Глава 3

Следующие дни пролетели в праздновании и предсвадебной суете. Иногда Софии казалось, все происходит не с ней, а с кем-то другим. Будто не она наблюдает за портнихами снимавшими мерки, за поварами, старавшимися на кухне, за прислугой украшавшей сад и большую Нефритовую залу, где намечается торжество.

Еще одним ударом стало известие о том, что Ивара срочно отослали с донесением в «Западный Щит». И случилось это вчера сразу после обеда.

«Вот куда он делся с ярмарочного веселья, — поняла София, кусая губы, пока рядом крутились портнихи. — Его отослали намеренно. Всё узнали и расстроили наш побег».

Напоминанием о возлюбленном были не увядавшие букет ромашек и пара милых женских украшений, спрятанный в прикроватную тумбочку. Полевые цветы стояли в вазе из тонкого хрусталя и благоухали горчинкой летней свежести много дней подряд. А драгоценный гребень и нефритовая брошь, стоило взять их руки, обжигали странным магическим теплом.

Заложница, ставшая невестой врага, даже подумывала о побеге в одиночку. Но в последние дни ее ни на минуту не оставляли одну: то ли боялись, что она себя покалечит, то ли предчувствовали, что решится бежать. Вокруг крутились придворные дамы Мия и Лия, Верея, Великая княгиня Гордана, целитель Хорс, кто-то из княжеской стражи. Но только не будущий муж.

София сдержала накатившие слезы и повернулась, чтобы портниха могла снять мерки со спины. Что за насмешка судьбы? Но сил сопротивляться больше нет. Хоть и была влюблена по уши в Ивара.

Безумный страх прожить всю жизнь с человеком, которого ненавидишь больше жизни, делить с ним ложе, завтракать и обедать, подтолкнул Софию к отчаянному шагу. За день до намеченного торжества, она собралась с духом и решилась на разговор с женихом. Целыми днями Святослав пропадал на военных советах в Соборном зале, среди воевод и командующих, и подступиться к нему удалось только перед сном.

Полутемный, усеянный тенями, коридор показался бесконечным лабиринтом, наполненным зловещими звуками и шорохами. Поневоле вспомнилась погоня во тьме за звоном шутовских колокольчиков, и сердце зашлось в бешеном танце. В Стифополе ее окружают тайны, ложь и предательство. За что боги сослали ее в этот далекий, суровый край древних чудовищ? За что бросили на растерзание северян?

Когда заветная дверь выросла в стене, София застыла в нерешительности. Она так надеялась достучаться до Святослава, надеялась, он внимет ее словам, услышит и поймет. Нервно вздохнув и собрав волю в кулак, постучала.

Святослав открыл через минуту.

Князь оказался полураздет: из одежды расстегнутая сорочка на выпуск, черные узкие брюки и широкий пояс, который мужчина собирался снимать. Он развел руки, приглашая войти, и разошедшаяся рубаха открыла скульптурный торс. На мускулах голой груди блеснул осколок холодного серебра — медальон, замеченный впервые на берегу озера Чистого. Теперь она могла разглядеть искру металла на тонкой цепочке как следует. Узорный, выполненный резными завитками и узорами в форме волчьей головы, амулет оказался мастерски сработан и очень красив.

Не сказать, что молодой командир сильно удивился вечерней гостье, но интерес в его глазах промелькнул. Скрестив руки на груди, отчего волчья голова блеснула белым огнем, посмотрел на Софию.

— Чем я могу помочь своей невесте?

Облизнув сухие губы, девушка решилась:

— Хочу знать правду.

— Правду?

— Почему мне не объясняют причин нашего внезапного бракосочетания? Все упорно молчат. Зачем я вам, государь?

— Я не могу ответить. — Святослав отвернулся. Видеть ее отчаяние было невыносимо. — Доверься Дому Серебряного Волка. Мы хотим защитить.

— Вы это уже говорили, — София не сдержала злости. — Мне нужна истина.

— Ты всё узнаешь, но позже.

— Когда?

— Со временем, — загадочно сказал Святослав и прожег острым взглядом.

— Хочу знать сейчас! Или откажусь выйти замуж! То есть, я вообще не хочу выходить за вас! Поймите это, наконец!

— Знаю, — он равнодушно кивнул. — Сейчас это не имеет значение.

— Как вы можете так спокойно смириться? — На ее щеках выступил румянец возбуждения. — Как можете принять несправедливость? Я ждала такого от кого угодно, но только не от вас! Я заблуждалась на ваш счет! На счет Лейда! Теперь вижу, слухи о жестокости и бессердечности северян не сказки! — София ударила его в плечо. — Вы хуже дикарей! Берете в плен и силой принуждаете к браку!

Она опять ударила в могучее плечо кулаком.

Он снова остался невозмутим и неподвижен.

— Бесчувственный чурбан! — София, уязвленная выдержкой будущего мужа, зашипела: — Скажите же хоть слово! Не молчите!

Протесты очаровательной невесты разожгли в князе желание. Она была слишком близко, чтобы подавить соблазн прижать ее к себе и сорвать с непорочных губ поцелуй. Он завел руки за спину, до боли сцепил пальцы замком. Его дыханье участилось, а огромные синие глаза горели, как сияющие звезды. София не смогла понять этот взгляд, и по ее спине побежали мурашки.

Почуяв смятение неискушенной в любви девушки, Святослав нахмурился.

— Это все о чем ты хотела поговорить?

Бесстрастный мужской баритон дал понять — эта битву она проиграла.

— Нет, не все! Пусть вы умнее и сильнее, я так просто не сдамся! Я требую отменить нашу свадьбу. Обратитесь к Его Светлости. Мне он откажет, но не вам. Вы его брат. Я помню ваш взгляд. Наш брак вам не в радость. Вы даже не смотрели на меня в тот вечер. Я — уроженка Дома Огненного Орла, и противна вам, как вы — противны мне. Прошу, отмените свадьбу пока не поздно!

— Я уже сказал, это невозможно.

— Почему, вы ведь любите другую? Как я влюблена в другого! Зачем мучать друг друга? Ради чего эта жертва? Мы из разных Домов. Вы наши владыки, Арга — ваш доминион. Зачем вам невеста из зависимого княжества? Что об этом скажут подданные Лейда? Вам настолько безразлично мнение народа?

Святослав забыл, что хотел сказать и сделался чернее тучи. Из всего, что она наговорила, слова о любви задели за живое.

— Ты влюблена?

— Всем сердцем.

— И давно?

— Неделю! Две, — София заметила, как насмешливо изогнулась бровь жениха.

Он издевается? Насмехается над ней!

— Большой срок для любви, — хмыкнул князь. — И кто тот счастливчик?

— Не ваше дело. Я не об этом пришла говорить.

— Ты пришла говорить об отмене свадьбы. Я помню. Но боюсь ни чем не могу помочь. Верховный Правитель решил твою судьбу, а заодно и… мою.

— Он не только ваш повелитель, он ваш брат! Вы так спокойно примите его волю, даже если сердце против? — София недоумевала, все еще грея лучик надежды на избавление от навязанного брака.

— А что если мое сердце — не против, — Святослав серьезно взглянул на нее.

— Я… не понимаю, — княжна была сбита с толку.

— Вот именно, София, — молодой командир устало вздохнул, — вы ничего не понимаете.

Она попыталась что-то добавить, но он опередил:

— Доброй ночи, невеста.

* * *

Накануне свадьбы София металась по комнате загнанным зверем. И, хотя понимала, бежать из дворца ей не позволят, сердцем рвалась в далекие аргские края березовых лесов и долин, усыпанных маками, люпинами, горечавками. Рвалась к озерам, нагретым солнечным теплом, к рябинам, ронявшим семена, к бушующим рекам, что унесли бы ее за далеко и спрятали надежнее брони из металла.

— Перестань убиваться, — успокаивала Верея. — Святослав хороший человек. Он не обидит тебя. И с чего ты взяла, что противна ему? Он хоть раз говорил тебе такое?

— Нет, — София посмотрела на дрожащие руки; в правой ладони полыхал алый рубин. — Не говорил.

— Вот видишь, — Гордана улыбнулась и обратила внимание на камень. — Что это? Кровавый рубин.

София кивнула и рассказала историю, как нашла его на скалистых берегах бескрайнего побережья, и как он помог ей и отряду Посланника в Ордене Тех, кто Оберегает.

— Чудный камень, — согласились лейдчанки. — Тебе надо оправить его золотом и выйдет превосходное кольцо.

— Считаете?

— Да. Сегодня же отдам распоряжение придворному ювелиру заняться камешком. Как отыщется свободная минута, загляни к нему — он снимет мерки.

— Спасибо. — На минуту София отвлеклась от завтрашней церемонии, а потом снова принялась мерять комнату шагами.

— Да остановись хоть на минуту. Иди сюда, сядь, — приказным тоном велела Гордана.

София исполнила ее указ, смахивая слезы.

— Мы дети князей, дорогая, — заговорила та участливо. — Наши судьбы нам не принадлежат. Думаешь, родители спросили моего мнения, когда отдавали замуж за наследника Дома Серебряного Волка? Нет. Или может, считаешь, что покойный князь Таян, храни его душу Темная Мать, спрашивал Линду, хочет ли она выйти замуж за моего двоюродного брата Андрея? Таков наш удел, девочка. Тут ничего не поделаешь. Верее почти девятнадцать. Пора подыскивать мужа.

— Что? — взвизгнула сестра Романа и Святослава. — Да никогда!

По традиции Девяти Княжеств наилучшим возрастом вступления в брак для женщин считалось — восемнадцать, для мужчин — двадцать — двадцать пять. Еще год и Верея перейдет в ранг «старых» невест, а значит претендентов на руку девушки заметно поубавится. А если таковые объявятся, то будут уже не прямыми наследниками на трон, а лишь дальними претендентами третьей, четвертой и пятой очереди. Как поняла София, Роман очень любит младшую сестру и до последнего оттягивает неприятный для нее союз.

Девушка обидчиво хмыкнула. О ней правитель Лейда такой заботы не проявил. Разумеется, она ему не родня, всего лишь чужачка.

С одной стороны София страстно мечтала открыться новым подругам и рассказать, что уже любит другого. А с другой стороны — что толку? Ее не послушают. Как заставить себя лечь с одним, когда до безумия желаешь другого?

В этом вопросе ей советчиков не найти.

И тут Верея сболтнула лишнего:

— Всё лучше стать женой моего брата, чем этого мерзкого советника.

— Какого советника?

— Ой, — спохватилась она. — Я не должна была говорить.

— Верея, — зашипела София.

— Ладно. Когда встал вопрос о кандидате в женихи, первым себя предложил советник Алексис. Ты его не знаешь, такой бледный, высокий.

У Софии кровь отлила от лица.

— Нет, знаю.

Перед глазами все поплыло.

Да что этот мерзкий, лживый шут о себе возомнил?! Кто он такой, чтобы брать ее в жены? Откровение несказанно ошеломило.

— Так вот. Сначала Роман вроде, как согласился, — шептала Верея. — Но потом передумал и решил дождаться Святослава, чтобы еще раз с ним все обсудить. Святослав был против того, чтобы тебя насильно выдали за Алексиса и…

— Меня насильно выдадут за Святослава, — процедила София.

То, как легко Верея рассуждала, под кого из двух мужчин ее подложат: не укладывалось в голове. Никто не спросил, чего хочет сама заложница перемирия. А зачем? Разве у заложников есть право голоса? Нет. Они всего лишь вещи при дворе иноземных князей, и только князья имеют право распоряжаться их жизнями. Это не противоречит законам и не унижает девичьей чести.

— София, не говори так, — Гордана осадила гонор невесты. — Мой муж и Святослав в первую очередь думали о тебе.

— Это правда, — поддержала Верея. — Знаешь, как тяжело Святославу далось такое решение.

— Его никто не просил…

— Хватит. Остановись. Ты уже не ребенок, пора повзрослеть, — отчеканила жена Романа. — Мы дети князей. И в первую очередь должны думать о благе народа и своих вотчин, и только после о своем.

Невеста сжала рубин в кулаке и горько кивнула.

— Вы правы. Кто я, чтобы судить.

И почему постоянно приходиться выбирать из двух зол?

— Как долго вы женаты?

— Девять лет, — ответила Великая княгиня.

— И у вас все еще нет детей?

— Нет, — Гордана побледнела.

София не имела права спрашивать, но ей захотелось уколоть женщину, страстно уверявшую, что вынужденный брак — благо, от которого все одно — не уйти.

— Прошу прощения, я не смела, — она потупила взор.

— В этом нет ничьей вины, — Гордана поднялась. — Увидимся за обедом.

Верея, чтобы сменить тему, заговорила об обитателях дворца.

— Не держи зла на Эбену и Алессу. Они двоюродные сестры и прислуживают мне с тринадцати. Эбена дочь племянницы нашего отца, а Алесса — племянница одного из советников брата. И вот еще, что. Эбена очень давно влюблена в Святослава. Она скрывает это, но весь дворец прекрасно знает.

— А Святослав?

— Брат никогда не отвечал ей взаимностью, и не давал надежд. Но Эбена верит, что однажды обратит на нее внимание. Верила. До объявления обручения с тобой.

София уверилась, что неприязнь придворных дам к ней теперь многократно возрастет и еще проявится самым неожиданным образом.

Верея провела в покоях до обеда. Много рассказывала о родовых связях княжеской семьи, а потом затронула тему войны с ледяными великанами.

— Святославу было четырнадцать, когда он поступил на службу в «Северный Ветер». В шестнадцать брат стал заместителем командира, а в восемнадцать — командиром форпоста. Он заслужил звания и награды не потому, что сын Великого князя, а благодаря воинской доблести и находчивости. Без него «Северный Ветер» трещал по швам и только под его командованием снискал славу несокрушимой Цитадели Севера. Жаль только, что большую часть года Святослав проводит в крепости. Может, — оживилась девушка, — женившись на тебе, и перестанет бросаться в битву с головой да осядет во дворце. Как думаешь?

София молчала. Об этом она даже не задумывалась.

Верея еще немного поболтала и, наконец, вспомнила:

— Идем обедать?

— Иди. Я не голодна.

— Точно?

— Да. Передайте мои извинения.

— Тогда велю Лии и Мии принести еду сюда.

Княжна Лейда направилась к двери.

— Верея, — окликнула София.

— Да?

— Сколько лет Святославу?

Лейдчанка улыбнулась и ответила:

— Двадцать четыре.

* * *

По совету Горданы София отнесла рубин придворному ювелиру и тот, сняв мерки с пальца, заверил, что подготовит кольцо через неделю, так как сейчас занят обручальными кольцами для нее и Святослава. Очередное напоминание о торжестве расстроило девушку, и она поспешила покинуть старика, который только и делал, что рассыпался перед невестой в поздравлениях.

Напоминание о женихе заставило княжну задуматься, почему князь, по которому сохнет половина юных дев княжества, тем не менее, остался холост. Неужели всё это время действительно не задумывался о семье?

Поначалу София считала — Святослав младше. Он был высок, худощав, по-мальчишески проворен, и выглядел не старше ее двадцати однолетнего брата Игоря. Верею она приняла за его невесту, но теперь, когда вокруг закрутился калейдоскоп странностей, совершенно запуталась в хитро сплетенных нитях судьбы.

«Хорс поможет советом», — решила девушка и отправилась в южные Башни.

Увы, старый целитель уехал из Стифополя вместе с конвордом Владиславом по особому распоряжению Романа и, помявшись у двери, девушка поплелась обратно в покои. До свадьбы оставалось меньше суток. Ее всё сильнее начинал одолевать страх. А еще она безумно тосковала по Ивару.

Коридор был залит светом холодного солнца и безлюден. От того далекие чужие шаги она услышала раньше, чем появился их обладатель. Он вывернул из-за угла так неожиданно, что она чуть не вскрикнула. Советник Алексис, или точнее, шут Будиша, или… Кто он там на самом деле?

— Вы, — София вспомнила, что первым кандидатом в мужья был этот омерзительный тип.

— Княжна, — как ни в чем не бывало, советник поклонился. — Позвольте поздравить. Завтра ваша жизнь изменится навсегда.

— Не утруждайтесь. Ваши поздравления хуже проклятий.

— Неужели призраки аргских слухов все еще преследуют вас, госпожа? И вы не готовы поверить, что уроженцы Дома Серебряного Волка могут быть не только жестокими и бескомпромиссными, но и милосердными и сострадающими чужому горю, а еще искренне радоваться счастью ближнего своего? — Низкий, с холодком тон раздражал слух Софии.

— Дело не в Доме, а конкретно в вас, — ответила и обошла его.

— Я в чем-то провинился перед вами? — Он издевательски прищурился.

— Как вы смели думать, что сможете взять меня в жены?

— Верея проболталась?

— Зачем я вам? Только не говорите о любви с первого взгляда.

— Не буду, — Алексис фальшиво вздохнул. — Лейд в опасности. И чтобы сохранить хрупкий мир между нами и уделатом, Роман решил прибегнуть к древнему обычаю.

— Какому обычаю?

— Эту «процедуру» вписали в Заветы Сияния одной из первых. Она заключается в признании Домом иноземца своим кровником. Для этого нужно лишь пролить каплю своей крови во славу новой Родины. Мужчина проливает свою кровь на поле брани. Если претендент выживает после боя, то произносит клятву, стоя на коленях перед новым государем, после чего считается принятым в семью. Для женщин предусмотрен иной способ. — Он гадко ухмыльнулся. — О, не волнуйтесь. На поле брани вас не отправят. Женщина может войти в число кровников Дома только через замужество. И, как вы уже догадались, чтобы пролить каплю крови на брачное ложе, она непременно должна быть девственницей.

София четко поняла, почему Роман так интересовался этим фактом. Ее хотят не просто выдать ее за уроженца Дома, а признать своей кровницей и взять под защиту. Знать, дела обстоят еще хуже, чем она предполагала. Неужто Будиш окончательно потерял разум и затевает что-то страшное?

«Интересно, а если бы я не была невинна, что тогда? Меня бы заставили резать руки и клясться Роману в верности? Или бы махнули на это дело? Нет. Не махнули бы. Я им зачем-то очень нужна».

На Софию снизошло понимание. Если бы Святослав не принял бремя жениха на себя, то завтра после заката ее — абсолютно на законных основаниях — изнасиловал бы шут…

В глазах потемнело. Она пошатнулась и оперлась о стену плечом.

Алексис с наслаждением продолжал:

— На утро поле обряда Великий князь прилюдно объявляет, что в семье появился новый член семьи. Его имя вписывается в Книгу Дома и скрепляется нерушимой печатью. Теперь понимаете? Я всего лишь искренне забочусь о благе родного княжества. И готов на любые жертвы. Даже на секс с нелюбимой.

— Я вам не верю! — Ненависть придала невеста врага сил. — Дело не только в этом. Вы обманщик. В Арге прикидываетесь неразумным шутом, здесь — главным спасителем Лейда!

— О, сударыня, полегче. Ваши обвинения серьезны. Вы назвали меня изменником. А за это полагается смертная казнь. У вас есть доказательства моего сговора с князем доминиона? Так предъявите их.

София закусила губу.

Конечно, доказательств не имеется. Что она предъявит Роману — только слово; слово заложницы против слова обласканного княжеской любовью советника.

— Вот видите, — Алексис усмехнулся. — Вам не поверят. Так же, как не верили ваш покойный отец Эдуард и юные братья, когда вы, брошенный и несчастный ребенок, убеждали их, что ночами вас преследуют жуткие белоглазые демоны изо льда.

София застыла. Меж лопаток укусил холодок.

Откуда он знает о ночных кошмарах?

Кто он такой?!

— Не смущайтесь, — лжец хохотнул. — Мир гораздо сложнее, чем вы его воспринимаете.

— Посмотрим, что вы скажете, когда вас возьмут под стражу за предательство, — София хваталась за последнюю соломинку. — Я узнаю правду и выведу вас на чистую воду.

Голос предательски дрожал. Она не только злилась, но и боялась этого опасного человека. От него веяло холодом, но раскаленный взгляд обжигал точно адское пламя.

— Все в ваших руках, госпожа. Ждать осталось не долго. Нити судьбы сплетены. Предначертанного не изменить.

— Боюсь, вы говорите загадками, советник.

— Так намного интересней, — снова язвительно улыбнулся шут-советник.

— София! — из-за угла решительно вывернул Святослав вместе со свитой.

Она вздрогнула, а советник отстранился и подобострастно поклонился.

— Мой князь.

— Что здесь происходит? — Святослав не снимал маску непроницаемой холодности.

— Дружеская беседа, — объяснил «советник». — Я случайно встретил вашу невесту и постарался, как можно подробнее разъяснить, в чем заключается смысл древнего обряда вхождения в семью через лишение невинности.

София дернула плечом и прежде, чем отвернуться, заметила, как будущий муж рассвирепел.

— Как учтиво с вашей стороны, Алексис, — процедил сквозь зубы.

— Все ради Дома Серебряного Волка, — хихикнув, он еще раз поклонился. — Прошу извинить, ваш брат ждет меня в Соборном Зале.

— Идите, — сталью бросил Святослав, и когда тот скрылся, коснулся плеча Софии: — Он обидел тебя? Испугал?

— Нет, — она посторонилась его касания, — все прекрасно.

И побежала в покои.

* * *

Церемонию венчания София не запомнила.

Ее облачили в шелковое платье цвета снежного серебра, усыпанное бриллиантовыми каплями, едва прикрывшее грудь и оголявшее плечи и спину до лопаток, так, чтобы руна Дома Огненного Орла была видна для каждого, и подтверждала ее принадлежность к правящему роду. Волосы собрали в высокую прическу и украсили жемчужными цветами, на руки надели шелковые перчатки выше локтей.

Святослав облачился в белоснежный костюм. На высоком, под горло, воротнике и рукавах мундира сверкала вышивка, на спине — серебрился расшитый каменьями герб Дома Серебряного Волка, широкий пояс стянул его талию. В традиционно заплетенные от висков косички, зачесанные за уши, были вплетены белые тесемки.

Священнослужитель обвенчал молодых и разрешил обменяться серебряными кольцами (из традиционного металла Дома Серебряного Волка).

Явь плыла, как в тумане. Голоса казались приглушенными отзвуками. Лица — размытыми пятнами света и серебра. Единственное, что заставило Софию ненадолго вынырнуть из пелены отчаяния, необходимость произнести брачную клятву.

Жених клятву первым. Потом взял невесту за руку и надел на безымянный палец тонкую полоску серебра, увитую выбивкой по внешней стороне (ювелир переплел имена невесты и жениха в причудливый узор и выбил по металлу).

Сдерживая дрожь в руках, София «окольцевала» Святослава.

Еще одно значительно отличие меж их народами, ибо в срединном княжестве во время венчания жених и невеста обменивались золотыми браслетами.

Свидетели взорвались ликованием.

— Можете поцеловать невесту, — разрешил священнослужитель.

Святослав приподнял голову девушки за подбородок двумя пальцами и заглянул в глаза. Под шум ликующих гостей пелена расползлась серыми комьями, княжна впервые за отчетливо увидела рядом… мужа. Его холодное, невозмутимое лицо и темные, бездонные глаза. Он наклонился и едва коснулся ее губ своими, но София испытала странное отвращение. Голос в голове обозвал ее предательницей.

«Обещала любить Ивара, а сама вышла за другого. Нет тебе прощения».

— Счастливых рассветов!

— Страстных закатов!

— Мудрых дней!

— Уютных вечеров, — пожелания, как цветочные лепестки сыпались со всех сторон.

Прогулку на княжеской лодке, царственно украшенной белыми и алыми лентами, София восприняла, как наказание. Холодный летний ветер. Неласковое северное солнце. Плеск синих вод о борта — все причиняло невыносимую боль. Похоже, только боль и удерживала ее сознание на грани, не позволяя до конца пересечь грань беспамятства.

Волки закатили грандиозное празднество. Вино и мед лились рекой, танцы сотрясали свадебный зал, смех и музыка оглушали и переполняли радостью.

Великий князь и его жена долго поздравляли молодых и желали всех благ. Верея, восторженная, будто эта свадьба была в ее честь, тепло обнимала брата и новую сестру. Друзья Святослава, облаченные в темно-синюю военную форму, тоже не остались в стороне.

Главными зачинщиками веселья оказались Рогнед и близнецы Словен и Тис. Впрочем, у них был еще один повод для радости. Как оказалось, в третий тур Игр волчьей крови вышли восемь участников: четверо уроженцев Дома Серебряного Волка, и по двое от Домов Оленей и Медведей. Среди Волков были Юрий и Рогнед. Даже вечно неулыбчивый Добрыня, просиживая в углу, ронял скупые слезы радости и упорно в этом не признавался.

— Что? Я плачу? Да ты окончательно рехнулся, Рогнед? Или не видишь, что-то в глаз попало!

— Да, Наставник, конечно в глаз. А еще в рот, нос и сердце. Как и у всех.

Гости искренне радовались за молодоженов, но были и те, кто источал зависть и злость. Самым заметным был советник Алексис — тот сидел за дальним столом, осушал кубок за кубком и украдкой бросал на Софию хищные взгляды. И конечно, Эбена — придворная дама Вереи (а заодно и Алесса). Девушки казались темнее ночи. Первая то и дело порывалась расплакаться, видя, как Святослав пожирает глазами молодую жену, а вторая всячески ее утешала.

— Перестань, Эбена, люди смотрят. Еще неизвестно, как у них все сложится. Я подслушала разговор княгинь и узнала, этот брак — фиктивный. Роман принудил чужачку выйти за уроженца Дома по каким-то политическим мотивам. О любви не было и слова. Чтобы не упускать ее из виду, князь Святослав взвалил на себя это бремя. Он ее не любит.

— Правда, Алесса? — Эбена подняла красные заплаканные глаза и покосилась на Святослава. Невеста была бледнее снега, а жених выглядел хмурым и безрадостным, отчего слова Алессы походили на правду.

— Да. Но храни это в тайне.

— Сохраню, — с надеждой кивнула Эбена.

Музыканты завели лейдскую народную, и песню подхватило множество голосов.

Святослав и София сидели во главе свадебного стола и принимали поздравления. Точнее, их принимал Святослав, потому что новоиспеченная супруга не двигалась и походила на одурманенную жертву кровавого обряда. Безразличная, равнодушная и отрешенная, она не притронулась ни к угощению, ни к напиткам.

Святослав сдержанно улыбался, разговаривал с кровниками и друзьями, но никому в голову не пришло, каких усилий это стоит молодому князю. Стискивая кубок с вином, он старался хранить невозмутимость и даже пытался изобразить радость, но душа корчилась в агонии.

София не шутила. Ее ненависть настоящая. Она никогда не примет мужа из Дома Серебряного Волка, никогда не полюбит и никогда не простит.

… Закат перетек в вечер, вечер обернулся прохладными летними сумерками.

Чем темнее становилось за окнами, тем сильнее Софию колотил озноб, а все мысли занимала брачная ночь. И хотя она знала: рано или поздно пир подойдет к концу, время прощаться с гостями — застигло ее врасплох, а крики гостей — пронзили сердце, как закаленная сталь врага.

Девушка неуверенно поднялась и вместе с мужем отправилась в покои.

Когда он взял ее за руку, в глазах потемнело.

София бы рухнула на мраморные плиты (так же, как в то ранее утро во внутреннем дворе Ипати, когда братья отсылали ее в далекий враждебный мир), но, как и в то утро, крепкая мужская рука подхватила в последний момент.

Святослав вынес жену из зала на руках под радостные крики родных.

Коридоры, лестницы, повороты…

Наконец, кованая дубовая дверь распахнулась. Муж внес жену в покои, залитые теплым светом свечей. Рыжие огоньки мерцали на столе, полках, тумбочках, и отражались в мраморе от пола россыпями солнечных искр. Окно было распахнуто. Ветер-полуночник трепал легкие занавеси. В саду шумели вишневые деревья, благоухали ночные фиалки, гладь искусственного пруда рассекала стая лебедей.

София была так напугана, что не сразу заметила знакомое убранство и лишь, когда Святослав усадил ее на кровать и быстро отошел, поняла — что оказалась в личных покоях. Мысль о первой близости с тем, кого ненавидишь больше жизни, заставила Софию рывком очутиться у стола, плеснуть в стакан воды и жадно выпить. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а рваное дыханье перемежалось с всхлипами.

Она вцепилась в край стола мертвой хваткой и зажмурилась, ожидая, что муж броситься на нее и начнет срывать подвенечное платье. Ненависть вывернула душу наизнанку, извратив представление о том, кто стоял сейчас позади.

Она забыла, что стала женой молодого командира, который ни разу не обидел ее, рисковал собой и отрядом, бросаясь ей на выручку и который утешал, чтоб развеять все страхи и заблуждения.

Забыла обо всем хорошем, что довелось пережить рядом с ним. Слезы катились по щекам. Зубы стучали. Если бы она могла просто взять и умереть в эту секунду, это был бы лучший дар небес.

— У меня для тебя подарок.

София вздрогнула.

Святослав приблизился и теперь стоял непростительно близко. Его дыхание опаляло открытую шею раскаленным огнем.

Через миг на ключицы княгини легла тонкая цепочка, отяжеленная узорным медальоном в виде головы орла из чистого серебра, сотканная столь же искусно и сложно, как медальон Святослава.

— На рассвете Роман объявит о свершенном обряде, и ты перейдешь под защиту нашего Дома. — Князь застегнул украшение, — но я хочу, чтобы частичка твоего родного Дома всегда была рядом с тобой.

Сквозь слезы София увидела, как подарок мужа сверкнул на груди холодным пламенем, как заиграли искорки в металлической красоте.

Как же сильно она заблуждалась на счет него, ожидая насилия.

Зваться северянином не значит быть кровожадным, но значит — быть отважным воином, живущим по чести и совести, не поддаваться ударам судьбы, быть строгим, но великодушным. Таковыми были северяне — потомки бога Североса и его сыновей, но откуда это было знать юной послушнице из срединного княжества?

Святослав вздохнул.

Не ждал от жены благодарности, но ее равнодушие причиняло необъяснимую боль.

Он поднял руку и, коснувшись ее спины, заскользил к лопатке — туда, где мерцало темное пятнышко «Жары», открытое глубоким вырезом платья. Княгиня не сдержала мученический стон и всхлипнула. Женское тело свело отвращением, плечи передернулись.

Святослав резко отнял руку от девушки:

— Я настолько противен тебе?

Всхлип Софии был ответом.

Князь шумно выдохнул и опустил голову, коснувшись ее макушки подбородком. В первый и последний раз он вдыхает медовый аромат бархатистой кожи, наслаждается терпкой сладостью шелковистых волос, утопает в тепле девичьего тела, ибо уже решил, что больше не придет к ней, не коснется и не побеспокоит.

Что бы сделал Алексис, окажись на его месте? Безусловно, принудил бы жену к постели и совершил насилие, как того требует обычай Дома. Но советник не любит эту хрупкую девушку так, как полюбил Святослав. Он не воспользовался положением супруга, хоть и страстно ее желает. Не такой ценой.

София дрожала, чувствуя возбуждение мужчины поясницей.

Не двигалась, боясь даже дышать.

Князь скрипнул зубами и, тяжело зарычав, сжал кулаки. Титаническим усилием переборол пламя страсти, в котором пылало тело, и плавилась истерзанная душа. Отстранился и произнёс:

— Не тревожьтесь, госпожа. Принуждать не в моих правилах. В Арге я дал слово, что позабочусь о вашей сохранности и прослежу, чтобы никто не украл ваше сердце. Я буду держать его и впредь. Должен напомнить, за вами остается право на развод. В случае, если в течение пяти лет у супругов не родится ребенок, один из них может потребовать расторжения брака. Заверяю, в этом праве не откажу. И еще, в ваших интересах держать при себе, что между нами не было близости, и я вас не касался. Спите спокойно. Здесь у вас нет врагов.

Его голос звучал серо и обыденно. Через несколько секунд дверь отворилась и захлопнулась. В покоях воцарилась тишина. В окна глядел тонкий месяц, звезды перемигивались изумрудами, пахло свежестью ночи.

София еще долго стояла, ухватившись за стол, и в неровном свете свечей дрожала от пережитого. Вот только думала не о благородном поступке мужа, а о малознакомом коменданте крепости, к которому страшно тянуло, и порой, как ей казалось — против ее желания.