Глава 16

Крутанул он и поставил меня прямо перед собой так, что теперь я могла видеть то, что находилось за его спиной.

Странный на вид для моего мира дом, напоминал что-то среднее между естественной каменной твердыней и высеченным прямо в породе домом с высокими окнами.

— Пойдём, Лиз, раз ты готова, то я больше не желаю ждать, — прошептал он мне на ухо, от чего по коже побежали мурашки, и мне на долю секунды стало не по себе.

Но с другой стороны, в этот момент, я действительно ощутила весь тот странный путь, что пришлось мне пройти. Десять лет… слишком много для человека, чтобы от них не осталось и следа в душе. Десять долгих лет изматывающего бега, чтобы прийти туда, где должна была оказаться с самого начала. И одно единственное оружие, что осталось у меня — моя воля. Я готова отдать его взамен на исполнение всего одного желания. Не так-то и мало, если подумать.

Я шла вперёд, слушая, как шелестит листва в складках моего платья и это странным образом успокаивало. Теплый осенний ветерок, то и дело подгонял вперёд и от этого казалось, что я действительно выбрала правильно.

Внутри дом Кристиана выглядел столь же странным, как и снаружи. Тут не было такого нагромождения декора, роскоши убранства, предметов искусства, шикарной мебели, к которым я привыкла в богатых домах. Пройдя сквозь холл, мы оказались в просторной гостиной. Окна в пол, в которых замер вид на осенний лес, словно лучшая картина мастера, камин, стеллажи с книгами и диван. Пожалуй, это всё. Что было за дверью, ведущей из неё, оставалось только гадать…

— Ты можешь чувствовать себя свободно здесь, — вновь заговорил он.

— Я не могу чувствовать себя свободно с того самого дня, как ты вошёл в мою жизнь, но я не стану чувствовать себя стеснённо, раз ты настаиваешь, — сказала я, подойдя к дивану и сняв пальто положила его на подлокотник. И хотя в его жилище были такие огромные окна, но внутри было действительно тепло. — Почему мы здесь?

— Потому что здесь я могу быть собой, — сказав это, он вдруг вновь посмотрел на меня, а я едва не отпрянула.

Его черные глаза вдруг преобразились. Показалось, в самом их центре вдруг расцвело два солнца, пронзивших желтыми лучами радужку глаз. Нечеловеческий, завораживающий и пугающий взгляд словно пригвоздил меня к полу. — Потому, что именно тут я действительно могу говорить и делать то, что посчитаю нужным ни на кого не оглядываясь, — его голос, словно шелест той самой листвы за окном, он успокаивал и будоражил одновременно.

Хотелось слушать и слушать, но вместо этого я была практически оглушена биением собственного сердца. Он приблизился ко мне встав напротив и как-то нарочито медленно расстегнул пуговицы на своём пальто. Во все глаза я смотрела за тем, что он делает, понимая, что чтобы я там не говорила про то, что готова ко всему, но точно не к этому…

Кристиан снял своё пальто, положил его на подлокотник дивана и вновь посмотрел мне в глаза.

— Ты нервничаешь, Элизабет? — поинтересовался он, когда пространство между нами можно было измерить в жалких миллиметрах.

— Да.

— Почему?

Страха нет…

Его пальцы слегка коснулись моего виска, убрав непослушную прядь волос за ухо. И один только его столь невинный жест обжог кожу на щеке.

— Дай мне руку, — так и не дождавшись моего ответа, попросил он, продолжая удерживать мой взгляд своим.

Я самой себе напоминала кролика, загипнотизированного взглядом удава. Невозможно отвести взгляд, невозможно ослушаться…

Я протянула ему свою ладонь, и стоило его пальцам коснуться моих, как мир вокруг вновь схлопнулся, растворяясь в мириадах кружащихся вокруг искр, чтобы возникнуть вновь, но уже в другом времени и пространстве.

— Сложно идти по дороге, когда не знаешь «куда» и «зачем», я понимаю, — голос Кристиана заставил меня очнуться, чтобы начать немного внятно соображать.

Мы оказались с ним в огромной зале со сводчатыми потолками. Никогда в своей жизни я не видела подобной величественной архитектуры, что можно было бы сразу понять, что это храм или нечто столь же священное. Место, в котором волей-неволей хотелось приклонить колени. Где в самом центре был установлен алтарь, над которым замерла черная сфера, излучающая алые языки пламени. От неё не исходило тепла, она не жгла кожу, не расцвечивала пространство в темно-кровавые тона, но одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, что это нечто невероятно важное.

— Эморон, — вдруг прошептала я, понимая, что это правда оно… то, что Кристиан назвал «сердцем своего мира». То, что сейчас полыхало на груди моего брата.

Стоило это произнести, как в груди что-то сжалось и заныло, а из глаз сами собой хлынули слёзы. Что происходило со мной в этот момент, я не понимала? Я смотрела на эту черную сферу с кроваво-красными то и дело вспыхивающими языками пламени, и у меня было такое чувство, словно у меня в груди вырвали целый кусок чего-то важного, давно утраченного и столь нежданно найденного.

— Что? Что это значит? — задыхаясь, спросила я, схватившись за сердце, но не смея отвести взгляд.

— Сердце моего мира, если хочешь. Сосредоточие энергии, что даёт всему живому в нашем слое жизнь.

— Почему… — прошептала я, не в состоянии договорить то, что так поразило меня.

Почему мне так больно смотреть на него⁈ Почему так больно просто стоять рядом⁈ Видеть и скучать о том, что никогда прежде не видела⁈ Вместо этого, я как завороженная продолжала всматриваться в алые сполохи, рождающиеся из черной бездны, пока в какой-то момент не заметила мужскую фигуру, возникшую рядом. Это не был человек. Вернее, было бы правильным сказать, что его образ был весьма похож на человеческий, и в то же самое время… Он словно был выше нормального для человека роста, кожа будто припудренная чем-то блестящим, глаза, столь похожие на глаза Кристиана в которых сочеталось золото и тьма. Черные волосы убраны в небрежный пучок на затылке, лицо хищное и пугающее своей холодностью. Стоило ему сделать несколько шагов по направлению к сфере, как он словно засветился весь изнутри, пока не осталось ничего кроме сияющего силуэта.

Я во все глаза смотрела за тем, что делает этот мужчина и не понимала, почему происходящее так возмущает, угнетает и пугает меня одновременно! Хотелось кричать и умолять его остановиться, но я могла лишь молчаливо плакать, наблюдая за тем, как его руки касаются сферы, и она словно перетекает в него, заставляя весь его образ стать совершенно черным. И теперь лишь глаза, на самом дне которых то и дело вспыхивали алые протуберанцы, говорили о том, что моё солнце всё ещё живо в нём…

«Моё?»

Эта странная мысль отрезвила меня, когда в тот же миг двери святилища распахнулись, и на пороге возник тот, в ком я пусть и с трудом, смогла бы узнать Кристиана. Он был гораздо выше, чем сейчас. И, если в моём мире, мне казалось, что он обладает какой-то незримой силой, мощью, что порой хочется приклонить колени и говорить так, как было принято это делать перед королями древности. То сейчас, в этой странной реальности, это было гораздо ощутимее. Передо мной был действительно тот, кто привык повелевать и сейчас этот кто-то был в ярости. Не прошло и секунды, как его лицо исказила гримаса гнева, а в руках возник ярко-сияющий меч. Он зарычал и ринулся в сторону того, кто украл…

И лишь осознав, что произошло, я резко зажмурилась, ощущая, как внутри меня поднимается что-то яростное и жестокое, отчего закружилась голова… Я действительно понятия не имела, что могу испытывать нечто подобное. И эта вспышка просто выкинула меня из мира, в который привел Кристиан.

* * *

Осознавал ли он, какую игру затеял? Понимал ли цену, которую будет вынужден заплатить? Если бы кто-нибудь однажды спросил его, у него был лишь один ответ:

«Всегда».

На его весах нет места мелочам.

Много ли он забрал у женщины, которую сейчас так бережно придерживал за плечи? Он знал ответ:

«Весь мир».

Чувствовал ли он себя виноватым?

Он не знал, что это значит. Но знал, что поступает правильно. Этого должно быть достаточно.

Черное и белое, добро и зло… это слишком примитивно, чтобы следовать таким понятиям. Просто если есть что-то, то есть и отражение, иначе мир был бы плоским. Его брат лишил будущего целый мир, а он всего лишь нашёл способ его спасти. Это несложно и у всего есть цена. Он показывал Элизабет миг, когда застал брата за тем, что тот сумел присвоить в надежде стать непобедимым, подобным богу существом. Зачем ему нужен был их мир внутри себя? Разве не знал он, что энергия не добра и не зла, она беспристрастна и первозданна. Вот, кто такие божества, а не существа подобные тем, кто живет страстями и желаниями. Для чего он захотел обладать всем этим? Покорить их мир? А вместо этого… обрек его на исчезновение. Безумный фанатик собственного эго. Зачем он ушел сквозь слои, присвоив сердце их мира, и появился тут? Вопрос, который вызывал в нем целую волну негодования и непонимания! Кто смог бы стать якорем для того, в кого он превратился? Он знал ответ: только такое же сердце. Но в мире Лиз не было ничего подобного, а стало быть, ему пришлось бы извлечь из себя Эморон, чтобы задержаться тут. Извлечь и найти подходящее для вместилище для энергии, которая создала их мир.

Всё, чего он хотел вернуть свой мир, продолжить ход времени в нём и навсегда забыть этот скучный слой. Он чужд ему.

Он не мог не заметить, как отреагировала Элизабет на Эморон и невольно что-то внутри него дрогнуло.

Разве может она догадываться? Это невозможно.

И ещё одна мысль закралась в его сознание:

«Что ты будешь делать, раз решил не отпускать её?»

Изначально она была лишь инструментом, что изменилось?

Он и сам не понял, как пропустил момент, когда Элизабет выскользнула из его рук, резко повернулась к нему лицом и с какой-то невероятной скоростью для человека, ударила его по лицу, вспарывая кожу ногтями.

— Пшадэ! — закричала она на языке их мира ругательство, которым называли лишь низших.

Её лицо было искажено от гнева, а обычно такие ясно-голубые глаза, казались средоточием бури на самом дне которой вспыхивали огненно-красные портуберанцы. В тот же миг она вдруг прикрыла глаза и точно уснула, упав ему на грудь.

— Ты права, должно быть, — прошептал Тиан, осторожно подхватив её на руки и направившись в сторону единственного дивана в этой комнате.

* * *

Мне снились невероятные, красочные сны. Никогда… Никогда в жизни я не видела таких красок и пейзажей. Я летала в этом сне. Над удивительными городами, лесами, полями, реками и морями. И весь этот сказочный мир был полон цвета и жизни. Удивительные птицы, животные, рыбы… Это было похоже на яркий калейдоскоп из невероятных образов, разноцветных осколков и форм. Но стоило открыть глаза, как я поняла, что совсем ничего не помню из того, что мне снилось. На душе осталась лишь какая-то щемящая сердце светлая грусть и легкий привкус горького счастья. Сожаление. Наверное, так.

Проморгавшись, не сразу поняла, где я нахожусь и что собственно произошло. А, стоило понять и вспомнить то, что показал Кристиан, как внутри вдруг стало пусто и одиноко. Что за ерунда такая?

В огромной комнате я была не одна. Кристиан молчаливо взирал на осенний пейзаж за окном и казался глубоко задумчивым.

— Пришла в себя? — тихо спросил он, так и не повернувшись ко мне лицом.

— Да, можно сказать и так, — пробормотала я, пытаясь сесть.

— Ты помнишь то, что я показал тебе?

— Да, — ответила я, даже не пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Кто то существо, что… поглотило… ту штуку, — тщательно подбирая слова, спросила я.

— Мой брат, — просто сказал Кристиан, словно в этом не было ничего особенного. — И та штука заставляет мой мир существовать, — наконец повернувшись ко мне лицом, сказал он. — Ты видела его оттиск на груди своего брата, не так ли?

Я лишь кивнула в ответ.

— Всё, что происходит вот уже почти, — прищурился он, словно пытаясь что-то подсчитать, — на протяжении нескольких столетий в твоей семье — это последствия действий моего брата. Если быть точным, то род Ро лишь один из многих крупных родов некромантов, которые владеют знанием по призыву. Словно круги на воде пущенные всего мгновение назад в моем мире, спустя столетия они дошли до этого… Как я уже говорил, низшие демоны порой ходят между мирами. Стоит приоткрыть дверь, как они вцепляются в свою жертву, отравляя сознание и запутывая разум. Так они кормятся страстями тех, кто более слаб и всё ещё умеет остро чувствовать и выбрасывать свои эмоции и яркие желания в этот мир. Им легко протиснуться и легко зацепиться, — пожал он плечами.

— Мисс Кайл, — прошептала я.

— Мисс Кайл, — усмехнулся он, — но да, ты права. Она одна из тех существ, которая может легко выживать подобным способом. Если бы твой отец не гнался бы за идеей стать сильнейшим в роду и не был столь чувствительным изначально к энергии нашего мира, то Мисс Кайл не смогла бы зацепиться за твоего него. Но хорошо, что нашлась она, у которой была лазейка в этот мир. Она знала, как именно мой брат рассчитывал закрепиться в твоём мире и какие семьи готовили к этому его слуги. Сам бы я ни за что не смог пройти и остаться… без тебя, — чуть улыбнулся он, как-то по-особенному тепло взглянув на меня.

Честно говоря, лучше бы он был тем надменным Кристианом, которого я впервые встретила десять лет назад. Так было проще понимать, что стоит держаться от него подальше. Нет ничего ужаснее сомнений, которые зарождают такие его взгляды. А, что если я ему небезразлична? Что если он тоже… быть может, не так сильно, но всё же хоть немного влюблён?

Это страшные мысли, которые то и дело задевают что-то внутри, заставляя дышать с тягостной болью в груди, потому что я точно знаю, что это невозможно.

— Я не совсем поняла про время… — попыталась я вернуть тему разговора к исходной точке и больше не думать о чем-то столь абсурдном.

— Время? — немного нахмурился он и тут же кивнул своим мыслям. — Времени нет, — пожал он плечами. — То есть, «оно» конечно же есть, но пока я жив его нет в моем мире.

— Что это значит?

— Ну, сейчас в моем мире исчезли жизнь и смерть, а стало быть, и времени нет, — словно отпустив самую весёлую шутку в мире, он расхохотался точно дитя. Я впервые видела Кристиана таким. — Прости, ты просто не понимаешь, но это правда очень смешно.

— Не сомневаюсь, — буркнула я, решив подождать, когда ему надоест хохотать над самой глупой шуткой, что я когда-либо слышала.

— Представь себе огромные часы, — вдруг заговорил он, — у них есть замечательные стрелки, которые бегают по кругу показывая секунды, минуты, часы, есть кукушка, которая «кукует» в положенное время, замечательный блестящий корпус, циферблат и цифры, прекрасно отрегулированный механизм… но кто-то украл ключ, который мог бы сделать завод на часах, чтобы они продолжали свой ход как ни в чем не бывало… Чтобы ты сделала, чтобы не дать им на веки остановиться, пока ещё сохранён минимальный завод? Пока ещё жива последняя искра, дающая им движение?

— Вызвала бы мастера, кто смог бы изготовить новый ключ…

— Я бы тоже так сделал, если бы существовал кто-то подобный, — тихо ответил он, вновь обратив свой взор к угасающему дню за окном. — Но я всего лишь важная шестерёнка, которая продолжает крутиться, пока сохраняется завод в механизме, пока пружина всё ещё натянута… Всё, что я смог придумать, так это взять шестерёнку, которая помогает крутиться мне и соскочить. Только с ней вместе однажды, я смогу завести этот мир снова, когда найду ключ.

— Я не понимаю деталей, но твои метафоры хороши, — усмехнулась я. — Ключ — это то «солнце», что забрал твой брат?

— Именно, — кивнул Кристиан, повернувшись ко мне лицом.

— Ты и Мисс Кайл шестерёнки? — предположила я. Так и не получив подтверждения и растолковав его, как молчаливое согласие, заговорила вновь, — Какое в этой истории место у меня, кроме того, что я должна тебя удерживать тут?

— Ты можешь помочь мне… избавиться от вор раз и навсегда, а потом мы вместе вернём ключ на положенное ему место.

— Я не представляю, что ты имеешь в виду, — пробормотала я.

Я не поняла, как он оказался рядом с диваном, на котором сидела я, но в одно мгновение он очутился на коленях передо мной, а его длинные пальцы заскользили по моей щеке. Любое его прикосновение обжигало кожу, заставляя сердце биться чаще. Эмоции, которые я испытывала пугали меня, но ещё больше пугало, что в один прекрасный день, мне придётся вернуться в обыденную реальность обычного следователя, только на этот раз уже совершенно одной.

— Ничего сложного, если не думать, как Элизабет Ро, — улыбнулся он. — Я знаю, что ты мечтаешь о любви, искренней и беззаветной, как пишут в ваших сказках, — вдруг ни с того ни с сего, сменил он тему совершенно смутив меня подобным заявлением, в то время как его пальцы вдруг заскользили по моей шее.

— Что? — нахмурилась я. — Это тут вообще причем⁈ И, насколько смешно это слушать кому-то вроде меня, ты об этом не думал? Мне не пятнадцать лет, чтобы верить в подобное… На прошлой неделе мы вместе отдали под суд того, кто убил свою жену! Женщину, которую поклялся любить и беречь перед богом! Я рождена в семье, где в принципе ни разу не звучало это слово! Да, и сказки такие мне никто не читал! За последние шесть лет я видела такое, что в принципе не должна верить в подобное! К чему вообще эти разговоры⁈ — уже ни на шутку негодовала я, в то время как на лице Кристиана расцветала совершенно неприличная улыбка.

— Просто смирись, что я знаю, — пожал он плечами. — И отпусти это. Наша проблема именно в том, что ты не можешь принять меня, потому что считаешь, что я не могу быть искренним с тобой.

— А, ты можешь? — насупилась я.

— А ты? — вопросом на вопрос, ответил он. — Что за предрассудки, честное слово. Ты знаешь, в моём мире есть одни очень милые, но коварные существа. Это даже не низшие демоны, а просто случайно вырванные клочья заклятий, которые сперва просто витают в пространстве, как фрагменты мысли, силы, энергии, но идёт время и постепенно они обрастают плотью и формой, в зависимости от того какой посыл в них был вложен изначально. Мы называем их морфы. Облик у них может быть самый невероятный. Иногда они похожи на прекрасные цветы или причудливых бабочек, а порой на самых ужасных монстров. Так вот, знаешь, чем коварны те, что так прекрасны, что невозможно удержаться, чтобы не потрогать их?

Я лишь отрицательно покачала головой.

— Соприкоснувшись с кем-то разумным, они отдают ему тот посыл, что сотворил их в моём мире. Это как получить приворот прямого действия, если дело касается любви, вот только вместо полноценного чувства приходит одержимость или жертвенность, это может быть только страсть или желание вручить кому-то свое сердце без остатка. Вот только проблема в том, что ничего хорошего из таких порывов обычно не выходит.

— Стоит ли мне тебе напомнить, что именно такой приворот получила я десять лет назад соприкоснувшись с тобой? — зло процедила я сквозь зубы.

— Да, напомни мне, и мы посмотрим такой ли это приворот или это то, что просто должно было произойти, когда молодая красивая девушка встречает того, кто ей так идеально подходит? — его слова падали горячим дыханием на мои губы, от чего я забывала дышать.

Но стоило ему договорить, как его обжигающие губы накрыли мои, уводя за собой.