Глава 6

В это утро я вышла из комнаты в положенное время. Напротив моей двери уже стоял Кристиан, но я не собиралась ни здороваться, ни заговаривать с ним. Такое ощущение, что внутри меня назревала невиданная до селе буря и то, как скоро она обрушится на окружающих зависело от того, сколь долго я смогу избегать его, отца, Лессу…

Я почти дошла до комнаты брата, как на моем запястье сомкнулась рука Кристиана, и он потянул меня на себя. Точно механическая кукла, я посмотрела на него, боясь лишний раз пошевелиться.

— Кажется, я просил тебя быть осторожнее, — его огненно-черный взгляд говорил о том, насколько он недоволен, но сейчас мне было решительно всё равно, что он испытывает.

Я просто освободила своё запястье, и молча повернулась к двери брата. Он не успел остановить меня или вновь попытаться вернуть моё внимание, так как Джесси открыл дверь.

Брат привычно взял мой портфель, не стараясь изображать из себя джентльмена и не пытаясь приветствовать нас, как того требовали правила хорошего тона. Кристиан тут же прошествовал мимо, а мы неспешно отправились следом.

В это утро я отказалась от завтрака. Джесси тоже не изъявил желания сесть за стол. Мы почти дошли до входной двери, как нас остановил оклик Алана.

— Будьте осторожны, — вдруг сказал он, и тут же пояснил, заметив наш удивленный взгляд, — банды лютуют. Этим утром был обнаружен труп мужчины недалеко от чайной Катин, — покачал он головой, встряхнув утренней газетой. — С ума сойти, куда только полиция смотрит! Самый центр города ведь, — покачал он головой, перевернув страницу.

Лишь когда Джесси потянул меня за рукав, я поняла, что смотрю не отрываясь на старшего брата. «Катин» — так называлась чайная, где я вчера целый день ждала Кристиана.

— Пойдем? — тихо спросил Джесси.

Я немного судорожно кивнула и последовала за ним.

Мы шли вперёд, Кристиан привычно держался на удалении от нас немного впереди, а я время от времени замечала, что забываю моргать.

— Что-то случилось? — голос Джесси выдернул меня из странной задумчивости.

Я нервно моргнула. Взглянула на брата, намереваясь привычно поделиться тем, что тревожило меня, и вдруг онемела.

«Труп мужчины рядом с чайной», вдруг всплыли слова Алана.

«Я не обижаю его и хорошо кормлю», слова Мисс Каил, которые могли стать роковыми для нашей семьи.

Впервые я молчала, понимая, что это единственный способ защитить того, кого люблю. Я всё ещё боялась осмыслить услышанное, но я понимала, что всё это значит.

— Нет, — сквозь силу улыбнулась я, — всё хорошо, — покивала я, борясь с удушливым комом в горле.

Всё совсем не хорошо, Джесси!

И я очень надеялась, что он не станет допытываться до того, что со мной происходит сквозь нашу связь. Я умела глушить свои эмоции для него, а вот брат всегда был как на ладони то ли не зная, как сделать связь менее ощутимой, то ли не видя в этом необходимости.

Если кто-то узнает, о том что происходит в нашей семье… Я была не готова говорить об этом даже с братом.

Дни вновь потянулись невнятной чередой. Я задыхалась, пытаясь найти хоть какую-то информацию, сложить казалось очевидные факты, но при этом не находя ни единой зацепки даже в нашей необычайно богатой библиотеке. Наш мир существовал в гармонии со стремительно развивающимися технологиями и магией. Люди научились преобразовывать энергию, получая блага, которые заставляли двигаться повозки без лошадей, приносили свет и тепло в наши дома, поднимали в воздух дирижабли… Казалось, для магии в купе с технологией нет ничего невозможного! НО! Было кое-что, о чем старались даже не говорить вслух! Никогда! Ни под каким предлогом нельзя было нарушать грани пространства и открывать врата, ведущие в параллельные миры, которые населяли существа нам неведомые, опасные и запретные. Всё, что мы знали с самого детства, что открытие таких врат однажды едва не стоило нашему миру существования. Мы называли тех, кто пришёл с той стороны, из мира духов и иной материи, демонами. Кем считали себя они? Что за мир они населяли и как проникали в наш? Я не знала об этом ничего. Ни единого упоминания, ни в одной из книг, по которым учились некроманты Роаны. Были лишь сказки и страх, что пропитывал каждую страницу, в которой хотя бы вскользь упоминались они.

— Что ты знаешь о демонах? — однажды вечером, спросила я у Джесси, сидя на широком подоконнике в его комнате и стараясь придать своему голосу как можно более беззаботный тон.

Джесси в этот момент сражался с литературой, а именно пытался прочитать заданный нам роман с глубокой психологической подоплекой. Таким сосредоточенным он никогда не бывал ни на одном из предметов.

— Я не понимаю, — отбросил он книгу на постель и взглянул на меня. — Это какая-то чушь!

— Почему? — изогнув бровь, поинтересовалась я, думая, что это он отвечает на мой вопрос.

— Самоубийство? — пренебрежительно фыркнул он. — Серьёзно⁈ Из-за чего? Я не понимаю!

Только теперь догадавшись, что он возмущен финалом книги, я попыталась ему объяснить:

— Ну, герой потерял свою возлюбленную и своё состояние, лишился друзей… у него ничего не осталось…

— Раз у него ничего не осталось, значит, изначально ничего не было, — зло фыркнул брат. — Это самая глупая книга из всех, что нас заставляли читать. Почему не нашёл другую? Не пошёл работать снова? Не завел новых друзей, раз они ему так нужны? Герой лентяй и паразит, — подытожил он.

Не выдержав, я широко улыбнулась.

— Такие истории не для тебя? Так ведь?

— Совершенно точно, — кивнул он. — Ты моя единственная ценность, но я не могу сказать с уверенностью, что не смогу без тебя жить, — задумчиво пробормотал он. — В конце концов, я стану некромантом, а значит, я буду точно знать, что ты продолжаешь существовать, пусть и в другом измерении. Это всё равно как если бы ты эмигрировала.

— Спасибо, — фыркнула я.

— Пожалуйста, — кивнул он. — Так, а почему тебя интересуют вопросы эмиграции?

— Прости? — растерялась я от такого перепада в теме разговора.

— Демоны, — трепливо пояснил брат, — это та тема, которая может лишить тебя жизни. Не знала?

— В каком смысле? — решив изобразить из себя полную дурочку, поинтересовалась я.

Джесси некоторое время сверлил меня взглядом, точно пытаясь убедиться в глупости сестры, не найдя к чему придраться он продолжил.

— Наш род работает с иномирными материями, Лиз. Некромантия — это управление тонкими энергиями, которые могут просачиваться между мирами и которые способны придавать импульс грубым материям, понимаешь? Так мы оживляем то, что уже мертво. Так, благодаря нашим умениям, когда-то давно мы чуть не потеряли наш мир, приведя сюда полчища тварей, которых не сумели подчинить. Собственно, с тех самых пор есть закон о немедленной казни того, кого уличат в работе с такими сущностями. Это не шутки и это всё, что я хочу знать об этом.

Слова Джесси лишь ещё больше убедили меня в том, что то, о чем я догадывалась, не стоило обсуждать с кем бы то ни было. Единственным человеком, с которым я должна была поговорить и всё прояснить, был мой отец. Я не представляла, как начну этот разговор. Я не понимала, что он сделал со мной… Со мной ли?

Вдруг, Кристиан и Лесса говорили о ком-то другом? Нет, где-то глубоко в душе, я уже знала, что просто пытаюсь придумать что-то, чтобы уберечь свой комфортный мирок от потрясений. А ещё, где-то в сердце зарождался гнев, ненависть, презрение! Да, он мой отец, он имеет власть надо мной, но кто дал ему право распоряжаться самой моей сутью — душой⁈ Это ли не насилие в самом глубинном смысле этого слова? Он изуродовал меня! Можно ли разорвать эту связь? Что я должна сделать, чтобы освободиться? И, чтобы я не осознавала, как бы ни понимала произошедшее, но притяжение к Кристиану никуда не уходило. Я желала быть рядом с ним и ненавидела себя за слабость и малодушие.

Однажды вечером, когда до экзаменов в Блэквуде оставалось чуть меньше недели, наш дом посетил необычный гость. Мы все как раз собрались в гостиной перед ужином, когда в дверь позвонили, а совсем скоро наш дворецкий представил мужчину средних лет в дорогом темном костюме. Он был высок и хорошо сложен. Седина чуть коснулась висков, что несомненно, добавило ему благородства. Пронзительные серые глаза и тонкие губы, будто уверяли во властности своего обладателя. Отец тут же подошел поприветствовать его, с достоинством пожал руку и улыбнулся своей фирменной улыбкой светского джентльмена.

— Виктор, рад, что ты сумел вырваться и найти время для ужина в кругу нашей семьи, — изображая искреннее радушие, сказал отец. — Позволь представить тебе моих детей, — повернулся он лицом к нам, — Мой старший сын Алан, его ты, надеюсь, помнишь, — хохотнул он.

— Конечно, Эдвард, ещё бы я забыл о лучшем студенте курса, — засмеялся мужчина, хотя глаза его оставались совершенно безучастными.

— Отрадно слышать!

Они улыбались друг другу, а мне казалось, что два матёрых пса скалят зубы, показывая заранее, что с ними лучше не связываться.

— Моя супруга Патриссия, — то, что отец представил маму после старшего сына, говорило о многом в нашем обществе. К сожалению, не в пользу положения Патриссии Ро в этом доме. — И, мои младшие дети, надеюсь твои будущие лучшие студенты, Джастин и Элизабет.

Мои кулаки рефлекторно сжались. Казалось, ещё немного и я просто не выдержу! С каждым словом отца, всё больше приходило понимание, зачем он всё это затеял и кто стоит перед нами.

— Так же, позволь тебе представить моего личного помощника Мисс Каил и сына моего погибшего друга из Осбурна, Кристиана Соттера, — он называл имена этих двоих с таким придыханием, словно показывал свои самые дорогие игрушки, которые были только у него.

Он гордился тем, что имеет. Я видела всю ту алчность, с которой он смотрел на нас, предвкушая то, как окупятся его вложения, и это было отвратительно.

— Дети, познакомьтесь, сегодня наш гость Мистер Виктор Вайн — ректор Академии Магических Исскуств Роаны.

Мне было пятнадцать, и я боялась отца больше, чем кого бы то ни было в мире. Он казался всемогущим. Я была готова уйти из этого дома и знала, что мне это будет позволено лишь потому, что я была не нужна до определённого времени. Но сейчас я видела уже иной расклад — он включил меня в список ценностей, которые нужны ему под рукой.

Что-то глубинное и темное заворочалось где-то в душе, словно диковинное чудовище, оно распускало свои лепестки, окутывая сердце и разум. Пока они говорили, смеялись, ели и пили, обсуждая наше с Джесси будущее, я решила, что не стану больше ни молчать, ни подчиняться. Весь вечер не отрываясь я смотрела на отца, пока не почувствовала знакомый обжигающий взгляд уже на себе.

«Здесь твоя власть и сила в прямой зависимости от неё».

Слова Мисс Каил всплыли в сознании сами собой, заставляя выпрямиться и прямо взглянуть на него в ответ. Я усмехнулась уголками губ, точно бросая ему вызов. Они все рассматривали меня, как жертву. Для одного, я нужна была, чтобы повысить его могущество в обществе. Для другого, чтобы усилить его сущность. Они оба полагали, что умнее, сильнее и у меня нет другого выхода, кроме как играть по их правилам. Что ж, по всей видимости, их никто не предупредил, что у меня совсем другие планы.

Словно увидев что-то такое в моем взгляде, Кристиан нахмурился, а моя улыбка, напротив, стала шире и дружелюбнее.

— Что такое, Кристиан? Не нравится еда? — изогнув бровь, поинтересовалась я. — Так не заставляй себя. Не ешь.

— Всё в порядке, — сказал он, продолжая изучать меня задумчивым взглядом.

— Хорошо, если так, — благодушно кивнула я.

Я не должна больше бояться. Страх лишь загонит меня в угол, откуда я уже никогда не смогу выбраться. Кем бы он ни был, что бы ни сотворил отец, я должна пытаться изменить исход столько, сколько смогу.

Мне необходимо было продержаться ещё несколько дней, до экзаменов, прежде, чем что-то предпринимать. Весь остаток вечера, я вела себя так, как и положено дочери рода Ро, которая готовится к поступлению в лучшее учебное заведение страны. Живо участвовала в беседе, интересовалась вступительными экзаменами, изображала восторг и предвкушение. Мне нужно было выиграть время, и лишь покорность могла мне его с лихвой дать.

Когда после ужина, я вошла в свою комнату, то не сразу заметила маленькую серую книжку на своей прикроватной тумбочке, а сверху на ней лежал крошечный лист бумаги, и маминым почерком было выведено всего три слова:

«Ты моя девочка»

Открыв крошечную книжечку я, наконец, смогла сообразить, что это такое. Депозит в королевском банке Роаны открытый на моё имя имел внушительный вклад, на который можно было безбедно существовать долгие годы.

Опустившись на краешек постели, я вдруг почувствовала себя уверенней. Я не была одна. Моя мать говорила о своей поддержке так, как умела, и этого уже было достаточно. Она не пойдёт в открытую против воли отца, но она бросила мне спасательный круг, на который я не могла и рассчитывать. А, ещё, я могла надеяться, что дядя Майкл так же не отвернётся от меня.

Это были последние дни весны. Последние дни, когда мы с братом вот так, бок о бок друг с другом, ходили в школу. Я плохо понимала, что на самом деле всё это вот-вот подойдёт к концу и никогда не задумывалась над тем, что однажды буду так отчаянно тосковать по этому времени. Да, мы с Джесси всегда отличались от наших сверстников. Было ли это отличительной чертой нашего воспитания или в нас пела древняя кровь некромантов? Кто знает, почему, несмотря на юные тела, мы были чуточку умнее, расчетливее и порой хладнокровнее тех детей, что нас окружали. Но так было. И мы могли не чувствовать себя изгоями только потому, что могли видеть своё отражение друг в друге.

Это был ясный солнечный день. Эйвери расцвел и наполнился ароматами весенних цветов. В воздухе витало то самое настроение, которое порой укутывает сердца школьников в преддверии долгожданных каникул! А, ещё это был день последнего экзамена. По результатам предыдущих, в нашем классе образовалась тройка лидеров: Кристиан, Джесси и я. Как к нам прибился Кристиан, лично для меня оставалось загадкой, хотя бы потому, что одним из экзаменов была мировая история. Что этот… мог знать о нашем мире? Когда успел выучить или, быть может, он не первое столетие живет под солнцем этого мира? Я не знала и старалась об этом не думать. Это был мой последний день в этом городе, доме, семье.

— Может быть, тебе просто уехать? — тихо спросил Джесси, пока мы шли по направлению к школе.

— Нет, — покачала я головой, — не хочу.

— Почему? Не слишком ли самонадеянно идти лоб в лоб в противостоянии с отцом?

— Именно так я и собираюсь поступить, — глубоко вздохнула я.

— Я всё равно не понимаю, — очередь качать головой настала уже для Джесси. — Что если он просто посадит тебя под замок? Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия?

— Я просто так хочу.

— Это слишком рискованно…

— Я так хочу.

— Почему у меня такое чувство, что ты готовишься поджечь мост, а я остался на другой стороне? — пробормотал он.

— Потому что я уезжаю, а ты нет. И ты в чем-то прав… есть кое-что, о чем я не осмеливаюсь с тобой поговорить, — тихонько пробормотала я.

— Это я уже понял, Лиз, — просто ответил Джесси. — Пусть я не предаю такое большое значение эмоциям, и ты их старательно гасишь последние месяцы, но я всё же не идиот. Но, если ты не хочешь, то я не стану настаивать. У меня много своих дел, о которых стоит переживать, — пожал он плечами.

Когда Джесси хотел, он легко мог изобразить полнейшее безразличие и, пожалуй, только я видела в этом обиду.

Мне хотелось сказать, что я всё-всё расскажу ему после экзамена, но я не знала, как стоит поступить правильно⁈ Как я могу сделать это и оставить наедине с семьёй и знанием, которое в итоге может стать очень опасным для него? Как он отреагирует? Разрушит ли это его восприятие отца, рядом с которым ему придётся оставаться ещё долгие годы и зависеть от него? Я не знала, как будет правильно и не знала, у кого спросить совет.

— Это всё моё бестолковое сердце, — пробормотала я.

— Что? Передумала признаваться? — изогнув бровь, спросил брат. — Это правильно. По сути те, кто занимается подобными признаниями эгоисты. Им тяжело тянуть свои эмоции самостоятельно, они не могут справиться с ними и решают вывалить их на ни в чем неповинных людей. Как сходить по нужде, не находишь? Мол, я облегчился и отлично, а что делать другому с этим со всем, их не волнует совершенно.

Тогда я действительно подумала, что он прав. Джесси как всегда был до неприличия прямолинеен, но именно его слова убедили меня в том, что порой лучше прикусить язык и промолчать. Он не обязан тащить на себе мои проблемы. Я не должна взваливать это на него и лишать возможности просто жить счастливо, как наследнику древнего и богатого рода.

— Ты прав, — улыбнулась я. — О, боже, все святые воплоти, ты только взгляни! Летнюю коллекцию подвезли! — взвизгнула я, бросившись к витрине магазина Мисс Лавин.

За прозрачным стеклом выстроились в ряд потрясающие летние туфли самых дерзких и модных оттенков! Как я обожала этот магазин, и как отчаянно я старалась сморгнуть с глаз слёзы, уставившись якобы восторженным взглядом на лимонные босоножки.

— О, нет, только не сейчас! Пойдём, прошу тебя, не так много времени осталось, ну же! — потянул он меня за руку, уводя с улицы Роз.

Вернувшись со школы, я тут же поднялась к себе в комнату и, затворив за собой дверь, достала из шкафа заранее подготовленный саквояж, чемодан с одеждой и ещё один с моими инструментами, образцами и заготовками. Даже мёртвую крысу, которая за три года расследования обзавелась именем Мисс Фэтти, решено было прихватить в надежде раскрытия однажды деталей её гибели. Телеграмма дяде Майклу отправлена, билеты на поезд куплены, заявление об отправке аттестата в колледж при министерстве полиции города Ривдэйл подано. Казалось, я была полностью готова, но сердце моё заходилось всё равно. Я так сильно волновалась, что то и дело начинала задыхаться. В какой-то момент просто с силой ударила себя по коленям и велела себе собраться и успокоиться.

— Ты должна прыгнуть, Лиз. Только ты одна! — приказала я себе, взяла вещи и последовала вниз. Туда, где был кабинет отца.

У самой его двери мной вновь овладела нерешительность, но я тут же отринула её, и набрав в грудь побольше воздуха, постучала.

— Войдите, — послышался голос Эдварда Ро, и я поспешила войти, пока не передумала и не решила просто сбежать.

Внутри привычно пахло табаком, бренди и разогретым на солнце деревом. Отец сидел за своим широким столом, а напротив него пристроились Алан, Мисс Каил и Кристиан… Кажется у меня вот-вот должна была начаться паническая атака, но я с силой сжала ручки саквояжа, что слегка отрезвило и напомнило зачем я здесь.

— О, Лизи, — легкая улыбка на губах отца тут же испарилась, стоило ему увидеть то, что было у меня в руках. — Что всё это значит? — нахмурился он.

— Я, — тяжело сглотнув, немного хрипло начала я, — пришла попрощаться. Я уезжаю сегодня, — выпалила я, теряясь в словах.

— Что, прости? — прищурился он, а я оказалась под прицелом четырёх встревоженных пар глаз.

Как это ни парадоксально, но самыми обеспокоенными выглядели Кристиан и Мисс Каил.

— Что за чушь ты несёшь⁈

— Я зашла поговорить с тобой с глазу на глаз, — попыталась я взять инициативу в беседе на себя. Но не тут-то было.

— Отчего же? Алан и я уже привыкли к твоим выкрутасам, так может тебе стоит опозориться и перед Мисс Каил с Кристианом? Ну, что же ты? Дерзай, моя дорогая!

Я опустила глаза в пол, слушая его обличительную тираду, как могло показаться, смущаясь перед чужими людьми. На самом деле внутри меня всё горело огнём. Это было столь сильное, разрушительное чувство к которому я была не готова.

— Куда ты собралась? В этот затрапезный колледж? Чтобы что⁈ Расследовать смерти бедняков, сутками напролёт копаться в чужих кишках и дерьме! Что это за мечта: стать навозным жуком⁈ Что за глупости рождаются в твоей бесполезной голове⁉

Мои губы сами собой расползлись в усмешке, и я покачала головой, взглянув на отца из-под бровей.

— Я лучше буду копаться в дерьме бедняков, чем разгребать твоё, — почти шепотом, зло сказала я, встретившись с ним взглядом. — Ты, правда, хочешь говорить при них, — не скрывая своей злости и пренебрежения, кивнула я в сторону Мисс Каил.

Положив свои вещи на пол, я подошла к тому месту, где сидела эта женщина и опустила ладони ей на плечи, заметив, как она вздрогнула от моего прикосновения. Я слегка сжала их и вновь взглянула на отца.

— Которая из этих псин моя, а? Эта? — схватив за волосы помощницу отца, даже не успев подумать о том, что творю или насколько такое поведение несвойственно мне.

Всё, о чем я могла думать в этот момент, что чувствовать — это всепоглощающая злость и ярость, которая затмевала собой всё вокруг. Ещё каких-то пять минут назад я так боялась их: Лесу, Кристиана, отца, но сейчас я даже не могла понять почему⁈ А, самое странное, мне вдруг показалось, что Мисс Каил не имеет ничего против моего поведения! И даже странным образом, получает удовольствие от всего происходящего.

— О, нет, — усмехнулась я вновь, встретив полный ярости взгляд отца.

Казалось, он онемел от того, какой увидел меня сейчас и никак не мог прийти в себя.

— Прости, эта же твоя, — с силой натянув волосы Лессы, я резко отпустила её. — Тогда это моя? — кивнула я в сторону Кристиана.

— Что ты творишь⁈ — вдруг рявкнул отец с такой силой, что, кажется, стекла в окнах его кабинета зазвенели.

Алан вжался в спинку кресла, лицо отца раскраснелось и пошло пятнами. Пожалуй, лишь Кристиан и Лесса выглядели совершенно спокойными. Они просто наблюдали за происходящим.

— Нет, отец, лучше скажи мне, что сотворил ты⁉ — двинулась я в его сторону.

Гнев лишил меня чувства самосохранения. Я ощущала себя так, что ещё пара шагов, и я голыми руками вцеплюсь ему в горло, даже примерно не представляя, насколько смешно это будет выглядеть.

Казалось, то, что я сказала, сняло огромный груз с его плеч. Он вдруг улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла. И этот его взгляд полный снисходительного превосходства, совершенно вывел меня из себя.

— Что ж, раз ты всё знаешь, то пожалуй нам стоит поговорить, как взрослым людям, — сложил он руки в замок на животе. — Я открыл для тебя золотую дверь в этот мир, моя дорогая. И стоит тебе немного поразмыслить над этим, и ты тоже это поймешь. Не сделав ничего ты получила всё, о чем другие и мечтать не смеют!

— Как ты можешь говорить такую чушь и свято верить в неё? — прошептала я. — Не ты ли так любишь повторять, что бесплатно в этой жизни ничего не бывает?

— А, разве платить за дорогие вещи это ненормально? И, разве не может процесс оплаты приносить удовольствие? Не криви душой, Лизи, ты прекрасно знала, что однажды тебе придётся делать то, что велит тебе семья. Не проще и выгоднее ли принять то, что предлагаю я, чем стать безвольной куклой, как твоя мать?

— Это было решать мне! — заорала я в ответ, совершенно позабыв о том, кто я, где и как следует себя вести.

В ответ отец расхохотался так искренне и открыто, как не позволял себе ни разу за всю мою жизнь.

— Решать тебе⁈ — отсмеявшись, промямлил он. — Тебе⁈ Кто ты такая, чтобы что-то решать в мире, где всё принадлежит мне и есть лишь благодаря мне! Кто ты такая⁈ Будь ты моей истинной дочерью, то благодарила бы меня за такую возможность, стоя на коленях! А не устраивала этих безобразных, дешёвых сцен!