Занимательная некромантия. Сердце демона — Глава 10

Глава 10

Я могла бы начать кричать, закатить истерику или упасть в обморок. Любой из этих вариантов казался вполне приемлемым, но вместо этого я подошла к постели Джесси и взглядом дала понять Мисс Кайл, что ей следует отойти. Я осторожно присела на краешек постели и положила пальцы на запястье брата. Пульс был ровным, чистым и хорошо прощупывался. Он дышал и казался просто спящим.

— Что это значит?

— То, что ты видишь — это то, как некромантия может спасать жизни. Мёртвое тело можно заставить работать, как живое, если рядом тот, кто способен это сделать. Он дышит, его сердце бьётся, тело сможет есть, пить и двигаться, стоит мне этого захотеть, но внутри пусто, Элизабет. Твой брат мёртв и останется таковым, если мы не разберёмся с этим.

Я слушала его и казалось, что у меня перед глазами начинают плясать темные круги. Я едва могла сложить его слова в то, что имеет смысл.

— Что значит, мой брат покончил с собой⁈ — сквозь зубы почти прорычала я.

— Ну, — тяжело перевёл дыхание отец, — примерно то, что он спрыгнул с крыши центральной башни Академии вчера ночью.

— На нём нет следов падения, — пробормотала я, осторожно осматривая его. — Ни единого повреждения…

— Мёртвые тела подвластны мне, не стоит говорить то, что в этом доме будет звучать как бессмыслица. Ты же отправилась в то захолустье, чтобы расследовать преступления, а судя по всему не изучила даже азов…

— Я говорю о том, — прямо взглянув отцу в глаза, сказала я, — что ты не оставил ничего, что могло помочь понять, что произошло.

Мысленно я умоляла себя собраться, не поддаться чувствам, которые разрывали всё внутри, не разреветься и не удариться в истерику. Но это было безумно тяжело думать о Джесси, как о жертве. Просто о теле, в чьём убийстве я должна разобраться! Внутри всё горело огнём, но на моём лице не дрогнул ни единый мускул. Должно быть, это страшно, что я не имею права быть слабой перед собственными родными? Но это всего лишь семья Ро, где принято быть чужими.

— Почему ты говоришь о самоубийстве? Из чего ты это заключил?

— Ну, — хмыкнул отец, поднимаясь с постели и неспешно подходя к письменному столу, на котором лежал окровавленный лист бумаги, — например, из этого, — протянул он мне письмо, написанное ровным каллиграфическим почерком. Так идеально писал лишь один знакомый мне человек — Джастин Эдвард Ро. Мой брат.

Я, как могла старалась контролировать себя, но мои руки всё равно дрожали, выдавая меня с головой, когда я брала письмо из рук отца. На бумаге уже запеклись бурые капли крови, и я старалась отодвинуть мысль о том, кому они принадлежали.

Ровные красивые линии выводили ужасающие слова:

«Я устал. Не вижу смысла ни в одном из времён. Прошлое словно сон, будущее видится кошмаром, настоящее — невыносимо. Не могу и не хочу так больше жить. Возможно, меня бы спас несерьёзный взгляд на серьёзные вещи, но я не Лиз. Я так не могу. Я не желаю обвинять кого бы то ни было в том, что собираюсь сделать, но просто знайте: причина — это ВЫ. Все».

Ни что не дрогнуло в душе, когда читала эти строки. У меня не кольнуло сердце. Я не почувствовала себя виноватой. Лишь злость и ярость пришли ко мне в этот момент.

— Чушь, — фыркнула я, пренебрежительно кинув лист бумаги на постель брата. — Кто занимается расследованием этого дела? — спросила я, взглянув в глаза отца.

Ответом мне была тишина, которая говорила вместо слов: «никто». Вот в чем заключался ответ.

— Вы не заявляли в полицию? — изогнув бровь, поинтересовалась я, прекрасно зная ответ. — Надеюсь, не сильно потратился, чтобы всё замять? — не удержавшись, всё же сказала я то, что не удалось проглотить.

— Да, что ты вообще понимаешь⁈ — тут же вызверился отец. — Стоит хоть кому-то узнать, что мой сын самоубийца, ты хоть представляешь, как это скажется на нас всех⁈ Я сам со всем разберусь! Я верну его душу в тело! Привяжу так, что даже если сильно захочет — не сможет так просто умереть! Не первый раз, в конце концов…

— Джесси никогда бы не сделал этого, — тихо сказала я, до боли сжав кулаки. — Никогда, ясно тебе. Но ты даже не в курсе, как сильно твой сын любил эту жизнь!

— Никто не даст на это лучшего ответа, чем сам Джастин, поэтому, если не можешь быть полезной, то и не мешай. Я удержу в его теле жизнь и верну в него душу просто потому, что могу это сделать.

Я молча смотрела в уставшие глаза отца, на самом деле не зная, что ответить на его последние слова. Я могла сколько угодно кичиться своей независимостью, тем, что не желаю иметь ничего общего с этой семьёй, но ведь… я действительно потеряла брата… похоже…

От одной только мысли об этом, горло сжал болезненный спазм. Стало тяжело глотать, дышать, но я продолжала держаться, удерживая зрительный контакт с ним. Я могла думать всё, что угодно, но я готова была умолять отца на коленях вернуть Джесси, если он способен это сделать. И в то же самое время, чувствительность в нашей семье всегда считалась слабостью.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Делай.

Я вновь взяла письмо, которое оставил для нас Джесси и вышла из комнаты, понимая, что просто не могу больше оставаться тут и с каменным лицом наблюдать за всем происходящим. Словно деревянная кукла, прошла вдоль коридора, потянула ручку двери комнаты, что некогда была моей, вошла внутрь, дошла до кровати, опустилась на неё и молча зарыдала, скатываясь в совершенно безобразную истерику. Сколько это длилось, я не смогла бы сказать. Но в какой-то момент моих щек коснулись тёплые ладони Дарена, который каким-то образом был всё это время рядом со мной. Сквозь пелену из слёз я видело его лицо. Большими пальцами он осторожно стёр влажные дорожки на моих щеках и тяжело вздохнул.

— Не плач, — тихо попросил он. — Это ещё не конец и хорошо, что твой отец сохранил его тело.

— Что в этом хорошего? — глотая слёзы, спросила я. — Что хорошего даже, если у него получится вернуть его душу на место? Он уже был на той стороне… и это ни что иное, как воскрешение мертвеца, — глотая слёзы, шептала я. — Он не сможет вновь стать частью этого мира.

— Как знать, — ответил он, на миг отведя взгляд, точно раздумывая, стоит ли ему говорить дальше. — В любом случае, не время опускать руки и сдаваться.

А, когда наступит это время? Мне так хотелось спросить его об этом в тот момент. Семь лет назад, он отговорил меня сделать это. Как жаль, что у Джесси не нашлось такого человека…

— Нет, — вдруг с силой выдохнула я, отвечая на свои собственные мысли.

— Что? — удивлённо нахмурился он.

— Джесси не такой как я. Он никогда бы не сдался, отказавшись от жизни и борьбы. Он самый сильный человек из всех, кого я знаю. Как бы плохо ни было, он бы не сделал этого. Пусть я не знаю, как помочь ему сейчас, но я найду того, кто сотворил с ним это. И всё же, — вновь поникла я, — я ведь потеряла его, — едва ворочая языком, прошептала я, боясь озвучить очевидное.

— Знаешь, — уголками губ улыбнулся Дарен, — людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Они с удовольствием вешают ярлыки, называя всё чуждое простым термином — зло. Некромантия, Лиз, это не просто управление мертвой материей. Это умение взаимодействовать с энергиями иных миров. Тебе кажется, что если вернуть душу Джесси на место, то он никогда не будет прежним? Не станет вновь живым? Но тебе стоит немного вылезти из той раковины условностей, в которые заковало тебя это общество. Просто представь себе, что было бы, если бы сложнейшую операцию провел бы простой медбрат и каков был бы результат, если бы этот вопрос был в руках у лучшего хирурга страны? Дело не в ритуале, а в мастерстве того, кто будет его проводить.

— Откуда ты всё это знаешь? — вместо ответа, поинтересовалась я.

— Я пожилой джентльмен, который любит задавать вопросы, — усмехнулся Дарен, а я сделала вид, что поверила, хотя всей душой мечтала, и впрямь верить ему. Но эти его слова, которые были произнесены для того, чтобы я не отчаивалась, всерьёз насторожили меня.

Это было моим личным пунктиком — меня настораживали все, кто разбирался в некромантии. В первую очередь потому, что я знала, как своего уровня мастерства добился мой отец.

Я сама работала с некротической энергией пропуская её сквозь свои механизмы. И, первым, что я собиралась сделать, как только Джесси будет оставлен в покое, так это снять остаточный слепок его смерти и посмотреть, что именно с ним происходило.

* * *

Вопреки моему нежеланию останавливаться в родном доме, я всё же приняла решение сделать это. К моему удивлению и облегчению, оказалось, что Кристиан больше не проживает в его стенах. Я не стала вдаваться в подробности, где он теперь, но зато его комнату смог занять Дарен. Про себя я лишь порадовалась, что ещё не пришёл миг для нашей встречи. Иногда, я спрашивала себя, быть может, я просто ненормальная с каким-то маниакальным расстройством, которая всего лишь списывает своё психическое состояние на некий ритуал? Эта мысль пугала больше всего. Что если это внутри меня что-то не так, раз уже целых десять лет я проживаю каждый день так, словно босая хожу по битому стеклу? Не могу завести отношений с мужчинами, просто потому, что они это не он. Не могу дружить с кем бы то ни было, потому что со мной сложно и мне сложно быть другом кому-то, так как внутри всё слишком непросто… Эти мысли угнетали меня и всё же я старалась двигаться вперёд так, как могла.

Что делать дальше? Удастся ли отцу исправить ситуацию? Пожалуй, никогда прежде я не ощущала себя в таком странном тупике. Казалось, всё очевидно — Джесси погиб, а не пострадал. Но мой разум, сердце, всё внутри меня отказывалось принимать эту реальность. Что значит «погиб», если в соседней комнате он лежит на кровати и дышит, как любой здоровый человек. Его сердце бьётся и, кажется, что всё хорошо. Но на самом деле его там нет…

Всякий раз, когда я в мыслях доходила до этого самого «нет» я замирала боясь сделать лишний вдох, подумать ещё хоть о чем-то, что вдруг до конца уверит меня в том, что это так.

Тогда я брала в руки его письмо и начинала читать, снова и снова прокручивая в голове каждое слово и предложение.

Я вслух проговаривала слова, что оставил для меня Джесси пытаясь уловить хоть какой-то смысл в этом во всём. Я отказывалась верить, что мой брат оставил эту записку, чтобы попрощаться. Он был не такой человек. Он сам однажды сказал мне об этом…

— Мог ли ты так измениться? — прошептала я себе под нос, вспоминая тот вечер, когда мы с Джесси обсуждали тот заданный нам по литературе роман. — Нет, — покачала я головой. — Кто угодно, но только не ты.

Вновь обратив своё внимание на ровные строки письма, я невольно задумалась о Джесси. Мой брат не был таким человеком, которому нравилось бы витать в мечтах и грёзах, так с чего бы ему сокрушаться о прошлом и будущем? Тем более, я давно перестала быть той, кто видит во всём лишь хорошее. Какой ещё «несерьёзный взгляд на серьёзные вещи»? Слишком странная фраза для такого письма. Неподходящая. А если его убрать? То остаётся «меня бы спас Лиз»?

Тяжело сглотнув, я с силой сжала письмо в руках. Может ли это быть не прощальной запиской, а письмом ко мне? К той, кому единственной по силам понять то, о чем он думал⁈

Я часто задышала, борясь с очередным приступом слёз в купе с панической атакой. Только не сейчас! Ни в коем случае я не имею права раскисать.

Быстро поднявшись с постели, я собрала волосы в тугой пучок, облачилась в теплый шерстяной костюм самого строгого покроя, сверху лёгкое осеннее пальто, простые полусапожки на плоской подошве и скромная шляпка. Тот самый образ, в котором меня знали на работе. Ничего, что бросалось бы в глаза и заставляло бы обратить на меня внимание. Невзрачная серая мышь из секретариата. Достаточно бедная, чтобы не быть интересной, невероятно скучная, чтобы не запоминать. Осторожно сложила письмо и убрала его в свою сумку. Я больше не собиралась терять ни минуты, жалея себя и упиваясь глупыми мыслями. Я верю себе, и я достаточно знаю Джесси и его необыкновенный ум, чтобы не сомневаться в нём.

Выйдя из комнаты, я на долю секунды замерла перед дверью, что некогда вела в комнату Кристиана. Странным образом накатило знакомое волнение от того, что там может быть он. Но я тут же встрепенулась, отгоняя наваждение.

— Глупая, нет там его, только Дарен, — прошептала я и тихонько постучала в дверь.

Не сразу, но мне открыли. Только сейчас я поняла, что ещё слишком рано для того, чтобы так запросто вламываться.

Дарен выглядел растрёпанным, в бледно-лимонного цвета пижаме. Его волосы топорщились и торчали в разные стороны. Да и сам он выглядел так, словно всё ещё спит.

— М? — поинтересовался он.

— Прости, что так рано, но мне нужно уйти, — глубоко вздохнула я, переведя дыхание. — Ты можешь ещё отдохнуть тут, тебя никто не побеспокоит. Я постараюсь вернуться… м…к обеду, наверное.

Дарен подслеповато сощурился, осмотрел меня с головы до ног и широко зевнул.

— Глупости, я с тобой. Дай мне несколько минут, хорошо?

— Буду ждать тебя внизу, — не скрывая облегчения, кивнула я.

Как бы там ни было, сейчас он нужен был мне не как эксперт, а как друг, который будет на моей стороне. И я была рада, что Дарен тоже это понимал. Как только дверь за ним затворилась, я направилась в комнату Джесси. С его же слов я знала, что он уже как год проживает вне дома. Для старших учеников Академия предоставляла апартаменты, которые не имели ничего общего с той конурой-общежитием, в которой некогда ютилась я. Это действительно была полноценная квартира и, судя по тому, что вчера я видела в комнате Джесси, он полностью переехал туда. Мне стоило начать оттуда.

Осторожно притворив дверь в комнату брата, я с облегчением заметила, что внутри никого нет. Должно быть, мой отец очень сильно устал за эту ночь. Внутри царил полумрак всё ещё разгоняемый лампой, что тускло светила рядом с кроватью Джесси. Он лежал на постели, казалось, что всего лишь спит, таким умиротворённым и спокойным было его бледное лицо и лишь руны, что теперь переползали с места на место по белоснежной коже, напоминали о том, что это всё не просто так. Точно живые они пульсировали первозданной тьмой, становясь то более темными, то напротив почти исчезали. Я осторожно приблизилась к его постели, присела на самый край, и несмело коснулась его запястья. Всё что я хотела, это ощутить на миг тепло, вот только руны, что теперь жили своей жизнью на его теле, точно почувствовали меня, и самая ближайшая к моей руке тут же поползла в мою сторону, будто желая попробовать и меня. Я тут же одернула руку и поднялась с постели.

Было бы неправдой, скажи я, что полностью проигнорировала то, кем теперь стала. Я не пользовалась силой, что обрела, но я не была настолько глупой, чтобы не понимать того, что рано или поздно я могу столкнуться с некромантией лицом к лицу, потому последние пять лет, я провела немало времени познавая свой страх. Не знаю, отважилась бы я изучать это мастерство самостоятельно, но, как и во многом, на это повлиял Дарен. Именно он подтолкнул меня к этому, сказав однажды, что боимся мы в основном того, чего не можем понять. Когда знаний достаточно, то мы просто решаем проблему. Я надеялась, что быть может он прав… Так или иначе, но это во многом продвинуло меня по стезе изобретательства и преобразования некротической энергии в механизмы. Я делала то, о чем когда-то только мечтала. Создавала вещи, которые могли использовать простые следователи в работе, не дожидаясь вызова некроманта.

Достав из кармана небольшой округлый металлический предмет, я активировала артефакт и положила его на солнечное сплетение брата. Я привычно приготовилась наблюдать за последними минутами жизни брата, но вопреки моим ожиданиям ничего не произошло.

— Странно? — прошептала я себе под нос. — Или нет? — покачала головой. — Только, если ты уже был без сознания, так? Прибор не может показать то, что не зафиксировано памятью тела… Либо же было влияние ещё какого-то рода? — закусила я губу. — Потерпи немного, хорошо? — прошептала я, бросая последний взгляд на постель брата и убирая прибор в карман, переключаясь уже на вещи, что были в комнате.

Похоже, что сразу после несчастного случая Джесси доставили именно сюда. До сих пор никто не потрудился, как следует отмыть пол от следов крови, как и убрать одежду, в которой он был, что сейчас ворохом тряпья валялась в углу.

Достав из своей сумки небольшой холщовый мешок с ручками, я осторожно переложила в него рубашку Джесси, брюки и пиджак, обыскав карманы которого я нашла его бумажник, часы и ключи. Надеюсь, что ключи были от квартиры. Собрав все его вещи, я точно так же вышла из комнаты, более не оглядываясь. Если я и могу помочь Джесси, то уж точно не здесь.

В тишине гостиной, которую разбивал мерный стук часов, я ожидала Дарена. В этой оглушающей полудрёме древнего особняка, я чувствовала себя совершенно беспомощной. С чего начать? Что понять и что принять? К чему прийти в итоге и с чем остаться впоследствии? Все вопросы без ответа и без намёка правильного пути. Всё, что у меня было это невразумительное письмо, ключи и решимость сражаться за то единственное настоящее, что было в моей жизни. Поражающая безнадёжность то и дело сковывала дыхание и заставляла дышать глубже, словно это могло собрать меня, удержать от чего-то, что означало бы проигрыш, а именно от того, чтобы взглянуть здраво на вещи и сдаться.

— Вы куда-то собрались? — сладкий и обволакивающий голос Мисс Кайл, неожиданно вывел меня из этой удручающей задумчивости.

Я резко обернулась, чтобы увидеть её в чересчур вульгарном шелковом халате персикового цвета, с распущенными волосами, что золотой волной стекали по спине до самой поясницы.

— Не может быть, чтобы после стольких лет маленькая Мисс ушла столь стремительно и тихо, — чуть улыбнулась она, и в этой улыбке вдруг просквозило нечто угрожающее.

Но в то же время, без всех этих строгих юбок, узлов на затылке и пиджаков, она выглядела такой юной и обольстительной, что даже я не могла это проигнорировать.

— Могу я узнать куда? — практически промурлыкала она, подходя ко мне ближе.

Казалось, в полумраке комнаты её глаза сияли, словно два огромных сапфира. С каждым шагом она всё приближалась ко мне, а я не могла отвести взгляд, будто именно её глаза были той странной путевой звездой, что никогда не даст мне сбиться с пути. В какой-то момент она оказалась так близко, а её ладонь вдруг легла на мою щёку, и от этого прикосновения по телу пробежал рой мурашек, в то время как Лесса довольно прищурилась.

Этот её жест, словно вернул меня с небес на землю. То, что эти существа могли манипулировать сознанием людей, и были не так просты, каковыми старались казаться, я понимала. Как и то, что оказалась не готова к встрече с той, о которой толком ничего и не знала. Понимание этого резко привело в чувство. Я улыбнулась уголками губ и зеркально повторила её жест, чуть похлопывая по щеке.

— Не думаю, что если скажу, то ты будешь полезна.

И хотя моё поведение было столь же бестактным, сколь и её выходка, но она, убрав руку с моей щеки, продолжала смотреть на меня так, словно я была её самой любимой и желанной конфеткой на свете. Ни толики обиды или агрессии. Лишь пугающее обожание и вожделение в глазах.

— Одно твоё слово, юная Мисс, и ты даже не представляешь, насколько мы можем стать полезны друг другу…

Я, разумеется, знала, что бывают женщины, которым нравятся другие женщины, но никогда прежде не сталкивалась с чем-то подобным. Не заметить того, с каким предвкушением и ожиданием смотрит на меня это существо, я не могла. От этого было не по себе и меня не оставляло ощущение, что рассматривает она меня исключительно в гастрономических целях.

— Моё слово? — слегка кивнула я. — Что ж, будь преданна Лесса, у тебя уже есть хозяин.

— Я готов, — голос Дарена ворвался в гостиную столь неожиданно, что я едва не вздрогнула.

Возможно, моё воображение так разыгралось, что эта невинная фраза показалась чем-то сродни удара плетью. Резкая, рубленная, предупреждающая.

Но тут же совладав с собой, я чуть кивнула личному демону своего отца и обошла её по кругу. Людей пугает всё, чего они не понимают. Страхи и предрассудки управляют нашими поступками. Я старалась думать именно так, закрывая глаза на истинную природу этого существа, принимая свой страх за проявление чего-то иррационального. Так было проще, чем признать то, кто в этом доме был истинным хозяином, и в чьей власти была моя семья на самом деле. Это было действительно ужасающе страшно.

Лесса больше не сказала ни слова, но я спиной ощущала её взгляд ровно до тех самых пор, пока мы не покинули дом.

— Что она хотела от тебя? — вдруг спросил Дарен, когда мы были у самых ворот.

В его голосе слышалось странное напряжение.

— Она живет в этом доме уже больше пол века, Дарен.

— Я не об этом спросил, — нахмурился он, поплотнее стягивая ворот своего серого пальто.

В воздухе висела влажная взвесь из смеси льда и тумана, от этого было зябко.

— Думаю, это ответ на твой вопрос. Не думаю, что она опасна, — улыбнулась я, сама не веря в то, что произносили мои губы.

— И всё же? — продолжал настаивать он.

— Ну… кажется, ей хотелось, — замялась я, — контакта, — буркнула я.

Дарен лишь задумчиво поджал губы, но никак не прокомментировал сказанное мной. И на том спасибо.