Глава 13

Я стояла, опустив голову и боясь поднять взгляд. Мне было страшно ещё раз посмотреть на него. Глубоко дыша, уговаривая себя собраться, не быть тряпкой и моля все своё самообладание не покидать меня! Я продолжала стоять, точно меня разбил паралич. Столько всего смешалось в этот момент. Мысли, которые сбивали столку, путались в голове, отказываясь складываться в одну цепочку. Потому, что это больно. Потому, что это пугает. Потому, что я совершенно одна. Но всё ещё жива и так напугана, что самой от себя становится тошно. Какой-то животный ужас, сотканный из страха, одиночества и противоестественной любви, которая вопреки всему живет и здравствует, сжигая изнутри, сковал меня.

Сколько я так стояла? Казалось время перестало существовать ровно до того момента, как странный глухой стук вдруг вырвал меня из этого оцепенения. Влажные холодные капли, одна за одной опускались на плечи, затылок, заставив вдруг прийти в себя. На Эйвери опустились сумерки, скрывая его под пеленой осеннего дождя, не оставив и следа от ярких осенних красок. Кристиана не было рядом. Как давно он ушел? Сколько я простояла здесь в полном одиночестве, боясь поднять взгляд?

Так или иначе, оставаться дольше не было смысла. Я зябко повела плечами и отправилась в сторону общежития. Возможно, Кристиан был там? А, возможно и нет. Так или иначе, немного придя в себя, я кое-что поняла. За десять лет я вымотала себя бегом на месте. Я бежала и бежала, точно глупая мышь, запертая в колесе. Мне думалась, что так, я буду дальше, самостоятельней, сильнее, свободнее… Но, нет, я всего лишь мышь, которая десять лет подряд выматывала себя бегом на месте. Джесси хотя бы шел вперёд ради меня, я же… Я должна хотя бы попытаться.

Некоторое время я стояла перед входной дверью в его квартиру. Кажется, я промокла насквозь, но холод было последним, что меня волновало сейчас. Я готовилась к первым осознанным шагам.

* * *

Что так разозлило его в тот момент? Сколько раз им приходилось сталкиваться с преступниками, которые пытались напасть на неё? И прежде были мужчины, что пытались ухаживать за Лиз. Так, что так разозлило его, что он едва не потерял контроль? Он всегда был честен с собой. Ни разу за всю свою жизнь не прятался за выдуманными причинами, почему хочет то или это? Почему поступает так или иначе? И сейчас он знал ответы на свой вопросы. Их было три.

Во-первых, он помнил этого сосунка, как и то, что он уже покушался на ту, что была его. Собственность князя неприкосновенна. Только он будет решать.

Во-вторых, тот сопляк вожделел Лиз с тех самых пор, как они были школьниками. И он хотел обладать ею, тогда как даже Тиан не трогал её, лишь бы не погас тот свет, что так нравился ему. Она должна сиять лишь для него одного.

А, ещё… он почувствовал, что она сочла его привлекательным. Кого? Это. Убожество.

Может быть, именно потому, он решил уже, что хватит. Сколько ещё она должна подозревать? Сколько ещё он должен осторожно подводить её к ответам. Хватит. Он хотел, чтобы она видела его. Чтобы смотрела на него, как тогда… Десять лет назад. Пожалуй, единственное, о чем он сожалел сейчас, что тогда не взглянул на неё в ответ. Вместо этого, он позволил ей прозреть и запереться от него. Насколько бы всё было проще сейчас.

Самоуверенность порой требовала затрат.

Она стояла напротив и смотрела на него, и он ощущал весь тот шквал эмоций, что сейчас накрывали её с головой. Они были чужды ему, но хлестали сквозь связь ничуть не меньше, обдавая его сердце то жаром, то холодом. Когда она едва не упала, он тут же подхватил её, на мгновение прижав к груди и сам забыл, как дышать, едва не ослепнув от сияния её души, что оплело его точно в кокон. Столько эмоций, переживаний, таких сложных и не всегда понятных, но совершенно невероятных, захватывающих. Она просто стояла в его объятиях, но горела внутри, и он загорался вместе с ней. На самом деле всё, чего хотелось это подхватить её на руки, открыть портал в их дом и забыть обо всём. Она сама этого хотела, он чувствовал. Но вместо этого, сказала лишь два слова:

— Отпусти меня.

Эти слова были тем, что и ему следовало сделать. Почему? Почему он так бережёт её? Он знал ответ: она сияет для него. Её душа стала чем-то притягательным, ценным, манящим.

Он отошел сперва на шаг, а спустя миг и вовсе оставил её. Не хотел, но сделал. Уступки… он не любил делать уступки ничего не получая взамен. Но ещё он был достаточно терпелив, чтобы однажды получить всё и даже немного больше.

Темная улыбка заскользила на губах Тиана, когда он расположился в кресле гостиной, где жил её брат, и принялся ждать Лиз. Она придёт. Он знал. И придёт уже к нему.

* * *

Полумрак коридора и лишь скромный свет от настольной лампы в гостиной, что разгонял полумрак. Мерное тиканье настенных часов в оглушающей тишине. Именно так меня встретил дом Джесси. Моё тело, казалось, одеревенело от холода, а может быть, виной тому был страх, который шаг за шагом я пыталась преодолеть. Войдя в гостиную, взгляд сам собой нашёл Кристиана, что сейчас удобно расположившись в кресле, просматривал его записи. Он не пытался показать, что ждал меня. Скорее, это выглядело обычно. Легко было представить на его месте Дарена. Та же поза, тот же въедливый живой взгляд, что с интересом перебегал от строчки к строчке. Воспоминание об утраченном сне, которое болью отзывалось в сердце, стоило только представить, что один из самых лучших снов в моей жизни подошел к концу.

Не думать.

Это всё, что я могу теперь.

Не вспоминать. Забыть.

— Тебе стоит переодеться, — не поднимая глаз, просто констатировал он.

Ужасно хотелось устроить скандал. Высказать всё то, что наболело на сердце. Хотелось кричать и крушить, но я привыкла держать себя в руках, запирая свои желания под несокрушимый замок. Вот и в этот раз, я не могла не принять его правоту. Никому не будет проку с того, что я простыну и заболею.

Потому, я молча проследовала в спальню брата. Неспеша сняла пальто и повесила его на спинку стула, в надежде, что оно просохнет до завтра. Тоже самое сделала с другими вещами. Открыла шкаф Джесси. Нашла там белый свитер крупной вязки и домашние брюки. Всё это конечно было ужасно велико, но могло согреть. Распустила волосы, давая возможность высохнуть и им. И уже в таком виде вышла туда, где всё это время был он.

Для кого-то одежда — это способ украсить себя, подчеркнуть свой статус или стать заметнее. Для меня одежда — это щит, за которым скрывается та, что не изменилась ни на каплю за последние десять лет. Эта девочка всё такая же хрупкая и ранимая, как и положено подростку. И моя внешность лишь подчеркивала это.

Стоило мне вновь войти в гостиную, как в этот раз Кристиан уже посмотрел на меня. Его темный взгляд скользнул по лицу, фигуре, точно оставляя после себя обжигающий след, и вновь вернулся к моим глазам. Он не спешил начинать разговор. Просто смотрел и под его взглядом накатывали чувства, которые давным-давно остались в доме семьи Ро.

Так мне казалось, во всяком случае.

Это странное волнение, предвкушение, томление. Сумасшедшее притяжение, которое никуда не ушло, несмотря на время. Я раздраженно выдохнула и села на диван, подтянув ноги к груди.

— Я полагаю, — заговорила я, — ты не просто так все эти годы был рядом со мной? — взять себя в руки и спрятаться за формально-холодной беседой. Вот всё, что я могла противопоставить ему.

— Это так, — тихо ответил он и его голос бархатной лаской прошелся по коже.

Как такое возможно? Разве бывает так, что от одного голоса человека, можно потерять самообладание⁈

— Чего ты хочешь? — так или иначе, но пока я могла держаться. — Для чего такой грандиозный спектакль? К чему вся эта сложная ложь?

— Ложь? — изогнув бровь, посмотрел он на меня так, что на миг показалось, что он просто пригвоздил меня взглядом к дивану, на котором я сидела. — Ты не единожды спрашивала меня о том, что было интересно тебе, и ни разу я не солгал. Сегодня ты спросила, кто я и я сказал правду. Так, на кого тебе следует злиться сейчас, на меня или на себя? Я был с тобой на протяжении этих семи лет. Был тем, в ком ты нуждалась: друг, опора, семья, поддержка, учитель.

— Лишь притворство…

— Лишь способ быть услышанным той, кто не желает ни слушать, ни понимать, ни задавать правильные вопросы. Люди… — покачал он головой, чуть усмехнувшись и, пожалуй, эта усмешка была его самой большой ошибкой. Будто вовремя выпущенная пуля, точно нашедшая мишень.

— Смеёшься надо мной? — чуть прищурившись, тихо поинтересовалась я. — Смешно тебе⁈ — в один прыжок поднялась я с дивана, направившись в его сторону.

— Да, очень, — ещё шире усмехнулся он, а в его глазах заплясали бесенята.

— Всё из-за тебя! Из-за тебя и той твари, что пригрел мой отец! Десять лет… десять грёбаных лет я не живу, а существую! И всё потому, что вы так решили!

Сама не знаю, как я умудрилась так близко подобраться к нему, а ещё хуже то, что тело и мысли зажили каждый своей жизнью. И, как черт меня побери, моя ладонь оказалась на его щеке, оставляя след от такой звонкой пощёчины⁈ Как я сделала это⁈ Но самое ужасное, что гнев мой лишь набирал обороты и заканчивать всё лишь пощёчиной никто не собирался, тем более, что он позволил мне ударить себя. Я понимала это. Даже в таком состоянии понимала, но остановиться уже не могла.

Когда мои пальцы сомкнулись на вороте его белой рубашки, я попробовала встряхнуть его, надеясь, наверное, что и это мне удастся. Вместо этого он нарочито медленно поднялся с кресла и уже теперь возвышался надо мной, словно давая мне понять, как выгляжу в его глазах: мелкая собачка, что вцепилась в ворот его рубашки. Не более.

— Страх, — вдруг как-то по-особенному нежно, провел он подушечками пальцев по моей щеке, собирая злые слёзы. — Всякий раз, когда ты смотришь на меня — ты смотришь глазами полными страха. Чего ты боишься, Элизабет? Разве хоть раз я обидел тебя? Сделал больно тебе? Унизил?

— Ты серьёзно спрашиваешь, было ли мне больно? Чувствовала ли я себя униженной?

— Да, — вкрадчиво ответил он. — Всё это правда происходило по моей вине или потому, что все эти десять лет ты не нашла нужным спросить меня? Ты ясно дала понять, что не хочешь иметь со мной ничего общего, так почему винишь меня во всем? Что плохого я сделал тебе?

— Ты… ты…

Я задыхалась от того, как он переворачивал мой мир и оказывался прав. Прав во всём, черт его побери! Дарен Лоули был тем человеком, что научил меня мыслить здраво, взвешивать каждый аргумент. Если так подумать, то именно Кристиан все эти семь лет учил меня понимать ни кого-то иного, а себя… Он научил меня слышать то, что однажды должен будет сказать он сам. Мои пальцы в миг ослабели, и я попыталась отступить, но его сильные руки, тут же сомкнулись на моей спине, не давая этого сделать.

— Я не бегу от тебя, не пытаюсь увильнуть от ответов и уж тем более не принуждаю, к чему бы то ни было. Будет так, как ты сама решишь. Но прошу лишь одного.

— Что ты хочешь от меня? — тихо прошептала я.

— Того же. Как мне кажется, это справедливо.

На миг я замолчала. Его слова, конечно же имели смысл. Они казались правильными, а он благородным. Спокойный тон, бережная поддержка, предложение быть равными партнёрами… Всё казалось вполне логичным. Вот только…

— Отпусти меня, — вместо ответа попросила я, желая для начала получить иллюзию пространства между нами.

— Опять? — изогнув бровь, лукаво поинтересовался он. — Может быть, ты просто перестанешь падать рядом со мной, и тогда я перестану тебя подхватывать?

В смятении я лишь прикусила губу. Не время показывать себя истеричкой. Чтобы ни было, но я должна быть собрана. Просто обязана.

Так или иначе, но его ладони нарочито медленно заскользили по моей спине, обжигая кожу, давая почувствовать всю полноту прикосновений и того, насколько желанными они могут быть так, что когда он меня всё же отпустил, я поймала себя на мысли, что это совсем не то, чего я хотела. Глупые инстинкты, проснувшиеся от спячки, в один миг зашвырнули меня на десять лет назад, точно я была подростком, а не взрослой женщиной. Хотя, кого я обманываю, взрослые женщины имеют отношения с взрослыми мужчинами, а не тешат свои душевные травмы, пытаясь стабилизироваться в этом мире.

Глубоко вздохнув, я в очередной раз напомнила себе, для чего я здесь. Есть Джесси и ему очень нужна моя помощь, а всё остальное не имеет ровным счетом никакого значения. Ложь — это пустота, которая соткала мою реальность и не стоит придавать значение ни чему из того, что она привнесла в мой мир. Это всё пустое.

— Мне нужно, чтобы мой брат вернулся к жизни — это единственное моё желание, ты способен осуществить его?

— Разумеется, — чуть улыбнулся он, опускаясь в кресло и смотря на меня так, словно точно зная, что будет дальше.

Усмехнувшись, я последовала его примеру, присев на диван.

— Полагаю, кое-что из этого, — кивнув в сторону бережно сложенных листов, что удалось собрать Джесси и которые теперь лежали на журнальном столике, — всё же правда? Сделка? И, какие условия ты потребуешь, чтобы исполнить моё желание?

Кристиан глубоко вздохнул и прямо взглянул мне в глаза:

— Почему страхи людей всегда превращаются в сказки, ты знаешь?

Это был риторический вопрос, который не требовал моего ответа.

— Просто так легче привыкнуть к ним, представить, что это выдумка и выбросить в помойное ведро. Вот это, — кивнул он в сторону листков, — заслуживает такого же обращения. Я не джин из ваших легенд и уж тем более не фея-крёстная, которой можно загадать желание в обмен на обещание. И я не заключаю сделки, потому что мне нужна чья-то душа. На кой черт мне мусор, который не ценит даже тот, кто был с ним рождён? — изогнув бровь, зло усмехнулся он. — Душа ценна, когда её ценят, а не продают.

— Тогда, что тебе нужно?

На миг он замолчал, как-то по-особому моргнул, точно наружу вышла вся его хищная суть и тут же скрылась обратно под налётом человечности, и посмотрел на меня.

— Если хочешь, чтобы я пошёл навстречу тебе, то я жду того же и от тебя. Мне не нужно ничего, кроме взаимности. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне, ничего сложного, как мне кажется? — чуть улыбнувшись, поинтересовался он.

Вот только у меня от одной его улыбки сердце пропустило удар и тут же заполошно забилось.

«Ничего сложного?»

Нет, Кристиан, это очень сложно. Очень.

Был ли смысл в вопросах о том, как именно я могу ему помочь? Что он потребует и где здесь второе дно? Был ли смысл хотя бы в одном из этих вопросов, если я знала, что согласна на всё, что угодно, если он сдержит своё слово и поможет вернуть Джесси. Нет разницы, что это будет. Наверное, именно так я себя чувствовала семь лет назад, когда начала понимать, что просто не могу жить без этого мужчины. Эта ужасная обречённость и безысходность просто потому, что нет иного выхода, кроме как умолять его позволить быть рядом, подвела меня к той черте. Больная любовь, непреодолимое притяжение, когда чем сильнее сопротивляешься, тем сильнее притягивает. Я устала сопротивляться, пытаясь бежать. Это было бессмысленно.

— С чего начнём? — просто спросила я, не желая больше тянуть с решением, которое приняла.

— М, — провел он подушечками пальцев по ручке кресла, — полагаю, с ужина, — пожал он плечами. — Я кое-что купил, пока ты мокла под дождём. К счастью тут есть столовая, где продают готовую еду, — продолжал болтать он, поднявшись с кресла и отправляясь на кухню. — Не бог весь что, но гораздо лучше, чем кофетерий при департаменте полиции. Я взял тебе куриный суп, — зашуршал он пакетами, — салат и фрукты.

Я слушала его болтовню, а по моей щеке скользила одинокая слеза. Он говорил со мной так, как это делал Дарен. Его слова, интонации голоса, всё это было так похоже, с одной лишь разницей… это было уже совсем не то.

— Прекрати, — прошептала я, но он услышал. На кухне тут же воцарилась тишина. — Если ты хочешь взаимности, то я хочу настоящего. Просто чего-то настоящего…

Какое-то время он ничего не говорил, а потом вновь вышел в комнату, скрестив руки на груди и прищурившись посмотрел на меня.

— Кто сказал, что я был не настоящим рядом с тобой? То, что ты видела такая же часть меня, как и любая другая. Тебе приятно думать, что я бесчувственная иномирная тварь? А, ты никогда не думала, что так просто легче лелеять свою боль, возводя из неё культ?

— Дело не в этом, — покачала я головой, глубоко вздохнув. — Я просто никак не могу пережить пустоту своего существования. Я как бумажная кукла в бумажном доме, за чтобы не взялась всё рвётся, мнётся и исчезает. Всё ненастоящее.

В несколько шагов он преодолел расстояние между нами, опустился на колени передо мной, так, что наши лица оказались на одном уровне и его ладони тут же оказались на моих щеках.

— Элизабет Ро, запомни одно и прими это, ты ничего не знаешь о том, кто я такой на самом деле, но начиная с этого дня, я намерен тебе об этом рассказывать каждый день до тех самых пор, пока ты не примешь эту реальность. От тебя требуется самая малость — перестань уже убегать. Даже, если тебе страшно, хотя бы просто стой на месте, но не беги от меня иначе ничего у нас с тобой не получится, м? — изогнув бровь, вновь улыбнулся он своей обескураживающей улыбкой вгоняя меня в полнейший ступор.