Глава 25. Он знает

«Я снимала маскировку. Медленно, трясущимися руками, как снимают кожу с живого. Камень на груди потеплел, потом стал горячим, потом обжёт пальцы, и я почувствовала, как светлая магия возвращается — золотая, тёплая, чужая. Я думала, что он спит. Думала, что не увидит. Думала, что успею спрятать истинное лицо до того, как он откроет глаза. Я ошиблась. Он смотрел на меня. Не мигая, не дыша, не двигаясь. Просто — смотрел. Серыми глазами, в которых не было ни страха, ни злобы, ни удивления. Только — принятие. “Ты знал?” — спросила я. “Знал”, — ответил он. “И не сказал?” — “Ты не спрашивала”. И я поняла: он ждал. Ждал, когда я сама расскажу. Ждал, когда я перестану бояться. Ждал, когда я буду готова. И я была готова. Потому что больше не могла лгать. Не ему. Не себе. Не тому, что между нами росло».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Вечер выдался особенно тяжёлым.

Элиан вернулась в Тенебрис позже обычного — Аэрон задержал её после урока, заставляя снова и снова повторять одно и то же заклинание, пока у неё не закружилась голова. «Вы должны быть идеальны, — сказал он. — Великое испытание не прощает ошибок».

Она кивнула, улыбнулась и вышла.

А внутри всё кипело.

Она ненавидела его. Ненавидела его голос, его лицо, его руки, которые ложились на её плечи, когда он «помогал» ей концентрировать магию. Ненавидела то, как он пах — дорогим одеколоном с нотками сандала и цитрусов. Ненавидела то, что он был красив. Ненавидела то, что когда-то любила его.

Но больше всего она ненавидела себя за то, что до сих пор не рассказала правду Дариану.

Она шла по лесу быстро, почти бежала. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за плащ, оставляли на ткани мокрые следы. Где-то в овраге ухал филин — низко, протяжно, как плач. Где-то лаяла лиса — отрывисто, злобно, будто чуяла что-то, недоступное человеческому слуху.

Когда она спустилась в подземелье, Дариан не спал.

Он сидел на своём обычном месте — у стены, прислонившись спиной к кристаллу. В руках он держал книгу — ту самую, «Легенды южных морей», — и, казалось, даже не заметил её прихода.

— Ты сегодня поздно, — сказал он, не поднимая головы.

— Аэрон задержал, — ответила Элиан, садясь на пол. — Хотел обсудить мой прогресс.

— И как твой прогресс?

— Отличный, — усмехнулась она. — Я учусь так быстро, что он начинает подозревать.

— Подозревать что?

— Что я не такая глупая, как кажусь.

Дариан хмыкнул.

— Ты совсем не глупая, — сказал он. — Ты — самая умная из всех, кого я знаю.

— Ты знаешь только меня, — напомнила Элиан.

— И этого достаточно, — ответил он.

Она достала из сумки припасы — хлеб, сыр, вяленое мясо, кувшин с молоком, маленький пузырёк с мёдом — и разложила на ткани.

— Ешь, — сказала она.

— Ты не ешь? — спросил он.

— Я поем во дворце, — ответила она. — Там еды много.

— А здесь — мало, — закончил он.

— Здесь — хватает, — ответила она. — Для нас двоих.

Он взял хлеб, откусил, прожевал.

— Вкусно? — спросила Элиан, как всегда.

— Божественно, — ответил он, как всегда.

После ужина они пили чай.

Элиан принесла сегодня мятный, с мёдом и лимоном. Чай был тёплым, успокаивающим — он разливался по телу, согревая замёрзшие пальцы.

— Ты сегодня какая-то нервная, — заметил Дариан, глядя на неё поверх кружки.

— Просто устала, — ответила Элиан.

— Врёшь, — сказал он.

— Немного, — призналась она.

— Рассказывай, — попросил он.

Она помолчала.

— Аэрон сказал, что великое испытание будет через три дня, — наконец сказала она. — Если я пройду — меня объявят истинной святой. Если нет — сожгут.

— Ты пройдёшь, — сказал Дариан. — У тебя есть камень.

— А если камень не сработает? — спросила Элиан. — Если они почувствуют тьму?

— Не почувствуют, — ответил он. — Я сделал его специально для тебя. Он скроет любой след.

— Ты уверен?

— Уверен, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты умерла.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком добр ко мне, — сказала она.

— А ты слишком жестока к себе, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Они замолчали.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Только вода капала — кап, кап, кап — и кот Мур урчал во сне.

— Дариан, — сказала Элиан.

— Мм?

— Я должна тебе кое-что сказать.

Он отложил кружку.

— Я слушаю, — сказал он.

Она встала, подошла к решётке и начала снимать маскировку.

Теневой камень на груди потеплел, потом стал горячим, потом обжёг пальцы. Элиан почувствовала, как светлая магия возвращается — золотая, тёплая, чужая. Она наполнила её тело, её кровь, её дыхание.

Дариан смотрел на неё.

Не мигая. Не дыша. Не двигаясь.

Просто — смотрел.

Серыми глазами, в которых не было ни страха, ни злобы, ни удивления.

Только — принятие.

— Ты знал? — спросила она.

— Знал, — ответил он.

— И не сказал?

— Ты не спрашивала.

Она опустилась на колени перед решёткой.

— Я — святая, — сказала она. — Элиан тен’Шади. Незаконнорождённая дочь короля. Та, кто должна была убить тебя.

— Знаю, — сказал он.

— И ты не боишься?

— Чего? — спросил он. — Что ты убьёшь меня? Если бы хотела — уже убила бы.

— А если я обманываю? — спросила она. — Если я притворяюсь, чтобы втереться в доверие, а потом предать?

— Не предашь, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Ты приносила мне хлеб, — ответил он. — Ты сидела со мной ночами. Ты читала мне сказки. Ты плакала, когда думала, что я не вижу. Ты — не обманщица. Ты — просто… человек. Которому больно.

Элиан почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

— Почему ты не сказал? — прошептала она. — Почему не спросил?

— Потому что ты должна была сама рассказать, — ответил он. — Это твоя тайна. Не моя.

Он протянул руку через решётку и вытер её слёзы.

— Не плачь, — сказал он. — Я не злюсь.

— А должен?

— Должен, — усмехнулся он. — Но не могу.

— Почему?

— Потому что ты — первая, кто пришёл ко мне не за тем, чтобы убить. Ты пришла с хлебом. И с книгой. И с улыбкой. И я… я не хочу тебя терять.

Элиан взяла его руку в свои и сжала.

— Не потеряешь, — сказала она. — Обещаю.

— Ты слишком много обещаешь, — заметил он.

— А ты слишком мало веришь, — ответила она. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласился он.

Они сидели молча, глядя друг на друга через решётку.

Кот Мур проснулся, потянулся и подошёл к решётке. Он потёрся о прутья, потом о руку Элиан.

— Кажется, он тебя принял, — сказал Дариан.

— А ты? — спросила Элиан.

— Я — ещё нет, — ответил он. — Но скоро.

Она улыбнулась.

— Я подожду, — сказала она.

— Я умею ждать, — ответил он. — Триста лет практики.

Она засмеялась.

Смех её звенел в подземелье, как колокольчик.

— Ты сумасшедший, — сказала она.

— А ты — нет? — спросил он.

— Я — святая, — ответила она. — Сумасшествие — моя работа.

Перед уходом Элиан снова надела маскировку.

Теневой камень охладил кожу, спрятал светлую магию, сделал её снова «простой служанкой».

— Я приду завтра, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил Дариан.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Спасибо, — сказал он. — Что рассказала.

— Не за что, — ответила она.

— Есть за что, — сказал он. — Ты — смелая.

— Или глупая, — ответила она. — Ещё не решила.

Она шагнула в темноту.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Он знал.

Он знал всё это время.

Но не сказал. Не спросил. Не обвинил.

Просто ждал.

Ждал, когда она сама расскажет.

И она рассказала.

Потому что больше не могла лгать.

Не ему. Не себе. Не тому, что между ними росло.

— Что это? — прошептала она. — Любовь? Или просто — доверие?

Она не знала.

Но знала одно: теперь она не одна.

У неё есть он.

И этого достаточно.

Вернувшись во дворец, Элиан застала Тиссу в слезах.

— Госпожа! — служанка бросилась к ней. — Я так волновалась! Вас не было так долго!

— Я в порядке, — ответила Элиан, снимая плащ. — Просто задержалась.

— Его светлость Аэрон спрашивал о вас, — сказала Тисса, вытирая слёзы. — Я сказала, что вы молитесь в саду.

— Умница, — похвалила Элиан. — Ты настоящий друг.

— Я просто служанка, — ответила Тисса.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты — друг. И я этого не забуду.

Она легла на кровать и закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Ты не злишься?

— Нет, — ответил он. — Я рад.

— Чему?

— Тому, что ты больше не лжёшь, — сказал он. — Тому, что ты — это ты. Не святая. Не дочь короля. Просто — Элиан.

— А ты — Дариан, — сказала она. — Просто Дариан. Не монстр. Не тёмный властелин. Просто — мужчина.

— Который ждёт, — добавил он.

— Который ждёт, — повторила она.

— Спокойной ночи, Элиан.

— Спокойной ночи, Дариан.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Он знал. И не отвернулся. Может, это и есть любовь?»

Паучок на потолке замер, будто прислушивался.

Элиан улыбнулась.

— Спокойной ночи, — сказала она ему.

Паучок не ответил.

Но зашевелил лапками.

И это было почти как «спокойной ночи».