Глава 5. Клетка

«Он смотрел на меня из-за решётки. Серые глаза — как небо перед грозой. Я думала, что увижу злобу. Ненависть. Желание убивать. А увидела усталость. Такую глубокую, что она просачивалась сквозь кристалл и оседала на моей коже липким холодом. “Ты не чудовище”, — хотела сказать я. Но не сказала. Потому что боялась ошибиться. Боялась, что он — действительно монстр. И что я только что открыла ему дверь».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Она вернулась во дворец затемно.

Не потому, что путь был долгим — просто она брела, как сомнамбула, переставляя ноги механически, почти не глядя под ноги. Мысли путались, как нити в старом гобелене, и она никак не могла распутать главную: что она наделала.

Тисса встретила её у входа. Служанка куталась в старый шерстяной платок, ёжилась от ночного холода и, судя по всему, ждала здесь уже не меньше часа.

— Госпожа! — воскликнула она, бросаясь навстречу. — Я так волновалась! Уже стемнело, а вас всё нет… Я думала, вдруг вы заблудились или…

— Всё хорошо, Тисса, — перебила Элиан, устало махнув рукой. — Просто задержалась. Лес большой, легко потерять счёт времени.

Тисса с сомнением посмотрела на её плащ — грязный, в каких-то бурых пятнах, с прилипшими листьями — но ничего не сказала. Только кивнула и пошла следом, освещая путь маленьким фонариком, в котором трепетал жидкий свет.

— Я велела нагреть воды, — сказала она, когда они вошли во флигель. — Вы, наверное, замёрзли.

— Замёрзла, — согласилась Элиан.

Это было правдой. Холод из подземелья забрался под кожу и, казалось, въелся в кости. Даже сейчас, в тёплом коридоре, где пахло сушёными травами и воском, она не могла согреться.

Вода была горячей. Почти обжигающей.

Тисса помогла ей раздеться — плащ, платье, нижнюю рубашку — и Элиан шагнула в деревянную лохань, наполненную до краёв. Пар поднимался к потолку, закручиваясь причудливыми спиралями. Пахло лавандой и мятой — Тисса добавила трав, чтобы успокоить нервы.

— Вы сегодня какая-то… странная, — осторожно заметила служанка, стоя за спиной и поливая госпоже волосы из кувшина.

— Просто устала, — ответила Элиан, закрывая глаза. — Медитации отнимают много сил.

— Его светлость Аэрон говорит, что вы очень талантливы, — с гордостью сказала Тисса. — Я слышала, как он обсуждал вас с королём. Он сказал: «У этой девочки огромный потенциал. Она может стать величайшей святой за последние сто лет».

Элиан усмехнулась, не открывая глаз.

— Величие — это не всегда хорошо, Тисса. Иногда величие — это просто красивое слово для тех, кто собирается тобой пожертвовать.

Тисса замерла.

— Что вы имеете в виду, госпожа?

— Ничего, — Элиан открыла глаза и посмотрела на служанку. В полумраке её янтарные зрачки казались чёрными, как угли. — Просто мысли вслух.

Она замолчала, погружаясь в воду глубже, почти с головой.

Тёмный властелин.

Дариан.

Элиан прокручивала в голове каждую деталь их разговора. Каждое слово. Каждый взгляд. Его лицо — бледное, осунувшееся, с резкими скулами и глубоко запавшими глазами. Его голос — хриплый, будто он не говорил годами. Его руки — тонкие, с длинными пальцами, которые дрожали, когда он брал хлеб.

Она ожидала увидеть монстра.

Она увидела человека.

Измученного. Голодного. Одинокого.

— Как ты выжил там столько лет? — прошептала она, касаясь губами воды.

Вопрос повис в воздухе. Тисса не расслышала — или сделала вид.

Элиан закрыла глаза, и перед её внутренним взором снова возникла клетка. Кристальная, чёрная, с серебряными прожилками. Пульсирующая в такт дыханию пленника. Она стояла там, где никто не стоял сотни лет — по ту сторону печати.

— Ты понимаешь, что я могу тебя убить? — спросил он тогда.

— Попробуй, — ответила она. — Ты сейчас даже муху не придавишь.

Смешно. Она была уверена в своей безопасности, потому что знала: после трёхсот лет заточения он слишком слаб, чтобы причинить вред. Но что, если он восстановит силы? Что, если её план провалится, и он окажется тем самым монстром, которым его малюют?

— Тогда я заточу его обратно, — прошептала она. — И на этот раз — навсегда.

Но почему-то в эти слова не верилось.

Утром она проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь!

Тисса. Испуганная, растрёпанная, с пятном муки на щеке.

— Что случилось? — Элиан села на кровати, мгновенно проснувшись.

— Его светлость Аэрон прислал за вами. Он хочет видеть вас на завтраке. Сказал, что это срочно.

Элиан посмотрела в окно. Солнце только вставало, заливая двор розовым светом. Рань, чем обычно.

— Что-то случилось? — спросила она, принимая от Тиссы халат.

— Не знаю, госпожа. Но его светлость выглядел… встревоженным.

— Встревоженным? — Элиан усмехнулась. — Интересно.

Она быстро умылась, оделась — сегодня выбрала простое серое платье, без вышивок и кружев — и вышла из комнаты.

Аэрон ждал её в малой столовой.

Он стоял у окна, повернувшись спиной к двери, и смотрел на сад. Плечи напряжены, руки сцеплены за спиной. Белый плащ, расшитый серебром, ниспадал до пола, и в утреннем свете он казался призрачным — почти нереальным.

— Вы хотели меня видеть, — сказала Элиан, закрывая за собой дверь.

Аэрон обернулся.

Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Но глаза… в глазах металось что-то. Беспокойство? Нет, скорее… подозрение.

— Вчера вы поздно вернулись, — сказал он, не здороваясь.

— Я была в лесу, — ответила Элиан, садясь на стул. — Медитировала.

— В лесу, — повторил он. — Одна.

— Да. Святым часто нужно уединение. Вы сами меня учили.

Он подошёл ближе. Сел напротив, положив руки на стол. Пальцы у него были красивыми — длинные, ухоженные, с идеальными ногтями. Такие руки не знали работы. Только магию. Только власть.

— Я послал за вами стражника, — сказал он. — Он не нашёл вас в лесу.

Элиан внутренне сжалась, но лицо не дрогнуло.

— Лес большой, — спокойно ответила она. — Я была глубоко в чаще. Наверное, мы разминулись.

— Наверное, — Аэрон наклонил голову, изучая её лицо. — Вы сегодня бледны. Не выспались?

— Мне снятся сны, — сказала Элиан. — Пророческие. Вы говорили, это нормально для святых.

— Что вам снилось?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Ледяные, голубые, как зимнее небо.

— Я видела тёмного властелина, — сказала она. — Он сидел в клетке и смотрел на меня. А потом клетка открылась.

Аэрон замер.

На секунду его лицо стало маской — пустой, ничего не выражающей. А потом он улыбнулся. Улыбка была мягкой, почти нежной.

— Это хороший знак, — сказал он. — Богиня показывает вам ваше будущее. Вы — та, кто закроет клетку навсегда.

— Да, — кивнула Элиан. — Наверное, вы правы.

Она взяла со стола круассан — свежий, ещё тёплый, с хрустящей корочкой — и откусила кусочек. Масло таяло на языке, оставляя сладковатое послевкусие.

— Вы не боитесь? — спросил Аэрон.

— Чего?

— Тьмы. Смерти. Того, что может пойти не так.

Элиан медленно прожевала.

— Я боюсь только одного, — сказала она. — Прожить жизнь зря.

Он ничего не ответил.

После завтрака был урок.

Сегодня они работали с магией — настоящей, светлой. Аэрон учил её концентрировать энергию в ладонях, превращать её в маленькие шары света, которые можно было метать в цель.

— Вы слишком напряжены, — сказал он, наблюдая, как Элиан пытается удержать шар. — Расслабьте плечи. Дышите глубже. Магия — это не борьба. Это поток.

Элиан выдохнула и представила, что внутри неё течёт река. Тёплая, золотая, живая. Она не пыталась её удержать — просто позволила течь.

Шар в её ладони вспыхнул ярче, стабилизировался.

— Хорошо, — одобрил Аэрон. — Ещё раз.

Она метнула шар в мишень — деревянный щит с нарисованным кругом. Попала почти в центр. В прошлой жизни она делала это сотни раз. Её рекорд — десять попаданий из десяти. Тогда она гордилась этим.

Сейчас — нет.

Потому что этот навык был бесполезен. В настоящей битве никто не будет стоять на месте и ждать, пока ты прицелишься. В настоящей битве побеждает тот, кто умеет думать быстрее.

— У вас талант, — сказал Аэрон, когда урок закончился. — Вы быстро учитесь.

— У меня хороший учитель, — ответила Элиан с самой невинной улыбкой.

Днём она снова ушла в лес.

Теперь уже с разрешения — Аэрон сам предложил ей медитировать на свежем воздухе. «Это укрепит вашу связь с природой», — сказал он. «И с богиней».

Элиан кивнула, взяла плащ и вышла за ворота.

Она не пошла в лес.

Она пошла на юг, к горам, к Запретным землям, к темнице, где ждал её пленник.

В этот раз она подготовилась лучше.

Взяла еды — хлеб, сыр, вяленое мясо. Флягу с водой. Тёплое одеяло. И маленький нож, который стащила с кухни.

Стражники снова спали.

Она прошла мимо них тихо, как тень. Светлячок над головой горел ровно — сегодня магия не подводила.

Дариан сидел в той же позе, что и вчера — на полу клетки, прислонившись спиной к кристаллу. Глаза были закрыты. Элиан подумала, что он спит, но когда она подошла ближе, он открыл глаза.

— Ты вернулась, — сказал он. В его голосе не было удивления.

— Я сказала, что вернусь, — ответила Элиан, доставая припасы. — Ешь.

Она просунула хлеб и сыр через решётку. Он взял, но не сразу. Посмотрел на еду, потом на неё.

— Почему? — спросил он. — Зачем ты это делаешь?

— Я уже отвечала на этот вопрос, — сказала Элиан, садясь на пол напротив клетки. — Мне нужен союзник.

— Союзник, — повторил он, отламывая кусок хлеба. — Ты святая. Я — тёмный властелин. Какие у нас могут быть общие цели?

— Мы оба хотим жить, — ответила она. — И оба хотим, чтобы наши враги перестали дышать.

Он усмехнулся.

— Ты ненавидишь светлую сторону?

— Я ненавижу тех, кто мной пользуется, — поправила Элиан. — А потом выбрасывает, как использованную тряпку.

Он жевал медленно, не отрывая от неё взгляда. Серые глаза были спокойными — слишком спокойными для человека, который провёл в заточении триста лет.

— Ты не похожа на святую, — сказал он.

— А ты не похож на монстра, — ответила она.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Боль? Она не поняла.

— Ты не знаешь, что я сделал, — тихо сказал он.

— А ты не знаешь, что я сделаю, — парировала Элиан. — Так что мы квиты.

Она провела в темнице несколько часов.

Они почти не разговаривали. Дариан ел, она сидела и смотрела на него. Иногда он задавал вопросы — о мире, о королевстве, о том, что изменилось за триста лет. Она отвечала коротко, без подробностей.

— Аэрон всё ещё жив? — спросил он.

— Жив, — ответила Элиан. — И здоров. К сожалению.

— Он был посланником ещё при мне, — сказал Дариан. — Молодым, амбициозным. Я думал, он поймёт. Но он предал меня первым.

— Он предаёт всех, — сказала Элиан. — Это его талант.

Дариан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты говоришь о нём так, будто знаешь его лично.

— Я знаю, — ответила она. — Лучше, чем хотела бы.

Он не стал спрашивать, что это значит. Просто кивнул и вернулся к еде.

Перед уходом Элиан подошла к клетке и коснулась кристалла ладонью.

Он был холодным. Ледяным. Даже сквозь перчатку она чувствовала, как холод проникает в кожу, в кровь, в кости.

— Я приду завтра, — сказала она. — Принесу ещё еды.

— Зачем? — снова спросил он. — Ты не получишь от меня ничего, кроме обещания.

— Обещания достаточно, — ответила Элиан. — Пока.

Она повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Спасибо, — сказал он. Тихо. Почти шёпотом.

— Не благодари раньше времени, — ответила она. — Мы ещё не знаем, чем это кончится.

Она вышла из темницы, оставив его в темноте.

Вернулась она снова затемно.

Тисса уже не ждала у ворот — наверное, привыкла. Или просто устала волноваться.

Элиан прошла в свою комнату, разделась, легла на кровать и уставилась в потолок.

Паучок над головой ткал свою паутину. Монотонно, терпеливо, будто знал, что его работа важнее всех человеческих дел.

— Ты счастлив? — спросила она у него.

Паучок не ответил.

— Я тоже, — сказала Элиан. — Но, кажется, это начало меняться.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

На следующий день повторилось то же самое.

Утром — молебен. Потом завтрак с Аэроном и королём. Потом урок магии. Потом — лес, горы, темница.

Дариан ждал её. Он уже не удивлялся — просто кивал, принимал еду и молчал.

Элиан рассказывала ему о мире. О том, как живут люди. О том, что Аэрон строит новые храмы, а старые разрушает. О том, что король стареет и всё больше передаёт власть жрецам.

— Они готовятся к чему-то, — сказал Дариан, жуя сыр. — Я чувствую это даже здесь. В воздухе пахнет войной.

— Война будет, — ответила Элиан. — Но не та, которую ты думаешь.

Он посмотрел на неё вопросительно, но она не стала объяснять.

— Пока рано, — сказала она. — Когда придёт время — узнаешь.

На пятый день она принесла ему книгу.

Старую, потрёпанную, из дворцовой библиотеки — ту, которую никто не читал уже лет сто. «История южных королевств».

— Зачем? — спросил он, беря её дрожащими пальцами.

— Чтобы тебе было чем заняться, — ответила Элиан. — Сидеть в темнице и смотреть в стену — верный способ сойти с ума.

— Я уже сошёл, — усмехнулся он. — Лет двести назад.

— Тогда тебе терять нечего, — парировала она. — Читай. Это лучше, чем считать дни до конца света.

Он открыл книгу. Перелистнул несколько страниц. Запах старой бумаги и кожи заполнил камеру.

— Спасибо, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Я знаю. Но хочу повторить.

Элиан кивнула и отвернулась, чтобы он не увидел её улыбки.

На шестой день она опоздала.

Аэрон задержал её после урока — хотел обсудить «прогресс в обучении». Говорил он долго, нудно, перечисляя её успехи и достижения. Элиан кивала, улыбалась и ждала, когда он закончит.

— Вы сегодня рассеянны, — заметил он.

— Просто устала, — ответила она. — Много тренировок.

— Вы должны беречь себя, — сказал он, и в его голосе послышалась забота. Настоящая? Фальшивая? Элиан уже не разбирала. — Без вас мы не сможем победить тьму.

— Без меня вы не сможете её запечатать, — поправила она.

Аэрон удивлённо поднял бровь.

— Какая разница?

— Никакой, — улыбнулась Элиан. — Просто игра слов.

Она вышла из гостиной и почти бегом направилась к воротам.

Дариан встретил её молчанием.

Он сидел в той же позе, что и всегда, но книга лежала закрытой. Он даже не смотрел на неё.

— Я задержалась, — сказала Элиан, доставая еду. — Прости.

— Я думал, ты не придёшь, — ответил он.

— Я сказала, что приду.

— Люди часто говорят то, чего не делают.

— Я не люди, — сказала Элиан. — Я святая.

Он усмехнулся.

— Какая разница?

— Никакой, — ответила она, повторяя свои же слова. — Просто игра слов.

Он взял хлеб, но есть не стал. Положил на колени и уставился в стену.

— Что случилось? — спросила Элиан.

— Ничего, — ответил он. — Просто… триста лет. Знаешь, каково это — сидеть в клетке и ждать?

— Знаю, — тихо сказала она. — Я ждала два года. И не дождалась.

Он повернул голову, посмотрел на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — сказала Элиан. — Просто… мысли вслух.

Они сидели в темноте, разделённые решёткой, и молчали.

Элиан думала о том, что этот человек — её единственный шанс. И что она не имеет права на ошибку. Потому что если её план провалится — она умрёт второй раз. И в этот раз воскреснуть уже не получится.

— Дариан, — сказала она.

— Мм?

— Ты действительно можешь убить меня?

Он помолчал.

— Могу, — ответил он. — Но не хочу.

— Почему?

— Потому что ты первая, кто принёс мне хлеб за триста лет. Это многого стоит.

Элиан улыбнулась.

— Даже не знаю, что лучше — быть святой или хлебоносцем.

— Хлебоносцем, — ответил он. — Это честнее.

Она ушла, когда свечи догорели.

В коридоре было темно. Стражники спали. Элиан прошла мимо них, как призрак, и вышла на поверхность.

Ночь была холодной. Звёзды мерцали, как рассыпанные по бархату бриллианты. Элиан подняла голову и посмотрела на луну.

— Ты там? — спросила она. — Слышишь меня?

Луна молчала.

— Я выпустила его, — сказала она. — И, кажется, не пожалею об этом.

Ветер подул с запада, принося запах дождя и далёкой свободы.

Элиан вдохнула полной грудью.

— Игра продолжается, — сказала она. — И теперь у меня есть козырь.

Она пошла обратно, во дворец, к своей комнате, к паучку на потолке.

И не заметила, как на мгновение луна мигнула.

Будто кто-то там, наверху, услышал её.

И улыбнулся.