Глава 11

Брун зашла в дом артефактора ВанСельма вместе со мной. Шагнула через порог первой, потому что я все-таки немного замешкалась, остановившись возле распахнутых дверей. Понимала, что там, внутри, я могу встретиться с правдой о собственном рождении, и та вполне может оказаться совсем не такой, как я себе ее представляла.

Но затем все же решилась.

Вошла в просторный торговый зал с прилавками вдоль стен и с полками, полными диковинных вещиц, от которых шло непонятное излучение. Да, после посещения драконьего острова и благодаря стараниям Дейниса Хейма я все легче и быстрее отдавалась своей собственной магии и уже научилась чувствовать чужую.

Признаюсь, стоя возле дома на улице Водопадов, 12, я думала, что в лавке меня встретит продавец или же сам артефактор ВанСельм, потому что в жизни мне никогда и ничего не давалось слишком просто. Но вместо этого за прилавком стояла высокая светловолосая женщина в синем платье.

Мое сердце забилось быстро-быстро – признаюсь, она очень походила на ту, которую я видела во сне. Правда, его подробности уже начали стираться из памяти, лицо мамы выцвело и поблекло, поэтому, разглядывая черты Труде ВанСельм, я все никак не могла понять…

Мне казалось, что это она. Но в то же время не она…

Или все-таки она?!

Тут во входную дверь, как раз мимо нас с Брун, пошмыгнула девочка лет десяти со смешными, торчащими в стороны светлыми косичками. И я подумала, что, кажется, именно так я и выглядела в четвертом или пятом классе – с лентами в светлых волосах и в темном платье школьной формы, запачканном в пыли – потому что по дороге домой было так много интересного, куда можно залезть и на что посмотреть.

– Мама, у нас уже закончились занятия! – звонким голосом возвестила девочка.

– Иди наверх, солнышко! – улыбнулась ей женщина. – Поешь сама. Видишь, у меня клиенты.

С этими словами Труде ВанСельм повернулась и улыбнулась уже нам с Брун.

Ее лицо мне показалось озаренным внутренним светом, и я подумала, что так выглядеть может… счастливая женщина. Но может ли считаться такой та, кто потерял дитя восемнадцать лет назад? Или же это произошло так много лет назад, что давно уже стерлось из ее памяти, и она утешилась новыми детьми?

– Итак, что же понадобилось в нашей лавке будущим ученицам Облака? – с улыбкой произнесла Труде ВанСельм, и я решила, что в проницательности ей не отказать. – Кристаллы памяти, самоочищающиеся свитки или же самозаполняющиеся чернилами перья?

– О, у вас есть и такие?! – заинтересовалась я, потому что перья и чернильницы этого мира казались мне настоящими орудиями пыток. А если бы еще и существовала возможность очистить написанное со свитков – моему счастью не было бы предела!

– Мой муж – известный в Вестии артефактор и изобретатель, – с гордостью отозвалась миссис ВанСельм. – В нашей лавке есть много того, чем можно заинтересовать студентов Академии. Сейчас покажу, – и она склонилась над прилавком.

Именно в этот миг Брун уставилась на меня пронзительным взглядом, а затем нахмурила брови. И я кивнула. Подруга была права – мы явились сюда вовсе не за там, чтобы разглядывать магические чернильницы и перья.

– Я ищу Труде Ирсен. Мне нужно с ней поговорить, – произнесла я. – Надеюсь, мы пришли в правильное место. Этот адрес нам дали в Академии, – пояснила ей, чтобы развеять сомнение, промелькнувшее на лице миссис ВанСельм.

– Да, это я, – отозвалась она с легким удивлением в голосе. – Вернее, так меня звали до замужества. Но о чем же хотели со мной поговорить?

– О Винсенте Росманне, – вздохнула я, отметив про себя, как округлились ее глаза. – Мне нужно с вами поговорить, потому что я – его дочь.

****

Беседовали мы в уютной гостиной на втором этаже дома ВанСельмов. Правда, Брун наверх с нами не пошла. Заявила, что столь деликатный разговор не для ушей посторонних, даже если она моя подруга, поэтому ей стоит немного прогуляться по Прей-Экрилу.

Неподалеку отсюда, она слышала об этом даже в Гальдерине, на улице Славы Альянса, 35, есть оружейная лавка, которую ей давно хотелось посетить. Именно туда она собиралась отправиться, и мы договорились, что после нашего разговора с Труде я найду ее именно там.

Брун заставила меня повторить адрес еще раз, после чего покинула лавку артефактора.

А я осталась.

Согласилась выпить любезно предложенный мне травяной чай и даже отведала овсяное печенье, после чего улыбнулась дочке Труде Ирсен, которая отпросилась поиграть во дворе с друзьями, раз уж уроки на завтра не задавали.

Гадала – быть может, это моя единоутробная сестра?..

Хотя уже знала, что нет. Труде Ирсен не была моей матерью, я поняла это сразу же по ее реакции на мои слова о том, что Винсент Росманн – мой отец.

Девочка ушла, а я снова взяла в руки тонкую фарфоровую чашку, после чего пригубила сладкий напиток.

– Я любила Винсента, – с легкой улыбкой, словно воспоминания не приносили ей боль, призналась Труде. – Сильно любила, но это было так давно!.. Настолько давно, что могу говорить об этом с улыбкой на лице, потому что мои чувства к нему остались в далеком прошлом. Мой муж, которого я встретила на войне, полностью меня от них излечил. – И тут же сменила тему: – Кстати, как поживает ваш отец?

– Спасибо, с ним все в порядке, – отозвалась я.

– Как его здоровье? Я слышала, он серьезно пострадал на войне.

– Да, он был ранен, но сейчас уже полностью оправился.

– Рада это слышать! Также я рада тому, что у Винса есть дочь.

Произнеся это, она уставилась на меня, склонив голову, будто бы гадала… Да, гадала, кто именно меня родил.

Но спросила совсем о другом:

– Надеюсь, он рассказывал о своем подвиге? О том, что его гарнизон более двух недель удерживал остров Курейн, с которого наши войска атаковали второй Алтарь Проклятых. Так долго, пока тот не был уничтожен, а норфолы в слепой ярости не снесли остров с лица земли.

На это я неопределенно пожала плечами. Нет, Винсент ничего подобного мне не говорил, но я читала об обороне Курейна в учебнике по истории.

– Я отправила Винсенту письмо сразу же после того, как узнала о его подвиге и тяжелом ранении, – добавила Труде. – Хотела его навестить, но он мне отказал, причем в довольно резкой форме.

– Знаю! – отозвалась я. – Отец в то время был не в себе, о чем сейчас очень сильно сожалеет.

Миссис ВанСельм уставилась мне в глаза.

– А мама? – спросила у меня, склонив голову. – Признаюсь, я не слышала, чтобы лорд Росманн был женат. Заранее прошу прощения, если мой вопрос покажется бестактным. Конечно же, на него можно не отвечать.

Я вздохнула, потому что пришла к Труде с таким же вопросом.

– Понятия не имею! – призналась ей. – И Винсент, мой отец, тоже не может ответить на мой вопрос. Он не знает, кем была моя мать.

– Но как такое возможно?!

В ответ я вытянула руку, показав Труде ВанСельм порядком выцветшую, но все еще заметную метку рода.

– До восемнадцати лет я не подозревала, что во мне течет кровь Росманнов. Меня вырастили другие люди совсем в другом месте. Но свиток Драконьего Призыва расставил все по своим местам, когда на моем запястье проявилась метка Сторожевой Башни.

Труде кивнула, заявив, что теперь-то она догадывается, о чем идет речь.

– Нет никаких сомнений в том, что лорд Росманн – мой отец, – добавила я. – А вот то, кем была моя мать… Винсент сказал, что меня могла родить одна из… – тут я все-таки запнулась.

Что, если Труде не подозревала о существовании остальных увлечений лорда Росманна? Этот вопрос Винсенту я так и не задала!

– Одна из нас четверых, – улыбнулась Труда, и я округлила глаза. – В конце концов мы все прознали, что Винс не был нам верен, хотя каждой из нас говорил, что любил только ее.

Она усмехнулась, но в ее усмешке не было затаенной боли или обиды – Труде лишь констатировала забавный для нее сейчас факт.

– Характер у моего отца далеко не сахар, а перец с солью, – согласилась я. – Скорее всего, моя мама сообщила ему о беременности, но ее письмо отправилось в печку вместе с остальными. Ибо лорд Росманн, по его собственным словам, несколько лет после своего ранения пребывал в некотором унынии.

Труде кивнула:

– Ну что же, это вполне в характере Винса – пребывать в таком унынии, за что его начинают ненавидеть все вокруг!

– Именно поэтому я к вам и пришла. Решила сама разыскать ту, кто дал мне жизнь, а потом по неизвестной причине оставил меня другим людям. Вы – первая из моего списка, и у меня нет другого выхода, как только прийти и спросить об этом напрямик.

Труде задумчиво склонила голову.

– Но я не твоя мать, – произнесла она.

– Тогда кто ей мог быть?

– Думаю, либо Беа…

– Беатрис Корсон?

– Да. Либо она, либо Доминика. Потому что Викки…

– Виктория Аллен?

Труде кивнула.

– Викки героически погибла в самом начале войны, еще до того, как подошел бы срок родов. Я слышала об этом… Ее имя выбито на обелиске в Траде в память о тех, кто ценой своей жизни уничтожил первый из Алтарей Проклятых.

– Получается, вы с ней были дружны?

– Нет, но я знала и ее, и остальных. Викки училась на факультете Всадников и больше водилась с Беатрис, тогда как Домми… Доминика была моей подругой с самого первого курса Боевой Магии. После окончания Академии она сделала головокружительную карьеру при дворе. Поговаривают, если бы король не оказался женат, то быть Доминике королевой.

– Но так как он оказался, то теперь она его фаворитка?

– Люди говорят, что именно так, – кивнула Труде. – Заодно и его правая рука.

– И она могла быть моей матерью?

– Я ничего не могу утверждать наверняка, но Домми всегда была немного эгоисткой и ненавидела кем-либо делиться. Она сильно обиделась, когда узнала о предательстве Винса. С той поры мы с ней не разговаривали, хотя прошло уже почти девятнадцать лет. Сказала мне, а потом и остальным, что она любила его больше нас всех взятых, поэтому мы не имели права… Не имели на него никакого права, – произнеся это, Труде усмехнулась.

– А она могла бы… сделать это со мной?

– Родить и бросить своего ребенка от мужчины, который ее предал? – переспросила миссис ВанСельм. – Опять же, я ничего не могу утверждать наверняка, но мне кажется, что такое вполне в ее характере. Как и Беатрис, они казались мне во многом похожи.

– Спасибо большое! – отозвалась я, подумав, что после разговора с Труде мой список с кандидатурами сократился вдвое. В нем остались лишь Беатрис Корсон и Доминика Стейлз. – Как бы еще до них добраться! – пробормотала я.

– В последнее время по Прей-Экрилу ходят слухи, – заговорщицки произнесла Труде, – а к нам в лавку частенько приходят почесать языки… Так вот, говорят, очень скоро на нашем острова станет довольно жарко. Если здесь появятся регулярные войска, то, скорее всего, Всадники, из которых будут Гнев Альянса и Небесная Сотня. С ними, вполне возможно, прибудет и Беатрис Корсон. Но если здесь ожидается нечто грандиозное, что может потребовать присутствия доверенного лица короля Вестии, то можно ожидать и Доминику.

***

Выяснив у Труде кратчайшую дорогу до оружейной мастерской, я отправилась разыскивать подругу. Оказалось, идти отсюда не очень далеко, но еще быстрее было срезать и миновать квартал до улицы Славы Вестии, пройдя как раз рядом с Краем.

Вернее, вдоль него, огороженного почти на высоту человеческого росла невидимой стеной, возведенной магией и умениями Матиаса Хардегарта.

Довольно быстро я добралась до обрыва – стоило лишь пройти несколько дворов, в которых дети, как раз закончив со школьными занятиями, гоняли в футбол и играли в нечто, похожее на лапту. Мяч у некоторых то и дело улетал в Край и возвращался, отскочив от невидимой стены.

Наконец, закончились и дворы.

Дальше шел пустырь, поросший сухой и пыльной травой, за которым, если верить объяснениям Труде, через пару домов начиналась нужная мне улица. По одну сторону пустыря во дворе, заросшем пышными желтыми кустами акации, выпивала развеселая компания, а по другую сварливая жена ругала мужа за то, что тот засмотрелся на молочницу.

То и дело вопрошала у него, чье… гм… вымя его интересовало больше: коровье или продавщицы?!

На это муж отвечал невнятным бормотанием, что, наверное, не должно было означать ни первый, ни второй вариант, потому что третий – жены – ему не был предложен.

Я дернула головой, выкидывая из головы посторонние звуки, после чего остановилась на расстоянии вытянутой руки от Края, уставившись в чистое безоблачное небо. Если облака и были с утра, то их давно уже разорвал, растерзал в клочья холодный ветер.

Неожиданно для себя вспомнила свой первый день в мире Летающих Островов.

Да-да, в тот раз к Краю – правда, на другой стороне острова – меня привел Гордон Ларгет, заявив, что я непременно должна это увидеть. И я, так и не разглядев прозрачную защитную стену, хотя и напрягала зрение, все же заметила подернутые дымкой далекие очертания Гроново.

С этой же части острова должен парить Прей-Кагир, которого, теоретически, отсюда видно быть не должно.

И его не было.

Почему-то снова подумала о Гордоне. Наше с ним знакомство не слишком задалось – он меня облапал, а я едва не сломала ему руку, – но мы все-таки сумели стать друзьями. Правда, Гордон долго не мог поверить в то, что я нисколько не желаю увидеть его дракона и не смотрю на него с обожанием во взоре.

Но когда он осознал, что поползновений с моей стороны ему не дождаться, Брун он в принципе не интересен, а Хейди плотно ангажирована рыжими братьями, которые всеми силами пытались ей доказать, кто из них больший идиот…

Тогда мы с Гордоном подружились.

К тому же он старательно натаскивал нас по физической подготовке, а еще учил, как правильно призвать своего дракона. Вот и сейчас, стоя рядом с Краем, я закрыла глаза, вспоминая его науку, после чего попыталась в очередной раз установить ментальную Связь.

С каждым разом у меня получалось делать это все увереннее и увереннее – найти эту самую Связь и возобновить наш контакт, вдохнув в него новообретенную магию, надеясь, что однажды это принесет свои плоды.

Не только со слов Гордона, но еще и из учебника по Драконологии я знала, что подобного рода упражнения упрочивали эту Связь и делать их нужно так долго, пока она не станет настолько прочной, что ее уже не разорвать.

И еще – где-то в середине этого процесса дракон должен прилететь в первый раз.

Этот день ждали все Всадники, к нему готовились как к одному из значимых событий в жизни – к такому же, как свадьба, рождение детей или окончание учебы.

К тому же при первой встрече важно было ни в коем случае не испугаться и не начать дурить – вместо этого поздороваться со своей второй ипостасью, полностью открыв ей свои разум и сердце.

После чего вести себя с ней на равных. Не подавлять, но при этом не позволить животным инстинктам, которых слишком много в драконе, взять над собой верх.

Я читала об этом в учебнике, слушала слова Гордона, а еще смотрела на рыжих близнецов, с мечтательным видом уставившихся на Хейди, и думала… Размышляла, что раз уж с этим справились братья Вьерсоны, то и у меня должно получиться.

Как иначе?!

У меня обязательно все выйдет, потому что никакое я не слабое звено. Мне всего лишь нужно трудиться каждый день, работать над Связью, и однажды я заполучу целого, настоящего дракона!..

Вот и сейчас я застыла, закрыв глаза, решив немного поработать над своей Связью. Брун могла рассматривать оружие часами, так что она будет даже рада, если я приду немного позже.

Снова отыскала в голове далекое присутствие нечеловеческого разума, затем в очередной раз позвала свою драконицу, пригласив поскорее прилетать.

А еще спросила, как ее зовут.

Да, в учебниках говорилось, что именем у дракона следовало интересоваться позже, когда он появится, но мне захотелось узнать, как к ней обращаться.

Ответом стало озадаченное молчание.

«Меня зовут Маша, – добавила я, вливая все больше и больше магии в нашу Связь. – Я видела тебя во сне, но так и не смогла разглядеть как следует. Поэтому буду рада познакомиться наяву. Надеюсь, это произойдет совсем скоро».

Затем стояла, дожидаясь ответа драконицы.

Чувствовала, что она в недоумении, даже небольшом смятении, несмотря на свою убойную мощь и магию. Понимала, что ей намного сложнее, чем мне. Учебников по Человекологии у крылатых ящеров не водилось; существовала лишь память предков, но и та постепенно исчезала.

«Риашш», – внезапно услышала в голове чужой голос.

«Тебя зовут Риашш?!» – выдохнула я, чувствуя, как меня охватывает ощущение бесконечного счастья.

«Риашш», – согласилась она.

Я стояла, блаженно улыбаясь, вглядываясь куда-то вдаль, повторяя про себя, смакуя ее имя.

Мою драконицу зовут Риашш, и она существует. Это никакие не глюки в моей голове, я не сошла с ума, выдавая желаемое за действительное. Я, Маша Меркулова-Росманн, призвала крылатого ящера по имени Риашш.

Наша с ней Связь вовсе не сон. Драконица назвала свое имя, а это значит…

– Она скоро появится, – внезапно раздался мужской голос за моей спиной, и я…

Признаюсь, я едва не подпрыгнула от неожиданности, потому что слишком уж глубоко погрузилась в свои мысли и нашу Связь. Настолько, что позабыла обо всем на свете.

Правда, в голосе мужчины мне послышались знакомые интонации, и я решила, что Матиас Хардегарт наконец-таки оставил свою Академию и отправился в город, чтобы составить мне компанию и посетить Труде Ирсен. Но немного опоздал – я с ней уже поговорила, поэтому декан разыскал меня здесь, на пустыре рядом с улицей Славы Альянса.

Когда я повернулась, моя вторая мысль была… такой же.

Я решила, что это Матиас, но почему-то в военной форме – в синем с белым мундире с двумя рядами золотых пуговиц и непонятно что означавшими погонами. И еще к его боку был приторочен короткий меч в ножнах.

Признаюсь, следующая моя мысль была о том, что наш декан все же решил бросить Академию и уйти на войну. То-то он выглядел таким уставшим в нашу последнюю встречу – наверное, подобное решение далось ему непросто.

В сердце кольнуло тревогой, но внезапно я поняла, что это вовсе не он, а совсем другой человек. Хотя сходство оказалось поразительным – стоявший рядом со мной мужчина выглядел так, будто бы они с деканом Облака были кровными братьями.

Впрочем, я довольно быстро победила в игре «Найди пять отличий», потому что обнаружила их значительно больше.

Волосы у незнакомца оказались подстрижены чуть короче, чем у Матиаса, лицо выглядело более загорелым, уверенным и даже суровым. Синие глаза смотрели изучающе, но при этом в его глазах мне чудилось что-то…

Что-то такое, что немного меня пугало – почему он на меня так смотрит, словно ищет ответы в моем лице? И вообще, зачем он за мной притащился?!

Выходит, заметил одинокую девицу с улицы и прошел через весь пустырь, чтобы заявить, будто мой дракон вот-вот прилетит?! А вдруг он маньяк и теперь заговаривает мне зубы – его взгляд меня порядком тревожил.

– Простите! – сказала ему, размышляя, в какую сторону бежать в случае начала… гм… военных действий с его стороны. Туда где выпивали? Или же лучше туда, где все еще выясняли, чья грудь краше – коровы, молочницы или законной жены? – Вы, наверное, меня с кем-то перепутали. Я просто… Просто здесь стою, но мне уже надо идти!

– Первый курс, – произнес он с легкой улыбкой. – Хотя нет, только готовитесь поступать в Облако, потому что сейчас как раз время экзаменов, но при этом у вас уже есть Связь с драконом. Помню, я тоже так стоял и смотрел вдаль возле Края. Еще не ощущал силу нашей Связи и не знал, в какой момент она окрепнет настолько, что дракону ничего не останется, как только прилететь.

– И когда же она… окрепнет? – спросила у него.

Бежать почему-то перехотелось.

– Если продолжите в том же духе, то не пройдет и недели, как вы увидите перед собой свою драконицу, – заявил он уверенно,

– Спасибо! – выдохнула я, и мне очень сильно захотелось ему поверить. Ведь неделя пролетит так быстро! – А вы?..

– Прошу прощения за мою неучтивость. Я не представился и, возможно, вас немного напугал. Мне не следовало подходить без приглашения, но, увидев вас у Края, я не удержался. Вспомнил свой первый год в Академии. – Он улыбнулся, став совсем уж похожим на нашего декана. – Капитан Рантар Хардегарт, капитан Небесной Сотни.

Я уставилась на него во все глаза, потому что читала о Небесной Сотне – это было элитное подразделение Всадников Альянса.

– Наш декан, Матиас Хардегарт, – выдохнула я, – он, случайно, не приходится вам…

– Это мой младший брат, – капитан улыбнулся еще шире, и я внезапно поняла, что его улыбка произвела на меня такое же сокрушительное впечатление, как и улыбка Матиаса.

Ну вот что со мной не так?! Пора срочно вырабатывать иммунитет к обаянию мужчин семейства Хардегартов!..