Глава 14. Ночной замок

«Он жил в разрушенной цитадели, где ветер гулял по коридорам, как неприкаянный призрак. Я думала, что увижу трон из черепов и стены, увешанные цепями. А увидела пыльные книги, холодный камин и пустые тарелки на столе. “Ты живёшь как монах”, — сказала я. “Я живу как человек, которому нечего доказывать”, — ответил он. И я подумала: может, это и есть настоящая свобода? Не власть, не сила, не магия. А возможность быть собой. Даже если ты — тёмный властелин. Даже если весь мир считает тебя монстром».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Ночь опустилась на королевство тяжёлым бархатным одеялом.

Элиан стояла у окна своей комнаты и смотрела, как луна медленно выползает из-за туч, подсвечивая серебром крыши дворца. Где-то внизу, в саду, ухал филин — низко, протяжно, как плач. Где-то лаяла собака — злобно, надрывно, будто чуяла что-то, недоступное человеческому слуху.

— Госпожа, вы уверены, что хотите идти? — спросила Тисса, кутаясь в шерстяной платок.

Она стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на Элиан с таким выражением, будто та собралась не в лес, а на эшафот.

— Уверена, — ответила Элиан, застёгивая плащ.

Плащ был тёмным, почти чёрным, с глубоким капюшоном, который скрывал лицо. Тисса купила его на рынке — тайно, по просьбе госпожи, — и теперь жалела об этом.

— А если вас увидят? — не унималась она. — А если поймают? А если…

— Если поймают — скажу, что хотела помолиться в лесу, — перебила Элиан. — Святым можно.

— Но не ночью же!

— Ночью — особенно, — усмехнулась Элиан. — Ночью богиня лучше слышит. Или мне так говорили.

Тисса хотела возразить, но передумала. Она уже поняла, что спорить с госпожой бесполезно. Если Элиан что-то решила — она это сделает. Даже если это безумно. Даже если это опасно. Даже если это может стоить ей жизни.

— Возвращайтесь до рассвета, — только и сказала Тисса.

— Постараюсь, — кивнула Элиан.

Она открыла дверь и шагнула в коридор.

Коридоры дворца были пусты.

Только стражники изредка попадались навстречу — сонные, зевающие, с факелами в руках, которые чадили и коптили, оставляя на потолке чёрные копоть. Элиан проходила мимо них бесшумно, как тень, — благо, тёмная магия, которой учил её Дариан, помогала сливаться с темнотой.

Выйти за ворота оказалось проще, чем она думала.

Караульный спал, прислонившись к косяку, и даже не пошевелился, когда Элиан скользнула мимо. Она задержала дыхание, пригнулась, переждала, пока кто-то не кашлянул в темноте, — и побежала.

Лес встретил её запахами.

Пахло грибами, прелой листвой, сыростью. Где-то в овраге журчал ручей — вода звенела по камням, как колокольчики. Где-то ухал филин — уже ближе, чем во дворце, — будто предупреждал о чём-то.

Элиан шла быстро, не оглядываясь.

Светлячок над головой горел ровно — золотой шар, парящий в воздухе, разгонял тьму на несколько шагов вперёд. Она знала эту тропу наизусть, но всё равно проверяла каждый шаг: коряга, камень, яма. В прошлой жизни она споткнулась здесь и сломала ногу. В этой — не повторит ошибку.

Через час лес начал редеть.

Деревья становились ниже, корявее, будто кто-то вырвал их из земли и посадил обратно, не заботясь о красоте. Земля под ногами изменилась — из мягкой, лесной, в жёсткую, каменистую. Пахло гарью. Старой, давней, но не выветрившейся до конца.

Запретные земли.

Элиан остановилась на краю.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась выжженная пустошь. Ни деревьев, ни кустов, ни травы. Только серая земля, усеянная камнями, и низкое небо, такое же серое, будто кто-то смешал краски и забыл добавить цвета.

Луна висела прямо над горизонтом — огромная, жёлтая, как глаз чудовища. Её свет ложился на камни, превращая их в причудливые фигуры: вот человек, а вот зверь, а вот кто-то, застывший в молитве.

Элиан поёжилась и пошла дальше.

Темница встретила её холодом.

Не просто холодом — стужей. Такой, что пробирала до костей, заставляла зубы стучать, а пальцы — неметь. Элиан запахнула плащ плотнее, но это не помогло. Холод был везде: в воздухе, в камнях, в воде, которая капала с потолка — кап, кап, кап.

Стражники спали.

Как всегда.

Они даже не шевелились, когда Элиан проходила мимо — только один всхрапнул громче обычного, да другой почесал нос во сне. На столе стояли грязные кружки, валялись карты, воняло перегаром и кислой капустой.

Элиан поморщилась, перешагнула через чью-то ногу и шагнула в темноту коридора.

Светлячок зажёгся сам собой — золотой шар, парящий над её головой, разгонял тьму на несколько шагов вперёд. Стены подземелья были влажными, покрытыми каким-то липким налётом, который блестел в свете магии. С потолка капала вода — кап, кап, кап. Звук отдавался эхом, как шаги невидимого преследователя.

Элиан поёжилась и пошла быстрее.

Сегодня Дариан был не один.

Рядом с ним, на полу, сидел… кот.

Огромный, чёрный, с жёлтыми глазами, которые светились в темноте, как два маленьких фонаря. Кот смотрел на Элиан с таким выражением, будто она была не святой, а надоедливой мухой, которую стоило бы прихлопнуть.

— Это… — начала Элиан, замирая на пороге.

— Мур, — закончил Дариан. — Мой… компаньон.

— Компаньон? — переспросила Элиан, не веря своим ушам.

— Он пришёл сам, — пояснил Дариан, поглаживая кота за ухом. — Месяц назад. Просто появился из темноты и остался.

— И ты его не съел?

— Я не ем котов, — усмехнулся Дариан. — Я вообще мало кого ем. Триста лет голода — плохая привычка.

Кот мурлыкнул — низко, довольно, будто подтверждая слова хозяина.

— Он… красивый, — сказала Элиан, делая шаг вперёд.

— Не подходи, — предупредил Дариан. — Он кусается.

— Кто? Кот?

— Он.

Элиан остановилась.

Кот смотрел на неё немигающим взглядом. Жёлтые глаза, вертикальные зрачки, шерсть, которая топорщилась на загривке — да, этот кот явно не был простым.

— Ладно, — сказала Элиан, садясь на пол на безопасном расстоянии. — Не буду.

— Умная девочка, — одобрил Дариан.

— Не называй меня девочкой.

— А кем тебя называть? Святой?

— Элиан, — ответила она. — Просто Элиан.

Он кивнул.

Кот фыркнул.

Сегодня Элиан принесла не только еду.

В сумке — хлеб, сыр, вяленое мясо, фляга с вином, тёплый плед и маленький пузырёк с мёдом. И ещё — свечи. Толстые, восковые, которые она стащила из дворцовой кладовой.

— Это зачем? — спросил Дариан, глядя, как она просовывает их через решётку.

— Чтобы было светлее, — ответила Элиан. — Ты же не можешь читать в темноте.

— Я могу, — сказал он. — Но не хочу.

— Вот видишь.

Она достала трутницу, высекла искру и зажгла одну из свечей. Пламя вспыхнуло — жёлтое, живое, с синеватым язычком в основании. Запахло воском и дымом.

Кот прищурился и чихнул.

— Ему не нравится, — заметил Дариан.

— А мне плевать, — ответила Элиан, зажигая вторую свечу.

Она расставила их вдоль решётки — теперь в подземелье стало почти уютно. Тени плясали на стенах, выхватывая из темноты лица, камни, кристалл.

— Ты сегодня щедра, — сказал Дариан.

— Сегодня я в хорошем настроении, — ответила Элиан. — Я прошла испытание. Я жива. Я здесь. Чего ещё желать?

— Свободы, — сказал он.

— Свобода придёт, — пообещала она. — Не сразу. Но придёт.

После ужина — чтение.

Элиан открыла книгу — «Легенды южных морей» — на закладке и начала читать:

— «…и тогда великий маг Кайрен поднял руки к небу и призвал ветер. И ветер пришёл — сильный, яростный, сметающий всё на своём пути. Корабли врага разлетелись в щепки, как детские игрушки. А люди Кайрена остались невредимы, потому что ветер любил своего хозяина и не смел тронуть тех, кто был под его защитой…»

Дариан слушал с закрытыми глазами. Его лицо было спокойным, почти безмятежным — впервые за всё время, что Элиан его знала.

Кот тоже слушал. Он сидел у ног Дариана, положив голову на лапы, и смотрел на Элиан немигающим взглядом.

— Ты тоже хочешь сказку? — спросила она у него.

Кот моргнул.

— Ладно, — сказала Элиан. — Слушай.

Она читала дальше.

Голос её звучал в тишине подземелья, как колыбельная. Свечи мигали, отбрасывая золотые блики на стены. Вода капала — кап, кап, кап.

— «…и когда ветер утих, Кайрен посмотрел на своих людей и сказал: “Мы победили. Не потому, что мы сильнее. А потому, что мы — вместе”».

Дариан открыл глаза.

— Красивая история, — сказал он.

— Правдивая, — ответила Элиан. — В каждой легенде есть доля правды.

— Как в тебе, — заметил он.

— Как во мне, — согласилась она.

Перед уходом Элиан подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Худую, длинную, с выступающими суставами. Элиан взяла её в свои — маленькие, тёплые, с короткими ногтями — и сжала.

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Кот мявкнул — требовательно, нетерпеливо.

— И ты ждёшь, — усмехнулась Элиан. — Я поняла.

Она отпустила руку Дариана, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Береги себя, — сказал он. — Пожалуйста.

— Постараюсь, — ответила она.

И шагнула в темноту.

Ночью Элиан не спала.

Она лежала на спине, глядя на потолок. Паучок закончил свою паутину и теперь сидел в центре, терпеливо дожидаясь завтрака.

— Ты знаешь, — сказала она ему, — он завёл кота.

Паучок зашевелил лапками.

— Огромного, чёрного, с жёлтыми глазами. Он смотрит на меня так, будто я — враг.

Паучок замер.

— Может, так и есть, — сказала Элиан. — Может, я действительно враг. Для него. Для мира. Для всех.

Она вздохнула.

— Но почему мне всё равно?

Паучок не ответил.

Он вообще редко отвечал.

Элиан закрыла глаза.

И перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

Жёлтые глаза кота.

И тихий голос: «Потому что ты всегда приходишь».

— Завтра, — прошептала она. — Я приду завтра.