыпаться, и уткнулся в макушку, зарываясь во влажные волосы лицом.

Соня хрипло выдохнула. Вдоль позвоночника прокатилась волна обжигающего желания, а затвердевшие вершинки проступили под бархатистой тканью халата. Застонав от охватившего всё тело возбуждения, откинула голову назад и закусила губу.

Отданная старшими братьями в монастырь, девушка даже думать себе запрещала, что у нее тоже может однажды появиться семья, муж и дети. Она давно смирилась с судьбой изгнанницы, обреченной на вечное одиночество, и потому восприняла Святослава, не иначе, как дар Властелина Небес.

Гребень выпал из ослабевших девичьих рук.

Ноги едва держали, но она упорно не двигалась.

Князь наслаждался этой близостью, вдыхая жасминовый аромат ее мягких волос, покрывая поцелуями нежную шеи и оголившиеся ключицы, на которых поблескивала серебристая цепочка. Медальон в виде головы орла — его подарок, княгиня ни разу не снимала.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал ей на ухо.

Он обнимал и крепко, и нежно одновременно, словно боялся: стоить ослабить объятия и она испарится обманчивым миражом. София исчезать не собиралась. Ее сердце бешено колотилось, а сама она едва не задыхалась, запустив вскинутые руки в его густые длинные волосы. На душе было спокойно и легко, будто она вознеслась в облака.

Миг единения испортил внезапный стук в дверь.

Молоденький женский голос сообщил:

— Ужин готов. Изволите спускаться?

Святослав с рыком неудовольствия отнял губы от обнаженного плеча жены и рявкнул:

— Скоро будем.

Затем развел руки, отступил на три шага назад.

Соня оглянулась, предвкушая сытный стол, и механически стала развязывать на халате пояс, чтобы переодеться в платье, но вдруг застыла. Пристальный, горящий мужской взгляд пожирал ее глазами, даже не думая отворачиваться. Это смутило. Щеки княгини заалели.

Святослав будто опомнился, отвел темные бездонные глаза. Произнес:

— Жду за дверью.

В мужском голосе гремела злость и отблеск разочарования.

Тем не менее, он в три шага достиг двери и оставил ее в спальне одну.

Соня виновато поморщилась.

Чего стесняться, если муж уже видел ее обнаженной? Но в отличие от Ивара никогда не пытался воспользоваться положением, а тем более принудить к чему-то против воли.

Мотнув головой и сняв халат, она вдруг решила, что с этой минуты больше не будет возводить между ними стену непонимания. И сделает всё, чтобы муж чувствовал, как она ему благодарна.

… Ужинали в пустой таверне.

Юная дочь хозяина «Незабудки», оставшаяся только ради припозднившихся постояльцев, нервно ломала руки и поглядывала на дверь. Все давно собрались на площади, и девочка тоже рвалась на гулянье, но бросать таверну с гостями строго-настрого запретил отец. Судя по приглушенным звукам музыки, летавшим над городом, праздник Первого Снега закатили не шуточный.

Святослав отложил столовый прибор, откинулся на спинку стула и заметил, как София прислушивается к мелодии, украдкой поглядывая в запотевшее окно. Угадать желание жены труда не составило.

— Хочешь на праздник?

Княгиня дернула плечом:

— Это опасно. Нежить ищет нас. Его шпионы могут заметить меня на площади.

Князь на секунду согласился с доводами жены, но блеск ее прекрасных глаз говорил об обратном. До сумерек оставалась пара часов, однако осенняя мгла успела залить Гельск холодной синевой. На улицах разгорались уличные фонари.

Подумав, что ничего не случиться — прогуляйся они по сумеречному северному городку, князь дождался, пока жена допьет горячий чай и решительно протянул руку возлюбленной:

— За два часа ничего не случится. Идем.

Девушка, просияв, ухватилась за широкую ладонь и поспешила за мужем.

Дочь хозяина «Незабудки», увидев, как постояльцы выходят из таверны, взвизгнула от счастья. Тут же набросила на плечи полушубок, шапку и, заперев двор на замок, помчалась навстречу веселью.

* * *

Гельская площадь разыскалась через десять минут.

Широкая и светлая, она была заставлена столами с угощениями на любой вкус и кошелек. На деревьях и фонарях горели свечи в хрустальных колпаках, наполняя все вокруг мягким трепетным свечением. Музыканты чуть поодаль наигрывали от души.

Горожане ели, пили, танцевали и веселились, радуясь снегу, сыпавшему с ненастного неба, и северному ветру, шаловливо крадущему пивную пену с кружек. Большинство жителей Гельска были промысловиками, но встречались и кровники княжеского рода. Уроженцы Дома Горного Оленя были чуть выше и сложены гибче своих родичей. Женщины сооружали на голове прическу в виде двух рожек, мужчины собирали волосы в высокий хвост на макушке и делали петельку.

Святослав и София приблизились к площади, когда празднество было в самом разгаре: горожане успели опустошить несколько бочонков, а самые нетерпеливые уже посапывали под столами.

— Староста, тост! — Прогремело в шумной кутерьме.

Музыка утихла. Горожане окружили постамент со старостой. Было заметно, что гельчане уважают его и если б не недавний случай с постоялым двором София пожалуй, тоже бы прониклась к нему чем-то вроде симпатии.

— Друзья! — Мужчина поднял кружку, наполненную до краев, и весело обвел притихшую толпу взглядом. — Поднимем эти кубки за то, чтоб леса были полны зверья, реки — рыбы, небо — птицы, а наш город — детьми! За процветание!

Горожане поддержали, опрокинув в себя хмельное.

— Давай легенду! — Послышался голос из толпы.

— Мы ждём!

Земун прочистил горло и кивнул.

— Сами просите.

Оказалось, с древних времен снег во владениях «Оленей» ложится еще с конца лета, и к началу осени здесь повсюду сверкают снежные шапки и возвышаются горы льда. Но одной хмурой дождливой осенью снег так и не выпал.

— Оленей снегом не удивишь, — шутили горожане между собой.

— А его отсутствием — очень даже, — добавляли другие.

Все началось в год, когда со стороны Туманных гор задули сильные ветра, а с вершин скатился проклятый туман. Вместе с ним пришли они… ледяные великаны. Первые три года демоны холода не покушались на владения Дома, не угрожали Гарриену, потому Великий князь сделал вид — эта напасть их не интересует.

Сокрушительный удар демонов пришелся на Дом Серебряного Волка. Потеряв много тысяч воинов, Великий князь Лейда приказал возвести Крепостную Стезю, главным форпостом которой назначили «Северный Ветер». Волки сотворили неприступную преграду, способную противостоять чудовищам изо льда. Однако, и они были не всесильны. Силы лейдчан стремительно таяли, а демоны только увеличивались в числе. Лейд обратился к владыке Гарриена с просьбой о помощи.

— Они предложил объединиться и нести дозор на Крепостной Стезе совместно. Просил выделить регулярное войско, но…

Великий князь Гарриена отказал.

— Правитель тогда прорычал: «Это не наша война, не нам и умирать»!

Минуло лето, осень, грянула суровая зима, ударили морозы, а снег так и не укрыл земли Гарриена белым полотном. Все посевы крестьян и фермеров погибли. Для Дома Горного Оленя то время стало самым тяжелым и голодным.

Великий князь и его подданные поняли, что прогневили богов. По всему княжеству стали молить Эфира о прощении, предварительно выслав «Северному Ветру» три тысячи лучших воинов.

Наступила осень. Олени затаились в предвестии новой бесснежной зимы. Но Властелину Небес внял молитвам детей и укрыл снегом земли Гарриена, истерзанные морозами. С тех пор Олени отмечают праздник Первого Снега, и никогда не отказывают в помощи просящему.

— Так поднимем наши кубки за то, чтоб земля всегда давала урожай, просящий помощи всегда ее получал, а Властелин Небес никогда в нас не разочаровывался. За дружбу! — Произнес тост староста.

Горожане воздели кружки в небо с выдохом «Эгей» и осушили залпом.

София впервые слышала это сказание и была приятно удивлена, застыв с кружкой в руке.

Святослав ухмыльнулся:

— Не знал, что Олени сложили о тех далеких событиях предание.

Но кружку все равно осушил. Сердце воина не осталось равнодушным к истории обретения крепкой дружбы между двумя великими Домами. Это была их общая история, пусть даже первую главу замарали пороки отступничества и равнодушия.

Всхлипнула флейта. Плач подхватила дудочка. Ухнул бубен. Горожане вернули кружки на столы, разбились на пары и закружились в быстрых танцах. С черного неба сыпал снег. Пахло свежей хвоей. Всюду блестели свечи в стеклянных колпаках.

Святослав гордо расправил плечи, по военному приосанился и, склонив голову, протянул руку жене:

— Позволите вас пригласить, госпожа?

София прикусила губу и с удивлением отметила, что вместе с мужем еще ни разу не танцевала.

А ведь первый танец, как первый поцелуй — его невозможно забыть.

Девушка улыбнулась и, обняв князя за плечи, прильнула к мужской груди и позволила музыке унести в волшебную страну чудес. Все что раньше пугало ее — ушло. Волнение, стеснение, страхи. Прижиматься к Святославу было так сладостно, чувствовать его сильные, уверенные руки на талии и спине — так волнительно. Вдыхать аромат его кожи, отдающей хмелем и морозной осенней прохладой — так возбуждающе. Действительно, этот миг — навсегда.

Мелодия играла недолго и скоро стихла. Пары разошлись, потянулись к столам, снова полились рекой пиво, медовуха и южное вино.

Молодой человек выскочил из толпы на освещенный помост и вскинул кружку над головой. Он был очень похож на старосту, и София сочла его братом или племянником Земуна. Мужчина, не стесняясь, привлек внимание и рявкнул тост.

— Любой желающий в Гарриене может произнести тост по поводу, а иногда и без, — пояснил Святослав. — Этой традиции много веков. Во владениях Дома Горного Оленя говорят: любой тост во славу богов.

— Неожиданно.

— В этой стране многое — неожиданно, — он склонился к ее ушку и опалил жарким дыханием, — а кое-что крайне запретно, но очень завлекательно и маняще.

Соня бросила на мужа лукавый взгляд.

— Соблазняете, мой господин?

— И в мыслях не было, — Святослав обвил жену за талию, усмехнулся, притиснул к себе и снова повлек танцевать.

Площадь бурлила народом.

Одни танцевали, другие по древнему обычаю соревновались в скорости пить пиво «по-молодецки». Желающие выстроились около бочонков и, дождавшись сигнала старосты, схватили их обеими руками и стали хлебать напиток большими жадными глотками. Толпа ликовала, выкрикивая имена участников.

Победил опыт. Немолодой гельчанин, закутанный в меха, первым осушил бочонок, швырнув на землю с забористым: «Да!». Не успели первые храбрецы отойти от столов, из толпы полетел новый тост:

— Друзья! Давайте, поднимем наши кружки за то, чтобы сила всегда помогала в нашем деле, а дело всегда покорялось нашей силе! За победу!

Новая мелодия позвала неожиданно. София едва отошла от жара прежнего танца, а возле Святослава уже выросла местная красавица, улыбаясь во весь рот:

— Сударь, не пригласите на танец? А то и потанцевать уже не с кем.

Большая половина парней мирно посапывала под столами, утомленная хмельными поединками, а вторая, разбившись на кучи, о чем-то спорила.

Князь неохотно кивнул гельчанке и шепнул жене:

— Дождись меня.

София проводила мужа и предприимчивую девицу взглядом, отмахнулась от нахлынувшей ревности и повернулась к столам с угощениями. Вдруг из снежного тумана появился молодой мужчина и улыбнулся. Тот самый человек, очень похожий на старосту Земуна, голосивший тост несколько минут назад?

— Сударыня, я — Венним. Окажите мне честь оценить вкус нового напитка?

Соня выхватила взглядом фигуры мужа и девушки среди веселых парочек и пожала плечом.

— С радостью.

Венним подвел девушку к столам, заставленным кружками с пенными шапками, и предложил выбрать любую.

— Попробуйте, сударыня.

Она взяла крайнюю справа и сделала глоток. На вкус напиток был горьковат и очень терпким, отдавал ячменем, солодом и букетом трав.

— Ну как?

— Вкусно.

— А вот этот, — наглый парень перехватил кружку у нее из рук и вручил новую.

— Сладкий, — ответила она, сделав новый глоток. — Ароматный, немного горчит.

— А что скажите об этом вареве? Пейте, пейте, сударыня.

Соня поднесла кружку к губам, улавливая нотки специй, меда и чего-то очень острого, и тут за спиной раздался грозный голос Святослава:

— Задумали споить мою жену?

Он возник рядом внезапно. Одной рукой обнял жену за талию, второй — решительно забрал кружку из девичьих рук и отставил на стол.

Венним стушевался и попятился.

— Что вы, господин. Как можно…

— Увидели — дама одна, и решили ее можно напоить и затащить в постель? — Рявкнул князь. В нем боролись разум и чувства, и если победят вторые — магического поединка будет не избежать. А им совсем ни к чему привлекать лишнее внимание.

Олень совсем поник. Рассмотрев в черных волосах князя плетенные от висков тонкие косички, забранные за уши, сообразил, что перед ним уроженец Дома Серебряного Волка — опасный, властный, могущественный и икнул:

— Прошу прощения.

И затерялся среди толпы.

Девушка недовольно дернула губами и, с желанием возмутиться, запрокинула голову к мужу, но тут же была ослеплена страстным поцелуем.

— За мной должок, — прорычал мужчина в женские губы.

Оттаяв, Соня улыбнулась:

— Какой?

— Танец. А вы ждали чего-то другого, моя княгиня?

«Возможно», — хотелось ответить, но вместо этого только она качнула головой, отдаваясь во власть музыки и уверенных мужских рук.

Супруги долго танцевали, не размыкая объятий. Минуло три тоста, часы на башне пробили десять ударов, снегопад усилился, а Святослав всё не мог отпустить жену от себя. Девушка льнула к его рельефной груди и мучилась от любопытства уже второй день подряд.

Наконец, решившись, княгиня задала неожиданный вопрос:

— Что ты собирался сказать мне сразу после того, как привез в Стифополь? Я слышала. Там, на берегу Оленьей реки. Ты говорил с собой.

Святослав остановился, впиваясь в жены пылающим взглядом.

Соня уловила мгновенное мужское напряжение и нахмурилась.

— Что-то не так?

— Думал, ты спала, — усмехнулся Святослав.

Девушка тряхнула волосами и слизнула с губ таящую снежинку. Ее огромные светло-зеленые глаза были доверчиво распахнуты. Учащенное дыхание грело мужской подбородок. Молодой князь залюбовался женой: юным наивным личиком, пушистыми ресницами, усыпанными снежной пудрой, легким румянцем на щеках. Она жалась к нему, охваченная облаком снежного серебра, и дрожала.

— Я люблю тебя. — Он обхватил ее голову ладонями и добавил. — Полюбил с первого взгляда.

Уверенный мужской баритон отозвался в сердце дрожью.

Любит? Ее?

На глаза навернулись горячие слезы. Взгляд мужа был таким страстным, голодным, ненасытным, что перехватило дыхание. Душу переполнило болезненное чувство вины.

— Прости, — прошептала княгиня и зарылась лицом в мужскую грудь.

— За что? — Он гладил ее по волосам и наслаждался бесподобным цветочным ароматом, исходящим от бархатной кожи.

— За то, что вначале тебя оттолкнула. За то, что считала наш брак наказанием. Ты лучшее, что есть в моей жизни, муж мой.

— Тогда, — Святослав склонился и шепнул на самое ушко жены, — может, вернемся в номер?

Соня уверенно кивнула.

* * *

В «Незабудку» вернулись почти бегом. Держась за руки, сбивая дыхание и громко смеясь. Правда, перед тем как покинуть площадь пришлось разыскать хозяина двора и забрать у него ключи, искренне заверив, что ничего не украдут и не сломают.

Праздник Первого снега остался позади.

Мимо мелькали заснеженные домики, клумбы, парки, заснеженные заборчики и магические лавки. Серебристо-серое небо померкло, когда супруги ворвались на первый этаж пустого Постоялого двора, шумно захлопнув входную дверь.

Жадно целуя жену, вбирая ее томные стоны, Святослав подхватил девушку на руки и взлетел на верхний этаж.

Теплая комната, озаренная светом ночника, выхватила мягкий блеск бездонных глаз северного князя. В них сверкал неистовый огонь, разжигая в неопытном сердце пары любовное томление.

Только сейчас наедине с некогда врагом, София разглядела, что цвет глаз любимого мужчины был насыщен множеством полутонов, которых она прежде не замечала. Они напоминали ночное небо, засыпанное звездами севера; отливали синими штормовыми облаками, бурлившими над морской стихией; играли синевой утреннего неба, ясного и чистого, как после предрассветной грозы…

Когда Святослав успел развязать широкие ленты за спиной, она не заметила. Атласное платье опало на пол с шелковым шелестом. Девушка очнулась, когда жаркие, сильные руки коснулись ее обнаженной, очень чувствительной кожи. Ласкали спину, плечи, округлые груди с розовыми вершинками… изящную линию живота, опускаясь всё ниже.

Теряясь в этой страсти, задыхаясь от мужского напора, Соня развязала тесьму на вороте мужской рубахи и князь, мгновенно скинув ту через голову, прижал ее к обнаженной и твердой как камень груди. Она слышала, как тяжело он дышит. Чувствовала, его силу. Ощутила, как просыпается мужское естество.

Настойчивые губы припали к ее губам. Пробовали на вкус, изучали, направляли и доставляли неземное удовольствие, растягивая каждый миг этого слияния.

Дав передышку неопытной жене, Святослав заключил ее в объятия и шепнул:

— Не бойся, любимая.

Девичье тело охватила томительная тяжесть.

Грудь ныла. А между бедер вспыхнуло пламя желания.

Нет, страх давно ушел. Отныне она всецело принадлежит этому благородному северянину.

Не отрываясь от губ жены, князь приподнял ее за бедра, заставив обхватить себя стройными ногами за талию. В два шага достиг кровати и, уложив на белые простыни, навис сверху. Девушка вцепилась в широкие рельефные плечи мужа и прикрыла глаза. Внутри горело предчувствие неизведанного прежде наслаждения.

Он не торопился, покрывая ее тело жадными поцелуями. Изучал, сводил с ума, вынуждал выгибаться под ним и тихо стонать. Всё произошло, когда ее сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Святослав отклонился и вошел в нее одним уверенным рывком…

И пусть в первый миг она испытала боль, все последующие мгновения вдвоем с Единственным увлекли в головокружительный полет.

Действие любовного зелья, которым отравил наивную «невесту» Ивар, давно закончилось. К этому бесчестному лжецу София не чувствовала ничего, кроме презрения и жалости.

Срываясь в жаркую негу блаженства, что даровали ритмичные движения Святослава, она чувствовала, что сердце пробудилось после долгого забвения и познало свет настоящей любви.

Как она могла не замечать, что самый важный человек на свете все это время был рядом? И какая разница, что их брак фиктивный, когда его глаза горят вот так! Когда руки обнимают вот так! Когда губы целуют вот так!

Только любовь имеет значение.