Глава 32. «Ты не одна»

«Он сказал: “Ты не одна”. И я почти поверила. Потому что в его голосе не было фальши. Не было жалости. Не было той сладкой отравы, которой Аэрон потчевал меня каждый день. Была просто правда. И боль. И надежда. “Ты не одна”, — повторил он. И я заплакала. Снова. Потому что эти три слова значили больше, чем все молитвы, чем все освящения, чем вся магия этого мира. Я не одна. У меня есть он. И этого достаточно».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Следующие несколько дней превратились в череду повторяющихся ритуалов, как бусы на нитку нанизанных один на другой. Элиан вставала утром, пила чай, который приносила Тисса, и шла в лес. В Тенебрис. К нему.

Она больше не боялась.

Не боялась Аэрона, не боялась стражников, не боялась, что её поймают. Страх ушёл, оставив после себя странную пустоту, которая постепенно заполнялась чем-то новым. Чем-то тёплым. Чем-то живым.

Надеждой.

Сегодня она пришла раньше обычного.

Солнце ещё не село, и в подземелье пробивались слабые лучи, освещая пыльные ступени и стены, покрытые мхом. Пахло сыростью, старой древесиной и почему-то мятой — наверное, Дариан посадил где-то в углу горшок с зеленью.

Дариан сидел на своём обычном месте — у стены, прислонившись спиной к кристаллу. В руках он держал книгу — «Трактат о древней магии» — и, казалось, даже не заметил её прихода.

— Ты сегодня рано, — сказал он, не поднимая головы.

— А ты не рад? — спросила Элиан, садясь на пол.

— Не жалуюсь, — усмехнулся он.

Она достала из сумки припасы — хлеб, сыр, вяленое мясо, кувшин с молоком, маленький пузырёк с мёдом — и разложила на ткани. Хлеб был свежим, с хрустящей корочкой, пах ржаной мукой и тмином. Сыр — жёлтый, с дырочками, пах молоком и чем-то ореховым. Мясо — тонкие полоски, вяленые на солнце, с перцем и травами, твёрдые, как деревяшки.

— Сегодня у нас праздник, — сказала она.

— Какой? — Дариан отложил книгу и подполз к решётке.

— День, когда я перестала бояться, — ответила Элиан. — Разве это не праздник?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Серые глаза — в свете свечей они казались почти серебряными — изучали её лицо, её руки, её дрожащие пальцы.

— Это праздник, — сказал он. — Но ты выглядишь уставшей.

— Я и есть уставшая, — призналась Элиан. — Но это не мешает мне радоваться.

Она просунула через решётку кусок хлеба, намазанный мёдом. Дариан взял, откусил, закрыл глаза.

— Вкусно? — спросила она, как всегда.

— Божественно, — ответил он, как всегда.

После ужина они пили чай.

Элиан принесла сегодня не только заварку, но и маленький пузырёк с ромашкой — Тисса сказала, что это помогает от бессонницы. Чай был горьковатым, с травяным привкусом, но тёплым и успокаивающим.

— Дариан, — сказала Элиан.

— Мм?

— Ты веришь в судьбу?

Он помолчал.

— Раньше — нет, — ответил он. — Теперь — да.

— Почему?

— Потому что иначе я не могу объяснить, как ты нашла меня, — сказал он. — В огромном мире, в этой забытой темнице, среди сотен стражников и тысяч опасностей — ты пришла. Не случайно. Не просто так. А потому что должна была.

— Должна была, — повторила Элиан. — Что это значит?

— Это значит, что мы связаны, — ответил он. — Не только нитью. Не только магией. А чем-то большим.

— Судьбой? — спросила она.

— Судьбой, — кивнул он. — Или любовью. Я ещё не решил.

Элиан улыбнулась.

— Ты слишком романтичен для тёмного властелина, — сказала она.

— А ты слишком цинична для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Они замолчали.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Только вода капала — кап, кап, кап — и кот Мур урчал во сне.

— Дариан, — снова сказала Элиан.

— Мм?

— Я хочу тебя кое о чём попросить.

— О чём?

— Научи меня тёмной магии, — сказала она.

Он удивился.

— Зачем? Ты же святая.

— Была, — поправила Элиан. — Теперь я никто. И я хочу стать кем-то. Тем, кто может защитить себя. Тем, кто может защитить тебя.

— Ты хочешь защитить меня? — усмехнулся он.

— А что в этом смешного? — спросила она.

— Ничего, — ответил он. — Просто… меня никто никогда не хотел защищать. Все хотели убить.

— А я хочу защитить, — сказала Элиан. — Потому что ты — мой. И я — твоя.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Я научу тебя.

— Правда?

— Правда, — кивнул он. — Но это будет нелегко.

— Я не боюсь трудностей, — ответила Элиан.

— Знаю, — сказал он. — Поэтому ты здесь.

Он учил её чувствовать тени.

— Закрой глаза, — сказал он. — Представь, что вокруг тебя — темнота. Не та, что пугает, а та, что успокаивает. Та, что укрывает, как одеяло. Та, что дарит покой.

Элиан закрыла глаза.

Темнота была везде. За веками, за стенами, за пределами сознания. Она была густой, тягучей, почти живой.

— Теперь протяни руку, — сказал Дариан. — Позови тьму. Не бойся. Она не причинит тебе вреда.

Элиан протянула руку.

Пальцы коснулись чего-то холодного, скользкого, но не пугающего. Как вода. Как лёд. Как утренняя роса.

— Чувствуешь? — спросил Дариан.

— Чувствую, — ответила Элиан.

— Это твоя тень, — сказал он. — Она всегда с тобой. Просто ты не замечала её раньше.

— А теперь?

— Теперь она будет тебе служить, — ответил он. — Если ты позволишь.

Элиан открыла глаза.

На её ладони лежала маленькая тень — чёрная, пульсирующая, живая. Она была тёплой, как уголёк, и холодной, как лёд, одновременно.

— Получилось, — прошептала она.

— Получилось, — подтвердил Дариан. — Ты прирождённый маг.

— Тёмный? — спросила она.

— Маг, — ответил он. — Магия не имеет цвета. Есть только тот, кто ею пользуется.

Элиан улыбнулась.

— Ты слишком мудр для монстра, — сказала она.

— А ты слишком наивна для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Вечером, перед уходом, Элиан подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Элиан взяла её в свои и сжала.

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Ты не одна, — сказал он. — Помни об этом.

Она кивнула и шагнула в темноту.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Не одна, — прошептала она. — Я не одна.

И это знание грело её сильнее любой магии.

Вернувшись во дворец, Элиан застала Тиссу в слезах.

— Госпожа! — служанка бросилась к ней. — Я так волновалась! Вас не было так долго!

— Я в порядке, — ответила Элиан, снимая плащ. — Просто задержалась.

— Его светлость Аэрон спрашивал о вас, — сказала Тисса, вытирая слёзы. — Я сказала, что вы молитесь в саду.

— Умница, — похвалила Элиан. — Ты настоящий друг.

— Я просто служанка, — ответила Тисса.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты — друг. И я этого не забуду.

Она легла на кровать и закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Ты правда веришь, что я смогу? — спросила она.

— Сможешь, — ответил он. — Ты — самая сильная из всех, кого я знаю.

— Ты знаешь только меня, — напомнила Элиан.

— И этого достаточно, — ответил он.

Она улыбнулась.

— Спокойной ночи, Дариан.

— Спокойной ночи, святая.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Я не одна. У меня есть он. И этого достаточно».

Паучок на потолке замер, будто прислушивался.

Элиан улыбнулась.

— Спокойной ночи, — сказала она ему.

Паучок не ответил.

Но зашевелил лапками.

И это было почти как «спокойной ночи».