Глава 34. Ва-банк

«Они думали, что я сломаюсь. Думали, что испугаюсь. Думали, что побегу. А я смотрела на них и улыбалась. Потому что знала: у меня есть план. Страшный. Опасный. Почему-то безумный. Но план. “Ты уверена?” — спросил он. “Нет, — ответила я. — Но выбора нет. Или мы — или они. И я выбираю нас”. Он сжал мою руку. “Тогда идём”, — сказал он. И мы пошли. Не назад. Не в сторону. А вперёд. В самую гущу. В самое сердце тьмы. Потому что иногда, чтобы победить, нужно рискнуть всем. И я рискнула».

— Из дневника Элиан, последняя страница

После разговора с Дарианом Элиан вернулась во дворец поздно ночью.

Луна уже скрылась за тучами, и двор утопал в непроглядной темноте, только редкие фонари горели у ворот, отбрасывая на мокрые камни жёлтые, дрожащие пятна света. Дождь только что закончился, и воздух был влажным, тяжёлым, пахло сыростью, мокрой листвой и почему-то гарью — наверное, где-то в городе жгли костры.

Тисса ждала её в комнате — сидела на табурете, поджав ноги, и клевала носом. Увидев госпожу, она вскочила, протёрла глаза и бросилась к ней.

— Госпожа! — воскликнула она. — Я так волновалась! Вас не было так долго!

— Всё в порядке, — ответила Элиан, снимая плащ. — Просто… задержалась.

— Вы опять были в лесу? — Тисса подала ей сухое полотенце. — Вы там каждый день пропадаете. Люди начинают говорить.

— Пусть говорят, — Элиан вытерла лицо, волосы, шею. Полотенце было мягким, пахло лавандой. — Мне всё равно.

— А мне не всё равно, — Тисса помогла ей раздеться. — Я за вас боюсь.

— Не бойся, — Элиан погладила её по голове. — Со мной ничего не случится.

— Вы так уверены?

— Уверена, — ответила Элиан. — Потому что теперь у меня есть ради чего жить.

Тисса не поняла, но кивнула.

— Ложитесь спать, госпожа, — сказала она, поправляя одеяло. — Завтра новый день.

— Завтра, — повторила Элиан. — Новый день.

Она легла, укрылась одеялом и закрыла глаза.

Но сон не шёл.

Она лежала в темноте и смотрела на потолок. Паучок закончил свою паутину и теперь сидел в центре, терпеливо дожидаясь завтрака. Где-то за стеной храпел стражник — всхрапы были громкими, прерывистыми, как у человека, который никак не может найти удобное положение. Где-то мяукал кот — тоскливо, жалобно, будто его обидели.

«Ты не спишь?» — спросил голос в голове.

«Не сплю», — ответила Элиан.

«Думаешь о чём-то?»

«О тебе, — сказала она. — О нас. О том, что будет».

«А что будет?»

«Не знаю, — ответила она. — Но надеюсь, что мы будем вместе».

«Вместе, — повторил он. — Хорошее слово».

«Ты не боишься?»

«Чего?»

«Что я предам тебя. Как Аэрон. Как все».

Он помолчал.

«Нет, — сказал он. — Не боюсь».

«Почему?»

«Потому что ты — первая, кто пришла ко мне с хлебом, а не с мечом. Этого достаточно».

Элиан улыбнулась в темноте.

«Ты слишком доверчив для тёмного властелина», — сказала она.

«А ты слишком цинична для святой», — ответил он. «Может, мы уравновешиваем друг друга?»

«Может», — согласилась она.

Утро началось с того, что Элиан разбудил громкий стук в дверь.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь! — голос Тиссы был испуганным, почти истеричным. — Там… там его светлость Аэрон! Он говорит, что это срочно!

Элиан села на кровати, протирая глаза. Солнце только вставало — за окном было серо и пасмурно, по стеклу барабанил мелкий дождь. Пахло сыростью и мокрой листвой.

— Скажи ему, что я сейчас выйду, — ответила она, натягивая халат.

Тисса кивнула и выбежала.

Элиан встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной воды. Вода пахла железом и почему-то мятой — наверное, кто-то бросил в кувшин веточку для свежести. Она вытерлась грубым льняным полотенцем, натянула платье — сегодня выбрала тёмно-синее, строгое, почти траурное — и вышла в коридор.

Аэрон ждал её в малой гостиной.

Он стоял у окна, повернувшись спиной к двери, и смотрел на сад. Плечи его были напряжены, руки сцеплены за спиной. Белый плащ, расшитый серебром, ниспадал до пола, и в утреннем свете он казался призрачным — почти нереальным.

— Вы хотели меня видеть, — сказала Элиан, закрывая за собой дверь.

Аэрон обернулся.

Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Но глаза… в глазах металось что-то. Беспокойство? Нет, скорее… решимость.

— Сегодня мы начнём подготовку к великой жертве, — сказал он. — Вы должны быть готовы.

— Я готова, — ответила Элиан.

— Не сомневаюсь, — сказал он, подходя ближе. — Но есть кое-что ещё.

— Что?

Он помолчал.

— Сегодня ночью мы проведём ритуал, — сказал он. — Вы должны быть в храме. Одна.

— Зачем? — спросила Элиан.

— Богиня хочет говорить с вами, — ответил он. — Наедине.

Элиан почувковала, как по спине пробежал холодок.

— Хорошо, — сказала она. — Я приду.

— Будьте осторожны, — сказал Аэрон. — Богиня не прощает ошибок.

— Я помню, — ответила Элиан.

Она вышла из гостиной, не оглядываясь.

Вернувшись в комнату, Элиан села на кровать и закрыла лицо руками.

— Госпожа? — Тисса смотрела на неё с ужасом. — Что случилось?

— Сегодня ночью они хотят убить меня, — ответила Элиан. — Я чувствую.

— Но вы же не пойдёте? — прошептала Тисса.

— Пойду, — ответила Элиан. — У меня нет выбора.

— Есть! — воскликнула Тисса. — Вы можете убежать!

— Куда? — спросила Элиан. — Меня везде найдут.

— Тогда… тогда я пойду с вами, — сказала Тисса. — Я не оставлю вас одну.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты останешься здесь. И будешь ждать.

— Чего?

— Чуда, — ответила Элиан. — Или смерти. Ещё не решила.

Тисса разрыдалась.

Элиан обняла её.

— Не плачь, — сказала она. — Всё будет хорошо.

— Вы не знаете, — всхлипнула Тисса.

— Знаю, — ответила Элиан. — Потому что я верю. В него. В нас. В то, что мы победим.

Тисса подняла голову.

— Вы правда верите?

— Правда, — ответила Элиан. — Иначе зачем всё это?

Вечером Элиан пошла в храм.

Она шла по пустым коридорам, и её шаги отдавались эхом под высокими сводами. Свечи горели в канделябрах, отбрасывая на стены пляшущие тени. Ладан курился в кадильницах, и густой, сладковатый дым поднимался к потолку, застилая глаза.

Аэрон ждал её у алтаря.

— Вы пришли, — сказал он.

— Я обещала, — ответила Элиан.

— Тогда входите, — сказал он, указывая на круг.

Элиан вошла в круг.

И мир взорвался светом.

Она чувствовала, как магия проникает в неё, как кислота, разъедающая металл. Как тысячи маленьких иголок вонзаются в каждую клетку, проверяя, нет ли там тьмы.

Теневой камень на груди нагрелся — не обжигал, но грел сильно, почти болезненно.

— Терпи, — шепнул Аэрон. — Осталось недолго.

— Терплю, — прошептала Элиан.

Она терпела.

Как учил её Дариан.

Как учила её жизнь.

Как учила её смерть.

Когда ритуал закончился, Элиан рухнула на колени.

Она тяжело дышала, хватая ртом воздух. Платье промокло от пота, волосы слиплись, перед глазами всё плыло.

— Встань, — сказал Аэрон.

Она встала.

Ноги дрожали, но она удержалась.

— Богиня довольна тобой, — сказал Аэрон. — Иди, отдохни.

— Нет, — ответила Элиан. — Я не уйду.

— Что? — не понял Аэрон.

— Я сказала: я не уйду, — повторила Элиан. — Я останусь здесь. И буду ждать.

— Чего? — спросил Аэрон.

— Чуда, — ответила Элиан. — Или смерти.

Она села на пол, скрестив ноги, и закрыла глаза.

Аэрон смотрел на неё долгим взглядом.

— Ты сумасшедшая, — сказал он.

— Возможно, — ответила Элиан. — Но это мой выбор.

Он покачал головой и вышел из храма.

Элиан осталась одна.

Она сидела в круге, чувствуя, как магия пульсирует вокруг неё, как дышит артефакт, как бьётся её сердце.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос в голове. — Всегда.

— Я не знаю, что будет, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Мы победим.

— Ты уверен?

— Уверен, — ответил он. — Потому что мы вместе.

Элиан улыбнулась.

— Вместе, — повторила она.

— Вместе, — сказал он.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Ва-банк. Всё или ничего. И я выбираю — всё».