Глава 27. Красная нить

«Он смотрел на чёрную нить на моём пальце и улыбался. “Знаешь, — сказал он, — в моём народе говорят: если нить связала двоих, её нельзя разорвать. Это судьба”. “Ты веришь в судьбу?” — спросила я. “Я верю в тебя”, — ответил он. И я поняла: это больше, чем магия. Это больше, чем сделка. Это — выбор. Не богов, не судьбы, не случая. А наш. Двух людей, которые встретились в темноте и не захотели расставаться. Чёрная нить стала красной. Не потому, что изменила цвет. А потому, что теперь она была связана с моим сердцем».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Следующие несколько дней превратились в череду повторяющихся ритуалов, как бусы на нитку нанизанных один на другой. Но теперь между Элиан и Дарианом не было тайн. Не было масок. Не было лжи. Только — правда. Только — они. Только — тишина, которая была громче любых слов.

Она приходила в Тенебрис каждый вечер. Приносила еду, книги, новости. Рассказывала о том, что происходит во дворце — о советах Аэрона, о подозрениях Лионель, о том, что король становится всё более отстранённым.

— Он стареет, — сказала она однажды, отпивая чай. — И боится. Боится, что потеряет власть. Боится, что его свергнут. Боится, что я окажусь сильнее, чем он думал.

— И ты сильнее? — спросил Дариан.

— Я — живучая, — ответила она. — Это не одно и то же.

— Для меня — одно, — сказал он. — Живучие побеждают. Сильные — умирают первыми.

— Ты — сильный, — заметила Элиан.

— Я — живучий, — поправил он. — Триста лет в темнице — хорошая школа выживания.

Она улыбнулась.

— Мы друг друга стоим, — сказала она.

— Стоим, — согласился он.

Сегодня она пришла раньше обычного.

Солнце ещё не село, и в подземелье пробивались слабые лучи, освещая пыльные ступени и стены, покрытые мхом. Стражники спали — как всегда, пьяные и сонные. Элиан прошла мимо них, как призрак, и спустилась вниз.

Дариан сидел на своём обычном месте — у стены, прислонившись спиной к кристаллу. В руках он держал книгу — «Трактат о древней магии» — и, казалось, даже не заметил её прихода.

— Ты сегодня рано, — сказал он, не поднимая головы.

— А ты не рад? — спросила Элиан, садясь на пол.

— Не жалуюсь, — усмехнулся он.

Она достала из сумки припасы — хлеб, сыр, вяленое мясо, кувшин с молоком, маленький пузырёк с мёдом — и разложила на ткани.

— Сегодня у нас праздник, — сказала она.

— Какой?

— Месяц с того дня, как я нашла тебя, — ответила она. — Месяц с того дня, как я выпустила тебя из клетки.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Серые глаза — в свете свечей они казались почти серебряными — изучали её лицо, её руки, её дрожащие пальцы.

— Месяц, — повторил он. — А кажется, что прошла вечность.

— В хорошем смысле? — спросила Элиан.

— В хорошем, — кивнул он. — Я не помню, чтобы когда-либо был так счастлив.

— Даже до темницы?

— Даже до темницы, — ответил он. — Потому что тогда я был один. А теперь — нет.

Она протянула ему кусок хлеба, намазанный мёдом. Он взял, откусил, закрыл глаза.

— Вкусно? — спросила она, как всегда.

— Божественно, — ответил он, как всегда.

После ужина они пили чай.

Элиан принесла сегодня не только заварку, но и маленький пузырёк с ромашкой — Тисса сказала, что это помогает от бессонницы. Чай был горьковатым, с травяным привкусом, но тёплым и успокаивающим.

— Дариан, — сказала Элиан.

— Мм?

— Что будет, когда мы выберемся?

Он помолчал.

— Не знаю, — ответил он. — Я никогда не думал о будущем. Только о том, чтобы выжить.

— А теперь? — спросила она.

— А теперь я думаю о тебе, — сказал он. — О том, чтобы ты была рядом.

— Даже если я святая?

— Даже если ты святая, — ответил он. — Даже если ты дочь короля. Даже если ты — моя враг.

— А если я — твоя любовь? — спросила она, и голос её дрогнул.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Тогда я буду самым счастливым человеком на земле, — сказал он. — Даже если весь мир будет против.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком много говоришь для монстра, — сказала она.

— А ты слишком мало для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Они замолчали.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Только вода капала — кап, кап, кап — и кот Мур урчал во сне.

— Дариан, — сказала Элиан.

— Мм?

— Подойди ближе.

Он подошёл.

Их разделяли прутья решётки — холодные, толстые, покрытые ржавчиной. Но Элиан чувствовала его дыхание. Тёплое, прерывистое, с запахом мятного чая.

— Элиан, — прошептал он.

Она протянула руку через решётку и коснулась его щеки. Кожа была холодной, шершавой от щетины, но под ней чувствовалось живое тепло.

— Я боюсь, — сказала она.

— Чего?

— Что если я поцелую тебя, то уже не смогу остановиться.

Он не ответил.

Просто смотрел на неё. И в его глазах она увидела то, чего боялась больше всего.

Надежду.

— Тогда не останавливайся, — сказал он.

Она сделала шаг вперёд.

Их губы разделяли прутья решётки — холодные, толстые, покрытые ржавчиной. Но Элиан чувствовала его дыхание. Тёплое, прерывистое, с запахом мятного чая.

— Я не могу, — прошептала она. — Решётка.

— Я знаю, — ответил он. — Но когда-нибудь её не будет.

— Когда?

— Скоро, — сказал он. — Я обещаю.

Она отстранилась, но не убрала руку.

— Ты слишком много обещаешь, — сказала она.

— А ты слишком мало веришь, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она убрала руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Завтра я приду снова, — сказал он.

— Я буду ждать, — ответила она.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она улыбнулась и шагнула в темноту.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Почти, — прошептала она. — Почти.

— Почти, — ответил голос в голове.

— В следующий раз, — сказала она.

— В следующий раз, — согласился он.

Вернувшись во дворец, Элиан не пошла в свою комнату.

Вместо этого она вышла в сад.

Ночь была звёздной, луна висела над горами, освещая дорожки серебряным светом. Где-то в кустах ухал филин — низко, протяжно, как плач.

Она села на скамейку, поджала ноги и закрыла глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Что будет, когда мы выберемся?

— Мы будем вместе, — сказал он. — Я обещаю.

— Ты слишком много обещаешь, — сказала она.

— А ты слишком мало веришь, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она открыла глаза и посмотрела на луну.

Чёрная нить на пальце пульсировала — тепло, ровно, успокаивающе.

— Спокойной ночи, Дариан, — прошептала она.

— Спокойной ночи, святая, — ответил он.

И ей показалось — или нить сжалась чуть сильнее в ответ?

Она улыбнулась.

— Спокойной ночи, — сказала она луне.

Луна не ответила.

Но её свет был тёплым.

И этого было достаточно.