Глава 23. У нас «крот»

«Я стояла в зале совета и слушала, как Аэрон кричит: “У нас крот! Кто-то передаёт информацию тёмным!” Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Крот. Он назвал меня кротом. Маленьким, слепым грызуном, который роет ходы под землёй. Если бы он знал, кто сидит перед ним. Если бы он знал, что “крот” — это святая, которую он сам обучает магии. Если бы он знал, что его главный враг — не тёмный властелин, а девчонка в сером платье, которая улыбается ему в лицо и желает смерти за спиной. Но он не знал. И я молилась, чтобы не узнал. Хотя бы не сейчас».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Утро началось с того, что Элиан разбудили колокола.

Они звонили не переставая — низко, протяжно, заунывно, будто оплакивали кого-то. Звук проникал сквозь стены, сквозь одеяло, сквозь подушку, которой она пыталась закрыть голову, и всё равно бил по ушам, отдаваясь в позвоночнике неприятной вибрацией.

— Тисса! — крикнула Элиан, не открывая глаз. — Что это?

— Совет, госпожа! — ответила Тисса, вбегая в комнату. — Его светлость Аэрон созвал всех на совет. Говорят, что-то случилось!

Элиан села на кровати, протирая глаза. Солнце только вставало — за окном было серо и пасмурно, по стеклу барабанил мелкий дождь. Пахло сыростью и мокрой листвой.

— Что могло случиться в такую рань? — спросила она, спуская ноги с кровати.

— Не знаю, госпожа, — ответила Тисса, подавая халат. — Но его светлость велел всем быть в Большом зале через час.

— Через час? — Элиан взглянула на окно. — Он что, с ума сошёл?

— Наверное, случилось что-то важное, — прошептала Тисса.

Элиан кивнула.

— Помоги мне одеться.

Она выбрала тёмно-синее платье — строгое, почти траурное, с высоким воротом и длинными рукавами. Волосы убрала в пучок, заколола серебряными шпильками. В зеркале отражалась бледная, серьёзная девушка с тёмными кругами под глазами.

— Вы красивая, — сказала Тисса.

— Я уставшая, — поправила Элиан.

Она вышла из комнаты.

Большой зал был полон.

Жрецы, рыцари, придворные — все стояли вдоль стен, перешёптываясь и бросая друг на друга испуганные взгляды. В воздухе пахло потом, страхом и почему-то ладаном — наверное, кто-то из жрецов кадил перед началом.

Аэрон стоял в центре зала, на возвышении. Сегодня он был без плаща — только белый камзол, расшитый серебром, и серебряная диадема на платиновых волосах. Лицо его было бледным, глаза горели холодным огнём.

— Я собрал вас, чтобы сообщить важную новость, — сказал он, и голос его прозвучал под сводами, как удар грома. — У нас крот. Кто-то передаёт информацию тёмным.

Зал загудел.

Элиан стояла в первом ряду, сложив руки на груди, и старалась дышать ровно. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо было спокойным. Она научилась не показывать эмоций. Годы притворства не прошли даром.

— Мы знаем, что информация уходит через кого-то из дворца, — продолжал Аэрон. — Кто-то из вас связан с тёмными. Кто-то из вас — предатель.

— И как мы найдём его? — спросил кто-то из толпы.

— Мы устроим проверку, — ответил Аэрон. — Каждый, кто имеет доступ к секретной информации, будет допрошен. С пристрастием.

Элиан почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А если предатель — не из дворца? — спросил другой голос.

— Тогда мы найдём его и за пределами, — ответил Аэрон. — Клянусь богиней.

После совета Элиан вышла в коридор.

Тисса ждала её с кружкой горячего чая.

— Госпожа, вы бледная, — сказала она, подавая кружку. — Вам нехорошо?

— Всё в порядке, — ответила Элиан, делая глоток. Чай был мятным, с мёдом и лимоном — тёплый, успокаивающий. — Просто… новости неприятные.

— Думаете, крот действительно существует?

— Думаю, да, — ответила Элиан. — Вопрос в том, кто это.

Она не сказала, что знает ответ.

Потому что крот — это была она.

Вернувшись в комнату, Элиан села на кровать и закрыла лицо руками.

— Что я делаю? — прошептала она. — Зачем я ввязалась в это?

— Потому что ты хочешь жить, — ответил внутренний голос. — Потому что ты хочешь свободы. Потому что ты хочешь его.

— Но если меня поймают…

— Если тебя поймают, тебя сожгут. Ты знаешь это.

— Знаю, — прошептала она. — Но я не могу остановиться.

Она подняла голову и посмотрела в окно.

Дождь всё ещё шёл — мелкий, осенний, навязчивый. Капли били по стёклам, стекали вниз, оставляя мокрые дорожки.

— Не могу, — повторила она. — И не хочу.

Вечером Элиан снова пошла в лес.

Она знала, что за ней следят. Чувствовала взгляды на спине, слышала шорох шагов за поворотом. Но не оборачивалась. Пусть видят, что она идёт в лес. Пусть думают, что молится. Пусть докладывают Аэрону, что святая благочестива и набожна.

Она свернула с тропинки, углубилась в чащу, и, когда тени сгустились настолько, что можно было скрыться, — нырнула в расщелину между камнями.

Стражники прошли мимо, не заметив.

Элиан выждала ещё минуту, потом вылезла из укрытия и побежала.

К темнице. К нему.

Дариан встретил её вопросом:

— Ты сегодня поздно.

— За мной следили, — ответила Элиан, садясь на пол. — Пришлось делать крюк.

— Аэрон?

— Аэрон, — кивнула она. — Он сегодня устроил совет. Говорил о кроте.

— О кроте? — Дариан усмехнулся. — Это о тебе?

— Обо мне, — ответила Элиан. — Они ищут предателя.

— И что ты будешь делать?

— Прятаться, — ответила она. — И ждать.

— Чего?

— Случая, — сказала она. — Случая, когда мы сможем ударить.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Серые глаза — в темноте они казались почти чёрными — изучали её лицо, её руки, её дрожащие пальцы.

— Ты смелая, — сказал он.

— Или глупая, — ответила она. — Ещё не решила.

Она достала из сумки припасы — хлеб, сыр, вяленое мясо, флягу с вином — и разложила на ткани.

— Ешь, — сказала она.

— Ты не ешь? — спросил он.

— Я поем во дворце, — ответила она. — Там еды много.

— А здесь — мало, — закончил он.

— Здесь — хватает, — ответила она. — Для нас двоих.

Он взял хлеб, откусил, прожевал.

— Вкусно? — спросила Элиан, как всегда.

— Божественно, — ответил он, как всегда.

После ужина они пили чай — мятный, с мёдом и лимоном.

Кот Мур сидел на полу, у ног Дариана, и смотрел на них жёлтыми глазами. В темноте его глаза светились, как два маленьких фонаря.

— Ты боишься? — спросил Дариан.

— Чего? — переспросила Элиан.

— Что они поймают тебя, — ответил он. — Что они узнают.

— Боюсь, — призналась она. — Но не так сильно, как раньше.

— Почему?

— Потому что теперь у меня есть ты, — сказала она. — И это даёт мне силы.

Он помолчал.

— Ты слишком много на меня полагаешься, — сказал он.

— А ты слишком мало на себя, — ответила она. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласился он.

Она встала, подошла к решётке и протянула руку.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Элиан взяла её в свои и сжала.

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Береги себя, — сказал он. — Пожалуйста.

— Постараюсь, — ответила она.

И шагнула в темноту.

Поднимаясь по лестнице, она думала о том, что сказал Дариан.

«Ты слишком много на меня полагаешься».

Может, он и прав.

Но без него она была бы никем.

Просто святой.

Просто жертвой.

Просто пустым местом.

А с ним она — человек.

Живой. Настоящий. Свободный.

И ради этого стоило рисковать.

Вернувшись во дворец, Элиан застала Тиссу в слезах.

— Госпожа! — служанка бросилась к ней. — Я так волновалась! Вас не было так долго!

— Я в порядке, — ответила Элиан, снимая плащ. — Просто задержалась.

— Его светлость Аэрон спрашивал о вас, — сказала Тисса, вытирая слёзы. — Я сказала, что вы молитесь в саду.

— Умница, — похвалила Элиан. — Ты настоящий друг.

— Я просто служанка, — ответила Тисса.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты — друг. И я этого не забуду.

Она легла на кровать и закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Что будет, если меня поймают?

— Этого не случится, — сказал он. — Я не позволю.

— Ты не можешь контролировать всё.

— Могу, — ответил он. — Потому что ты — моя. И я — твой. И никто не разлучит нас.

Элиан улыбнулась.

— Ты слишком самоуверен для тёмного властелина, — сказала она.

— А ты слишком наивна для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Он назвал меня своей. И мне это понравилось. Очень».