Глава 18. Он видит меня

«Я думала, что хорошо умею прятаться. Годы во дворце, годы притворства, годы улыбок тем, кто желал мне смерти — всё это сделало меня мастером маскировки. Но он смотрел на меня и видел. Не святую. Не дочь короля. Не предательницу. А просто — меня. Испуганную, уставшую, сломленную. И не отворачивался. “Ты не такая, какой хочешь казаться”, — сказал он. “А какая?” — спросила я. “Живая”, — ответил он. И я заплакала. Потому что никто никогда не называл меня живой. Только — святой. Только — избранной. Только — жертвой. А он сказал: “Живая”. И это было страшнее любой магии. Потому что это было правдой».

— Из дневника Элиан, последняя страница

На следующее утро Элиан проснулась оттого, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь! — Тисса стояла над ней с таким испуганным лицом, будто случилось что-то ужасное.

— Что? — Элиан села на кровати, протирая глаза. — Что случилось?

— Его светлость Аэрон прислал за вами. Сказал, что это срочно. Он ждёт вас в малой гостиной.

Элиан взглянула в окно. Солнце только вставало — небо было розовым, с золотыми краями. Рань, чем обычно.

— Скажи ему, что я сейчас приду, — сказала она, спуская ноги с кровати.

Тисса кивнула и выбежала из комнаты.

Элиан встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной воды. Вода пахла железом и почему-то мятой — наверное, кто-то бросил в кувшин веточку для свежести. Она вытерлась грубым льняным полотенцем, натянула платье — сегодня выбрала тёмно-синее, строгое, почти траурное — и вышла в коридор.

Аэрон ждал её в малой гостиной.

Он стоял у окна, повернувшись спиной к двери, и смотрел на сад. Плечи его были напряжены, руки сцеплены за спиной. Белый плащ, расшитый серебром, ниспадал до пола, и в утреннем свете он казался призрачным — почти нереальным.

— Вы хотели меня видеть, — сказала Элиан, закрывая за собой дверь.

Аэрон обернулся.

Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Но глаза… в глазах металось что-то. Беспокойство? Нет, скорее… подозрение.

— Вчера вы снова были в лесу, — сказал он, не здороваясь.

— Я была на медитации, — ответила Элиан, садясь на стул. — Как и всегда.

— Вы были не в лесу, — возразил он. — Вы были за горами. В Запретных землях.

Элиан внутренне сжалась, но лицо не дрогнуло.

— Это ошибка, — сказала она. — Я была в лесу. На том же месте, что и всегда.

— Мои люди видели вас, — сказал Аэрон, подходя ближе. — Вы шли на юг. К храму.

— Ваши люди ошиблись, — ответила Элиан, глядя ему прямо в глаза. — Или солгали. И то, и другое — грех.

Он остановился в двух шагах от неё.

— Вы что-то скрываете, — сказал он. — Я чувствую.

— Каждый что-то скрывает, — ответила Элиан. — Даже вы.

Он замер.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего, — она улыбнулась. — Просто мысли вслух.

Он смотрел на неё долго, изучающе, будто пытался прочитать мысли.

— Берегитесь, Элиан, — сказал он. — Богиня не прощает лжи.

— А я и не лгу, — ответила она. — Я просто не говорю всей правды.

Она встала, поклонилась и вышла из гостиной, не дожидаясь ответа.

Вернувшись в комнату, Элиан села на кровать и закрыла лицо руками.

— Что я делаю? — прошептала она. — Зачем я это сказала?

Тисса, которая ждала её с завтраком, замерла у двери.

— Госпожа? — робко спросила она. — Всё в порядке?

— Всё отлично, — ответила Элиан, поднимая голову. — Просто… я устала. Устала лгать. Устала притворяться. Устала быть той, кем меня хотят видеть.

— Тогда будьте собой, — сказала Тисса. — Здесь, в этой комнате. Со мной. Я никому не скажу.

Элиан посмотрела на неё долгим взглядом.

— Ты хорошая, — сказала она. — Слишком хорошая для этого мира.

— Мир не меняется, — ответила Тисса. — Меняемся мы.

— Умные слова, — удивилась Элиан. — Откуда?

— Сама придумала, — покраснела Тисса. — Думаю иногда. Когда вас нет.

— Продолжай думать, — сказала Элиан. — Это полезно.

Она взяла с подноса круассан, откусила. Шоколад растёкся по языку — горьковатый, тёплый, почти живой.

— Сегодня я пойду в лес, — сказала она. — Даже если придётся ползти.

— Госпожа, вы не можете! — всплеснула руками Тисса. — Вы ещё слабы!

— Могу, — ответила Элиан. — Я святая. Я могу всё. Даже то, что меня убивает.

Она доела круассан, выпила кофе — чёрный, горький, с пенкой — и встала.

— Помоги мне одеться.

Тисса вздохнула, но спорить не стала.

В этот раз Элиан шла в Тенебрис не одна.

Её преследовали.

Она заметила их, когда пересекала Запретные земли — две тени, которые двигались параллельно, на расстоянии, но не приближались. Люди Аэрона. Разведчики. Шпионы.

Элиан ускорила шаг, свернула между камнями, нырнула в расщелину. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыли чёрные точки.

— Ты здесь? — прошептала она, касаясь чёрной нити на пальце.

— Здесь, — ответил голос в голове. — Что случилось?

— За мной следят. Я не могу прийти сегодня.

— Тогда не приходи, — сказал Дариан. — Твоя безопасность важнее.

— А как же ты? Ты будешь голодать.

— Я привык, — ответил он. — Триста лет привыкал.

— А я не привыкну, — сказала она. — Я приду. Даже если придётся ползти.

— Ты упрямая, — сказал он.

— А ты — нет? — спросила она.

— Я — тёмный властелин, — усмехнулся он. — Моё упрямство — легендарно.

— Тогда мы друг друга стоим, — сказала Элиан.

— Стоим, — согласился он.

Она выждала ещё час, прячась между камнями. Тени не уходили. Они ждали.

Элиан приняла решение.

Она вышла из укрытия и пошла не к темнице, а к лесу. Пусть думают, что она медитирует. Пусть докладывают Аэрону, что святая молится на горе. Главное — не ведут к Дариану.

В лесу было тихо.

Пахло грибами, прелой листвой, сыростью. Где-то в овраге журчал ручей — вода звенела по камням, как колокольчики. Где-то ухал филин — низко, протяжно, как плач.

Элиан села на пень, закрыла глаза и сделала вид, что молится.

На самом деле она говорила с Дарианом.

— Они всё ещё здесь, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я чувствую их.

— Ты можешь их убить?

— Могу, — ответил он. — Но не хочу.

— Почему?

— Потому что они не враги. Они такие же жертвы, как и я.

Элиан вздохнула.

— Ты слишком добр для тёмного властелина, — сказала она.

— А ты слишком жестока для святой, — ответил он. — Может, мы друг друга уравновешиваем?

— Может, — согласилась она.

Она просидела на пне до темноты.

Тени ушли только когда солнце село. Наверное, им надоело ждать, или они решили, что святая действительно молится.

Элиан поднялась, размяла затёкшие ноги и пошла обратно.

В темницу она не пошла.

Сегодня она не могла рисковать.

Вернувшись во дворец, Элиан застала Тиссу в слезах.

— Госпожа! — служанка бросилась к ней. — Я так волновалась! Вас не было так долго!

— Я в порядке, — ответила Элиан, снимая плащ. — Просто задержалась.

— Его светлость Аэрон спрашивал о вас, — сказала Тисса, вытирая слёзы. — Я сказала, что вы молитесь в саду.

— Умница, — похвалила Элиан. — Ты настоящий друг.

— Я просто служанка, — ответила Тисса.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты — друг. И я этого не забуду.

Она легла на кровать и закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Прости, что не пришла.

— Не извиняйся. Ты сделала правильно.

— Завтра я приду, — пообещала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

Элиан улыбнулась.

— Спокойной ночи, Дариан.

— Спокойной ночи, святая.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Он видит меня. Настоящую. Ту, которую никто не видит. И не отворачивается. Может, это и есть любовь? Или просто — человечность? Не знаю. Но мне это нравится. Очень».