Глава 14

— Это произошло здесь, — констатировал Кристиан, стоя около западного входа в здание корпуса академии.

Судя по опознавательным табличкам, мы находились во дворе библиотеки. Высокое здание было больше похоже на собор своей помпезностью, монументальностью строения и схожестью архитектурных решений. Возможно, когда-то, так и было. До тех самых времён, когда территория отошла академии.

— Как ты определил это? — поинтересовалась я, всматриваясь в ничем не примечательную брусчатку.

Ни следов крови, ни каких-либо иных повреждений камня от падения тела с высоты не наблюдалось. Просто темно-серая брусчатка, ничего более. Я понимала, что люди отца давным-давно всё почистили и вряд ли найти место преступления будет так уж легко.

— Уверяю тебя, совсем не так, как делают это люди, — ответил он, убирая озябшие ладони в карманы своего тёмного пальто.

Дождь прошел, но с наступлением утра погода окончательно испортилась. Яркие краски осени больше не искрились на солнце невероятными переливами, а превратились в невнятные, грязные оттенки красного и оранжевого. Небо заволокло тяжелыми тучами и подул северный ветер.

— Ты не видишь потому, как всё ещё противишься мне, но здесь есть четкий след тела. Отпечаток выхода души — указал он пальцем вниз. — И, кроме всего выше указанного, след чужого воздействия, — как-то нарочито спокойно перечислял он. — Твой брат не покончил с собой или, если опираться только на факты, после того, как он упал кто-то довершил дело, отделив его душу от тела искусственно. Зачем только? — пожал он плечами. — Падение с такой высоты — гарантия смерти, так или иначе, — взглянул он на крышу здания.

Я последовала его примеру. Примерная высота около пятнадцати метров, вполне достаточно чтобы умереть, не приходя в сознание, тогда действительно зачем?

— А, ну понятно, — чему-то покивав, вновь заговорил Кристиан. — Охранные чары, — пояснил он уже для меня. — Как только Джесси упал об этом стало известно тем, кто отвечает за безопасность в корпусе. Его могли спасти, и кто-то подстраховался.

— Его пиджак залит кровью, никто бы не успел помочь…

— Но, так или иначе, его тело всё ещё дышит? — напомнил он мне. — Что ж, думаю, нам следует навестить твоего брата. Прошло достаточно времени, чтобы твоему отцу удалось испробовать свой призыв…

— Ты не веришь, что у него получится? — словно почувствовав ответ, спросила я.

— Я знаю, что нет.

— Постой, — протянув руку и машинально коснувшись его запястья, чтобы не дать уйти, заговорила я.

Только сейчас обратив внимание, как едва заметная улыбка скользнула по его губам, стоило мне прикоснуться к нему. Создалось странное ощущение, будто я диковинная зверюшка, которую учат есть с рук и радуются, когда им это удается. Откинув ненужные и лишние сейчас ассоциации, я решила спросить то, что было действительно важно.

— Что это значит? Ты знаешь, что лучшему некроманту страны не удастся вернуть дух в ещё дышащее тело? Но при этом, совсем недавно ты говорил, что это возможно? Как это понимать?

Кристиан молча выслушал череду моих вопросов, направленных разоблачить его ложь, после чего покачал головой, чуть закатив глаза и усмехнулся так непосредственно, что я едва не забыла кто именно передо мной.

— Давай разберёмся, Лиз. Ты спросила, мог ли Я вернуть твоего брата и я сказал, что да. Ты не спрашивала про то, по силам ли это твоему отцу, не так ли?

На моё молчаливое согласие он продолжил.

— А теперь, давай определимся, что важнее твой брат или тот, кто это сделал?

— Мой брат.

— Так вот, чем дольше мы остаёмся тут, тем дальше от нас он, а соответственно, тем меньше шансов на успех. Поэтому, я предлагаю вернуться в твой дом, грубо говоря примотать точно воздушный шарик на верёвочке душу Джесси к телу, разобраться с моими делами, а затем сходить туда, где сейчас твой брат и привести его обратно. Собственно, на этом всё, — развёл он ладони в стороны, обозначая всю простоту задачи.

— Так просто?

Судя по его тону, всё походило на поход на рынок в воскресный день.

— Естественно, нет, — покачал он головой, вновь убирая руки в карманы. — Но я хотя бы знаю с чего начать. Ты думаешь, я просто так провел эти десять лет? По крайне мере, я точно знаю, как решить свою проблему. Плюс, благодаря действиям твоего отца в далёком прошлом, у нас есть связь близнецов, которая и держит твоего брата, не давая пока ему уйти слишком далеко.

Он легко обошел меня по кругу и направился к выходу из академии.

— Если всё так, то разве не стоило нам сделать то, что следует для Джесси с самого начала? — пытаясь его нагнать, пролепетала я.

— Зачем? — даже не посмотрев на меня, просто спросил он.

— Разве правило, чем быстрее, тем лучше тут не работает?

— Это правило никогда не работает, — пробормотал он, смотря перед собой. — Спешат и суетятся те, кто не знает, чего хочет и что делать.

— То есть у тебя на все есть план?

— План? — нахмурился он. — Я знаю, что это значит для людей, — покивал он. — Это когда вы днями напролёт пытаетесь начертить схему своих действий в голове, так?

— Что-то вроде того…

— В моих глазах это выглядит какой-то разновидностью умственной отсталости… Я знаю чего хочу, и я понимаю, как это получить, если это считается планом, то да, он у меня всегда есть.

— А, ты заносчив, — усмехнулась я.

— Вовсе нет, — покачал он головой, даже не удостоив меня и взглядом.

— Что ты имел ввиду, говоря о связи близнецов и о действиях моего отца в прошлом? — нахмурилась я.

Нет, конечно, я и Джесси всегда чувствовали это между собой, но я и помыслить не могла, что это следствие каких-то действий отца в прошлом.

— Думаю, миссис Ро не слишком обидится, если то, что следовало рассказать тебе давным-давно сделаю я. В принципе, начни ты пользоваться магией, ты бы и сама поняла, что это не первый раз, когда смерть касается твоего брата. При рождении или чуть позже, но Джесси был за гранью. Тогда скорее всего твой отец образовал связь. По сути паразитическая привязка, которая лишила тебя магии, но которая усилила дар Джесси и вытащила его с того света. Именно она удержала его и в этот раз, благодаря связи твоему отцу удалось удержать его и в этот раз.

Я внимательно слушала Кристиана и понимала, что моя семья — это бесконечная комната с секретами. Нет, я была благодарна отцу, что он выбрал Джесси, а не мою магию. Но, потом… Это что попытка всё исправить?

— Поэтому Джесси был так непохож на других детей? — прошептала я, понимая, что это лишь один из многих секретов семьи Ро, которые пришло время узнать.

— Да, — кивнул Тиан не пытаясь как-то завуалировать свои ответы. — Смерть всегда оставляет следы. Люди так боятся умереть сами; боятся, что умрет кто-то из их близких, что, когда у них есть возможность это предотвратить, они не обращают внимание на цену, — чуть грустно улыбнувшись, посмотрел он на меня будто сейчас мы говорили вовсе не о прошлом.

От этого стало не по себе.

Не могу сказать, что мой страх куда-то ушел, после нашего ночного разговора. Конечно же, нет, скорее пришла странная расслабленность. Словно я прыгнула в ледяную воду и теперь отогревалась на берегу. Казалось, я сделала самое страшное, шагнула в неизвестность… Но, как оказалось, страшнее всего было вовсе не это. Страшно было от осознания собственной бесполезности и беспомощности. Просто Элизабет не могла сделать для Джесси ровным счетом ничего. Теперь у меня был пусть и неясный, но шанс. Я понимала, что не стоит верить словам, когда тебе предлагают что-то столь редкое за бесценок. У всего есть цена и мне придётся заплатить ту, которую однажды назовёт Кристиан. Я только надеюсь, что мне будет это по силам…

Пожалуй, это всё о чем стоило переживать, ведь я уже на полном ходу неслась навстречу тому, чего так и не смогла избежать. Так, может, стоит расслабиться и просто прожить то, что осталось так, как всегда мечтала, но не могла себе позволить? Странно, но именно сейчас, я действительно успокоилась.

Когда мы уже разместились в салоне мобиля, я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, впитывая такие новые ощущения.

— Наконец-то, — выдохнула я, чуть улыбнувшись.

Да, наконец-то ушла боль… На её место пришла спокойная обреченность?

— Что? — спросил Кристиан, разместившись рядом со мной.

Я лишь покачала головой.

Под мерное покачивание мобиля, как-то легко и незаметно, я словно провалилась в глубокий сон. Я всё ещё ехала по широким улицам города, вот только за окном небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, отчего мир окрасился в серые тона. Исчезли многочисленные прохожие, а в воздухе закружили крупные хлопья снега. В один миг оказалось, что я просто стою посреди широкой улицы пустынного, давно брошенного города. Куда бы я не посмотрела, всё выглядело давно покинутым, мертвым и выцветшим.

Медленно я начала идти вперёд и единственный звук, который я могла расслышать в этом месте — был звук собственных шагов и хруст песчинок под подошвами моих сапог. Это странное место пугало так, что внутри просыпался какой-то звериный ужас.

Мёртвое! Всё мертвое! Куда не посмотри! Даже камень, воздух, земля, небо — даже в них нет жизни! Как такое вообще возможно⁈ В какой-то момент, я уже просто бежала не разбирая дороги. Сердце билось в груди загнанной птицей, я задыхалась от охватившей меня паники. Как мне выбраться из этого странного места⁈ Есть ли вообще выход отсюда?

Когда стало казаться, что мне никогда это не удастся, этот странный мир вдруг исчез, растворившись в пронзительной мгле, где вокруг продолжали витать сияющие белые хлопья снега или пепла… Я так и не смогла понять. Лишь протянула руку, чтобы поймать это сияющее нечто. Но стоило этой снежинке оказаться на моей ладони, как я отчетливо уловила запах сажи, и как только провела по ней большим пальцем, она размазалась по моей ладони черным мазком.

Я стояла в холодной тьме, где вокруг продолжала кружить отчего-то сияющая сажа. Казалось, я забыла, как кричать, двигаться, бороться, словно стала частью этого утягивающего мертвого места, которое не позволяло делать хоть что-то. Словно голодный зверь, оно вцепилось в меня, выпивая и пожирая саму суть, делая частью себя. Сколько ещё я смогла бы просуществовать тут, если бы вдруг яркий свет не разрезал пространство вокруг.

Болезненно сощурилась, а когда вновь смогла открыть глаза, передо мной стоял высокий мужчина, но я совершенно не могла разглядеть черт его лица. Он словно был соткан из невероятной чистоты лунного сияния, и лишь черные угли его глаз, кажется, ясно говорили мне кто он. Его крепкие руки тут же сомкнулись на моей спине, и он потянул меня на себя. Казалось, что всё это время я действительно утопала в каком-то болоте. Будто это место просто не желало отдавать меня ему, практически полностью поглотив. Но в какой-то момент он потянул ещё сильнее, и я просто смогла вздохнуть полной грудью.

Я резко открыла глаза, почувствовав странное тепло на моей щеке и только сейчас сообразив, что моя голова прекрасно себя чувствует на плече Кристиана, а его рука так запросто лежит на моей щеке.

— Что ты… — попыталась я встрепенуться, но по телу разлилась такая слабость, что я не смогла даже на миллиметр отстраниться от него.

— Ты в порядке? — вместо ответа поинтересовался он.

Его голос казался не на шутку обеспокоенным, как и острый темный взгляд, что с неподдельным беспокойством внимательно осматривал меня.

— Не могу понять, — промямлила я, — тело не слушается…

Я с ужасом поняла, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, словно кукла я просто обмякла в объятьях Кристиана.

— Ты пробудила дар, который не идёт ни в какое сравнение с тем, что достался твоему отцу или братьям, — прошептал он, когда наш мобиль вывернул на дорогу, ведущую к дому семьи Ро. — А, стало быть, требует особенного обращения, — коротко бросил он, как-то запросто пересаживая меня к себе на колени и столь же легко открыв дверь мобиля и выбираясь наружу.

Я всё так же продолжала послушной тряпичной куклой лежать в его руках, когда он двигался по нашей фамильной аллеи. Снова выглянувшее теплое осеннее солнце путалось в ветвях вековых деревьев, легкий ветерок нежно играл с темными волосами Кристиана, а мне достался самый отвратительный угол обзора на все происходящее. Так как я по-прежнему не могла пошевелиться, то голова моя продолжала лежать на его груди, а взгляд сам собой то и дело упирался в его подбородок и губы. И, как бы сильно я не была напугана всем тем, что произошло всего несколько минут назад. Тем, что до сих пор не могу двигаться. Все мои мысли были заняты, отнюдь не этим. И, я знала, что так будет…

— Я не спрашиваю не потому, что все понимаю, — промямлила я в надежде, что он сможет разобрать мою несвязную речь. — Я просто не могу говорить…

— Потерпи немного, совсем скоро пройдет, — понятливо кивнул он, поднявшись по ступеням, ведущим в дом и запросто открыв дверь, даже не пытаясь изображать вежливость.

Как только мы оказались внутри, как из гостиной тут же показалась моя мать. Встревоженная и необычно растрёпанная, она сперва посмотрела на меня, потом, не скрывая ужаса во взгляде, на Кристиана. Она поспешила к нам.

— Что случи…

Но не успела она договорить, как двери гостиной тут же захлопнулись перед ней.

— Не сейчас, — буркнул Кристиан, и легко поспешил наверх.

Поднявшись в мою спальню, он так же силой мысли захлопнул дверь, и тут же опустился вместе со мной на постель.

— Представь, — прошептал он, — что в этой вселенной есть тысячи миров, которые в чем-то похожи между собой, в чем-то совершенно отличны. Это напоминает огромный слоёный пирог, между слоями которого существует то, что склеивает их вместе. В моём мире — это называют просто «изнанкой». Будто промежуточный пункт между мирами, как отражение двух соседствующих. Место, куда точно выплёвываются образы и отражения реальностей, израсходованные энергии и мысли. В вашем мире его называют «чистилищем». Как бы там ни было, сути это не меняет. Это словно перевалочный пункт между реальностями. Некроманты твоего мира, могут улавливать остаточные образы и следы, что уходят за грань, вызывать их, привязывать к этому миру, ну и, пожалуй, это всё. Я же могу проходить между слоями, как игла сквозь слои ткани. Но мало пройти через слои, чтобы где-то задержаться, Лиз, нужен якорь. Ты мой якорь этого мира, — чуть улыбнулся он, и его горячее дыхание заскользило по моей щеке. — Наша связь — это не игра в одни ворота. Ты удерживаешь меня тут, делая частью этой реальности, я даю тебе то, чем обладаю сам. Вчера ты наконец-то впустила в себя мою силу, и теперь она часть тебя. Если ты не станешь учиться управлять ею, то однажды ты уснёшь, чтобы просто раствориться в одном из слоёв.

Он чуть наклонился ко мне и его темный взгляд тут же приковал к себе. Ладонь Кристиана вновь оказалась на моей щеке, а большой палец легко коснулся губ, прежде чем он склонился ещё чуть ниже и его губы обожгли мои. Был ли это поцелуй или мимолетное касание, от которого жаром загорелась каждая клеточка тела, возвращая в него жизнь, силу и невиданную до селе чувствительность.

— Лучше? — отстранился он, словно ничего не произошло.

На его губах играла легкая улыбка, будто и впрямь не произошло ничего странного, интимного или смущающего.

Смятение. Да, пожалуй, именно смятение охватило меня. Никакой логики, холодной отстраненности, предопределенности, расчета, понимания происходящего… Пф! Всё это словно встряхнули и закружили в хаотичном вихре из странных чувств и желаний.

— Да, — тем не менее, ответила я, поднимаясь с постели и боясь уже себя, как своего самого изменчивого союзника.

Я подошла к окну, отодвинула штору и тут же обняла себя руками за плечи. Мой психиатр, к которому я в тайне ходила после неудавшейся попытки… приучил меня к этому жесту. Якобы это именно то, что порой может успокоить кого-то вроде меня — имитация объятий. Жалкое зрелище, но жест прижился, и он и впрямь успокаивал порой.

— Как, — вдруг осипшим голосом, начала я и тут же постаралась прочистить горло, — как мне научиться?

— У меня, конечно, — легко ответил он. — А пока этого не произошло, мне придётся быть рядом…

— Всегда? — встревожено переспросила я, тут же обернувшись к нему.

— Разумеется, — легко пожал он плечами, поднимаясь с постели. — Что, если нечто подобное произойдет ночью, а я не смогу почувствовать?

— Ну, знаешь ли… Это уже слишком!

— Напомнить тебе случай в мобиле? — изогнув смоляную бровь, поинтересовался он.

Не нужно мне было ничего напоминать, я и так помнила об этом!

Некоторое время я просто молча смотрела на него, после так же молча подошла к двери и обернувшись коротко сказала:

— Поговорим позже, сейчас нам следует проверить Джесси.

Все эти десять лет он просто расставлял свои сети и вот пришёл день, когда он начал стягивать их вокруг меня. Я видела это именно так, но всё, что казалось разумным сделать в такой ситуации — это просто не двигаться, быть может, так его силки позволят мне хотя бы дышать…

* * *

Эдвард легко открыл дверь в гостиную. Мужчина выглядел измученным. Под глазами залегли черные круги, кожа на лице осунулась и, казалось, что даже на висках появилось больше седины. Вот уже несколько дней он практически не отходил от постели сына, а всё, что ему удалось, так это удержать жизнь в его теле. Всего лишь биологический процесс: вдох-выдох мертвой плоти, удар замершего сердца и толчок крови по венам.

Всё, что нужно было ему сейчас, прежде чем он продолжит это его женщина…

— Забавно, да?

Оклик Патриссии в полумраке комнаты стал для него неожиданностью. Вовсе не к ней он шел сейчас.

— Что ты тут делаешь? — с явной неохотой и усталостью в голосе, поинтересовался он.

— Всего лишь думаю о том, что наконец-то поняла во что превратила свою жизнь…

— У меня нет на это времени, — раздраженно отмахнулся Эвард, намереваясь уйти.

Только очередных упрёков ему не хватало от той, кому он дал всё, о чем многие и мечтать не смеют.

— А, — обернувшись лицом к супругу, горько усмехнулась она.

Это был привычный ответ, с каким бы вопросом она к нему не обратилась. У него никогда нет для неё времени. В таком раздрае, как сейчас Патриссия не чувствовала себя никогда. Даже, когда поняла, что она собой представляет для любимого мужа; даже, когда её беременность, которая протекала так хорошо и спокойно едва не закончилась трагедией; когда он едва не раздавил её Лиз, скрестив её с непонятным монстром; даже поняв, что потеряла собственных детей.

Джесси всегда был для неё загадкой. Но Эдвард говорил, что чудо, что их сын выжил и не стоит придираться к мелочам. После отъезда Лиз, он словно захлопнул дверь для каждого из них. Единственным человеком в семье, кто, как оказывается всегда был рядом с ней — её дочь, но она потеряла её, предпочтя играть в идеальную семью наделённую властью. И всё было бы ничего… пока сегодня перед ней не захлопнули дверь в её собственном доме ясно указав её место. Старая, нелюбимая, бездетная, безвластная — вот, кто она на самом деле.

— Конечно, его у тебя нет, — зло усмехнулась Патриссия. — Пришло время раздвинуть ноги, как последняя сучка? — прошипела она и как-то истерически расхохоталась.

Быть может, не будь Эдвард столь самодовольным, он бы изначально попытался избежать такой ненависти от человека, кто всегда был достаточно близко для того, чтобы нанести удар. Но, как и любой самовлюбленный человек с незыблемой верой в собственное превосходство, он считал, что окружающие глупы и безвольны просто потому, что другие рядом с ним не выжили бы. Вот и сейчас, он лишь выдохнул и повернулся к жене спиной, в то время как Патриссия лишь с какой-то особой нежностью погладила потрепанную временем тетрадь в кожаном черном переплете. Да, она не понимала в делах некромантов ровным счетом ничего. Но, достаточно долго была частью семьи Ро, чтобы понимать, какие вещи тут имеют значение. В конце концов, она ничего не украла у него, всего лишь списала то, что смогла в надежде, что однажды это пригодится Лиз. Старик Ро когда-то давно передал сыну ничем не примечательную крошечную книжонку, с которой Эдвард никогда не расставался. Держал её подле себя, точно священную книгу таинств. Пати поняла ее значение лишь тогда, когда этот жадный ублюдок, её муж, решил в очередной раз «обогатить» их род. Десять лет вполне достаточно для человека, у которого ничего нет, кроме адского терпения, чтобы списать каждую строчку из его драгоценной тетрадки.

— Тебе стоит уже поменять ориентиры, дорогая, — фыркнул он, перед тем, как исчезнуть в дверях, ведущих в его кабинет, где ждала его та, к которой он уходил всегда.

Совсем скоро послышались жадные женские вдохи, предвкушающее мычание мужа, шелест бумаг…

Сколько раз она это слышала? Когда-то это было душераздирающе больно. Когда-то она ревела, точно умирающее животное, оставаясь в одиночестве в их спальне. Но, это было так давно…

— Боже, давно поменяла, наивный старик, — усмехнулась она.