Глава 27

Больше я ничего во сне не видела, не слышала и не чувствовала, а если это и было всё, то я ничего не запомнила.

Когда я открыла глаза, в комнате было светло. Солнечные лучи сквозь шторы тонкими полосочками пронизывали воздух, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Мы лежали в том же положении: я, прижавшись к нему, а он – обняв меня.

Если честно, я никак не могла решиться на то, чтобы пошевелиться, слишком уж идиллической была картина. Из-за этого внутри бушевали смятение и злость на себя за эту ночную истерику, за слёзы и всхлипывания, которые ему пришлось увидеть и услышать.

Ненавижу быть слабой. Тем более, когда это кто-то видит.

Ещё я чувствовала смущение от этой близости, а точнее, оттого что проснуться в его объятиях мне совершенно не казалось неправильным. Мне было ХОРОШО. Уютно, комфортно, спокойно. Надёжно. Мне не хотелось это прерывать.

А ещё, сквозь всю эту сумятицу чувств было ещё кое-что, за что я испытывала стыд. Я, кажется, любовалась им. Я смотрела на его мужественное лицо, с непонятно откуда взявшимися жадностью и пристрастием изучала его.

Тёмные, почти чёрные волосы, рассы́пались по подушке. Они у него чуть ниже плеч и такие мягкие и шелковистые на ощупь! Мне бы такие, вот честно!

Тёмные, красиво изогнутые брови разлетались над прикрытыми веками, окаймлёнными густыми ресницами. Даже не видя сейчас его сине-голубых глаз, я чётко их себе представляла. Как они светлеют во время радости и темнеют от гнева, становясь цвета моря.

Прямой, с небольшой горбинкой, аристократический нос придавал его лицу суровое благородство. Чётко очерченные скулы подчёркивали его мужественность. Волевой, чуть квадратный подбородок с едва заметной ямочкой выдавал в нём лидера.

Дольше всего мой взгляд был прикован к его крупному, чуть приоткрытому рту. Почему-то стоило мне моргнуть, как мне виделось, как Дэмиан целует меня вот этими самыми губами. Сердце делало кульбит в груди от этой картины, тело бросало в жар, и я быстро открыла глаза, опасаясь, что по румянцу на щеках он сможет понять, что мне приходит в голову.

Сто́ит признать: Дэмиан был не просто красив, а обладал именно такой особой мужской красотой, в которой читалась сила и характер. И единственным диссонансом в этом образе были тёмные, почти синеватые круги под глазами, резко контрастирующие с аристократической бледностью кожи. Печать усталости и боли из-за этого ненавистного проклятья.

Я лежала неподвижно, слушая его ровное дыхание, чувствуя под ладонью ритм его сердца сквозь тонкую ткань, и не знала, что будет дальше. Знало лишь, что сейчас, в этой тихой солнечной комнате, мне не хотелось быть нигде больше, кроме как в его объятиях.

Честно, никогда ещё я не была в одной постели и в принципе так близко с мужчиной. Теодор, конечно, пытался сократить между нами дистанцию и активно напоминал мне о том, что раз мы жених и невеста, то можно быть и чуть раскованнее. Вот только с ним мне этого не хотелось, как бы, как мне казалось, я не любила его.

Может быть, я изначально чувствовала в его отношении ко мне фальшь? Не разумом, а сердцем. Понимала, что он не просто так требовал от меня близости.

Что в его словах о том, что он, как «нормальный мужчина», хочет владеть своей женщиной в полной мере, затаился обман: нужна ему была не я, а гарантии, что он будет женат на сестре короля, не имеющего наследника.

И ведь, возможно, пойди я на уступки, он бы в истории с Дэмианом остался на моей стороне, а не увильнул к Мейре. Может быть. Но я не уверена, что он бы так поступил. Думаю, дело было не в отсутствии близости, а в том, что сестрица его убедила в том, что это именно она следующая в очереди на трон, а не я.

И мой честолюбивый и вероломный жених тут же «сменил курс»: тот, кто клялся мне в любви и божился, что просто мечтает о единении не только душ, но и тел, очень легко отвернулся от меня. И вот что странно: я ни капли не жалею, даже несмотря на боль и страх, которые мне уже пришлось перенести рядом с Дэмианом.

Он другой. Совсем другой.

Он не просил и не требовал близости, он просто лёг рядом. И БЫЛ рядом, когда мне было страшно. И он меня просто обнял, когда мне это было нужно. Без сальных намёков или внушения мне чувства вины или благодарности за содеянное. И уверена, что так будет и дальше.

– Ммм, Скарлетт? – сонно протянул мужчина, даже не открыв век. – Ты уже проснулась? Как спалось? Кошмары больше не снились?