Глава 22. Платок, который я забыла

«Я обронила платок. Маленький, белый, с вышитыми инициалами. Тот самый, который Тисса подарила мне на день рождения. Я не заметила, как он выпал из кармана. Не заметила, как он упал на каменный пол темницы. Не заметила, как Дариан поднял его. А он поднял. И спрятал. И потом, когда я ушла, долго смотрел на вышитые буквы. “Э. Т.” — Элиан тен’Шади. Он знал. Он уже знал, кто я. Но ничего не сказал. Не спросил. Не обвинил. Просто ждал. Ждал, когда я сама расскажу. И я рассказала. Потому что не могла больше лгать. Не ему. Не себе. Не тому, что между нами росло, как цветок в пустыне».

— Из дневника Элиан, последняя страница

После первой вылазки Элиан чувствовала себя странно — как будто внутри неё открылось что-то новое. Не магия. Не страх. Что-то другое. Азарт? Или просто — вкус свободы.

Вернувшись во дворец, она долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, сбивая простыни в комки, и никак не могла найти то самое положение, когда тело забывает о себе, а сознание уплывает в тёплую пустоту сна. За окном шумел дождь — мелкий, осенний, навязчивый. Капли били по стёклам, стекали вниз, оставляя мокрые дорожки.

Элиан встала, подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Внизу, во дворе, горел одинокий фонарь — жёлтое пятно в темноте. Под ним маячила фигура стражника, закутанного в плащ. Он курил трубку, и дым поднимался вверх, смешиваясь с дождевой водой.

— Не спится? — раздался голос в голове.

— Не спится, — ответила Элиан, касаясь чёрной нити на пальце.

— Думаешь о вылазке?

— О ней, — кивнула она. — И о тебе.

— Что обо мне?

— Ты бы хотел быть там? На свободе? Сражаться?

Дариан помолчал.

— Я хотел бы быть там, где ты, — наконец сказал он. — Но не сражаться. А просто — быть рядом.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком романтичен для тёмного властелина, — сказала она.

— А ты слишком цинична для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она вернулась в кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза. Дождь за окном постепенно стихал, превращаясь в тихий шёпот. Где-то вдали ухал филин — низко, протяжно, как плач.

— Спокойной ночи, Дариан, — прошептала она.

— Спокойной ночи, святая, — ответил он.

На этот раз сон пришёл быстро.

Утро было хмурым. Дождь закончился, но небо оставалось серым, и низкие тучи висели над дворцом, как мокрые простыни.

Тисса принесла завтрак — овсяную кашу с мёдом и орехами, горячий хлеб с маслом, кружку молока и маленькое блюдце с земляничным вареньем. Варенье было густым, янтарно-красным, пахло летом и солнцем.

— Госпожа, вы сегодня какая-то сонная, — заметила Тисса, ставя поднос на стол.

— Не выспалась, — ответила Элиан, садясь за стол.

— Вам нужно больше отдыхать, — сказала Тисса. — Вы слишком много работаете.

— Работа — лучшее лекарство от глупых мыслей, — ответила Элиан, отламывая кусочек хлеба. — А глупых мыслей у меня много.

Тисса не поняла, но кивнула.

После завтрака Элиан пошла в библиотеку — ту самую, где вчера спрятала книгу. Ей нужно было забрать её и отнести Дариану.

Библиотека была пуста — только старые стеллажи, заставленные фолиантами, и пыльный воздух, в котором танцевали золотые пылинки. Элиан подошла к дальнему стеллажу, достала книгу и сунула её в сумку.

— Ты здесь, — раздался голос за спиной.

Она обернулась.

В дверях стоял Аэрон.

— Вы что-то ищете? — спросил он, входя в библиотеку.

— Я… да, — ответила Элиан, стараясь говорить спокойно. — Книгу о древних символах. Для занятий.

— И нашли?

— Нашла, — она показала книгу. — «Трактат о древней магии». Вы сами советовали.

Аэрон подошёл ближе, взял книгу из её рук и пролистал несколько страниц.

— Хороший выбор, — сказал он, возвращая книгу. — Но будьте осторожны. Не все знания полезны.

— Я знаю, — ответила Элиан.

Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Вы сегодня странная, — сказал он. — Какая-то… напряжённая.

— Просто устала, — ответила она. — Бессонница.

— Вам нужно отдыхать, — сказал он. — Великое испытание скоро. Вы должны быть в форме.

— Я буду, — пообещала она.

Он кивнул и вышел из библиотеки.

Элиан выдохнула.

— Почти попалась, — прошептала она.

Она сунула книгу в сумку и вышла вслед за ним.

В тот же вечер Элиан снова пошла в лес.

Она знала, что за ней следят. Чувствовала взгляды на спине, слышала шорох шагов за поворотом. Но не оборачивалась. Пусть видят, что она идёт в лес. Пусть думают, что молится. Пусть докладывают Аэрону, что святая благочестива и набожна.

Она свернула с тропинки, углубилась в чащу, и, когда тени сгустились настолько, что можно было скрыться, — нырнула в расщелину между камнями.

Стражники прошли мимо, не заметив.

Элиан выждала ещё минуту, потом вылезла из укрытия и побежала.

К темнице. К нему.

Дариан встретил её вопросом:

— Ты сегодня поздно.

— За мной следили, — ответила Элиан, садясь на пол. — Пришлось делать крюк.

— Аэрон?

— Аэрон, — кивнула она. — Он становится всё подозрительнее.

— Ты должна быть осторожнее, — сказал Дариан. — Если он узнает…

— Не узнает, — перебила Элиан. — Я слишком хорошая лгунья.

Она достала из сумки книгу и протянула ему через решётку.

— Это тебе.

Дариан взял книгу, пролистал несколько страниц.

— «Трактат о древней магии», — прочитал он. — Где ты это взяла?

— Украла, — усмехнулась Элиан. — Из библиотеки Аэрона.

— Ты рисковала, — сказал он.

— Я всегда рискую, — ответила она. — Это моё хобби.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Серые глаза — в темноте они казались почти чёрными — изучали её лицо, её руки, её дрожащие пальцы.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила она.

После ужина они пили чай — мятный, с мёдом и лимоном. Элиан принесла сегодня не только заварку, но и маленькое печенье — овсяное, с изюмом, которое Тисса испекла тайком от кухарки.

Кот Мур сидел на полу, у ног Дариана, и смотрел на печенье голодными глазами. Элиан не выдержала и протянула ему кусочек.

— Ты его балуешь, — заметил Дариан.

— А ты — нет? — спросила Элиан.

— Я — тёмный властелин, — усмехнулся он. — Я не должен никого баловать.

— А должен?

— Должен внушать страх, — ответил он. — Но у меня это плохо получается.

— Почему?

— Потому что я слишком часто улыбаюсь, — сказал он. — Особенно когда ты рядом.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком много говоришь для монстра, — сказала она.

— А ты слишком мало для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Они замолчали.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Только вода капала — кап, кап, кап — и кот урчал во сне.

Перед уходом Элиан подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Элиан взяла её в свои и сжала.

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Ты обронила, — сказал он.

Она обернулась.

На полу, у решётки, лежал её платок. Маленький, белый, с вышитыми инициалами. Тот самый, который Тисса подарила ей на день рождения.

— Спасибо, — сказала она, подходя и забирая платок.

— Элиан, — снова сказал он.

— Мм?

— Кто ты на самом деле?

Она замерла.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Я имею в виду, — сказал он, — что ты не просто служанка. И не просто беглянка. Ты — кто-то ещё.

— Я та, кто приносит тебе хлеб, — ответила она. — Этого недостаточно?

— Не знаю, — ответил он. — А ты?

Она не ответила.

Просто сунула платок в карман и вышла из темницы.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Он знал. Он уже знал.

Но ничего не сказал. Не спросил. Не обвинил.

Просто ждал.

Ждал, когда она сама расскажет.

Вернувшись во дворец, Элиан не пошла в свою комнату. Вместо этого она вышла в сад. Ночь была холодной, звёздной — луна висела над горами, освещая дорожки серебряным светом.

Она села на скамейку, поджала ноги и закрыла глаза.

— Что я делаю? — прошептала она. — Зачем я лгу ему?

— Потому что боишься, — ответил внутренний голос. — Боишься, что он отвернётся. Боишься, что он увидит в тебе только святую. Боишься, что он возненавидит тебя.

— Но он не возненавидит, — сказала она. — Он другой.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, — ответила она. — Он смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. Не как на святую. Не как на дочь короля. Не как на жертву. А как на человека.

— И что ты сделаешь?

— Расскажу, — сказала она. — Скоро. Когда буду готова.

Она встала, отряхнула платье и пошла обратно.

В комнате было темно. Тисса оставила на столе кувшин с водой и тарелку с хлебом. Элиан выпила воды, съела кусочек хлеба и легла на кровать.

Паучок на потолке ткал свою паутину — монотонно, терпеливо, будто знал, что его работа важнее всех человеческих дел.

— Ты знаешь, — сказала она ему, — я, кажется, влюбляюсь.

Паучок замер.

— В монстра, — продолжила она. — В тёмного властелина. В того, кто должен быть моим врагом.

Паучок зашевелил лапками.

— Это глупо, — сказала Элиан. — Это опасно. Это может меня убить.

Она закрыла глаза.

И перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Но почему мне всё равно? — прошептала она.

Паучок не ответил.

Он вообще редко отвечал.