Глава 8

Мы сидели за большим овальным столом обеденного зала «Сторожевой Башни». Двое слуг, одетых в золотисто-зеленые цвета Росманнов, приносили и меняли блюда, и я задумчиво ковыряла маленькой двузубой вилкой сперва в жареной дичи под брусничным соусом, затем в овощном рагу с тушеной рыбой.

Все казалось невероятно вкусным, только вот аппетита у меня не было.

Вместо этого я время от времени кидала взгляды на того, кто сидел на другой стороне стола и претендовал на роль моего биологического отца. Потому что давно уже настало время для серьезного разговора, но он все откладывался и откладывался.

Причем не по моей вине.

Сначала я думала сделать это сразу же – наброситься на Винсента Росманна с расспросами, стоило нам выйти из магического портала на Лорейре. Но лорд Росманн, откашлявшись и взглянув на меня уставшими глазами, заявил, что сначала хотел бы проводить меня в дом, чтобы познакомить со слугами, а потом показать мою комнату.

Раз уж до завтрашнего полудня в Академию мне все равно не вернуться – оказалось, именно об этом ему удалось договориться с деканом, пока они общались в кабинете Матиаса Хардегарта, – то мне не помешает осмотреться и передохнуть с дороги.

К тому же на разговоры у нас времени с избытком – в запасе был не только весь этот, но и половина следующего дня.

– Вряд ли я успела устать, переместившись сюда через телепорт, – вот что я на это ответила, но исключительно из вредности.

Но затем все-таки согласилась отложить важный разговор на более подходящее время. Решила, что и мне, и лорду Росманну стоит взять небольшой перерыв и привести мысли в порядок. Мне не помешает прийти в себя после разговора с Гласом Неба, а ему – переодеться и умыться, а то он выглядел изрядно помятым.

Не удержавшись, кинула на лорда Росманна еще один взгляд.

Признаюсь, все было бы значительно проще, окажись он низеньким, темноволосым, с карими глазами или же крючковатым носом – то есть если бы мы были совершенно непохожи. Тогда бы я смогла уверенно заявить, что пошла не в его породу и метка на моей руке – какая-то грандиозная ошибка.

Но в этом мире никто не собирался делать мне поблажек, и полновластный хозяин графства Лорейра оказался рослым, мускулистым мужчиной со светлыми волосами и с такого же цвета глазами, как у меня.

Что уж тут скрывать – черты лица у нас тоже были похожими, и это вводило меня в легкую оторопь.

Поэтому я все-таки не удержалась:

– Но почему все так твердо уверены в том, что я – ваша дочь?! Неужели дело в этой метке?

Лорд Росманн, немного помедлив, кивнул.

– Метка указывает на наше прямое родство.

– Но я с такой же легкостью могу оказаться вашей двоюродной племянницей или же какой-нибудь троюродной тетей. Почему именно дочь?

– Потому что из Росманнов никого другого не осталось, – вот что он мне ответил. – Признаюсь, мы никогда не были богаты на родственников, так что сомнений в том, что ты моя дочь, у меня нет. К тому же магия…

– Да-да, я уже слышала! Магия – довольно точная наука, так что с ней шутки плохи… Но если так, то где моя мама?! Просто скажите, она… Она жива?!

Быть может, моя мама здесь, в этом самом доме с белыми колоннами и проглядывающими сквозь зелень сада желтыми стенами, а вовсе не в том странном месте, которое приснилось мне прошлой ночью?! Дожидается на ступенях, узнав, что я нашлась, потому что она каким-то странным образом потеряла меня в детстве, и мы сейчас с ней встретимся?..

Но вместо того, чтобы меня обрадовать, лорд Росманн неопределенно пожал плечами, и моя надежда сменилась приступом отчаяния.

Впрочем, я сразу же его подавила. Никто не обещал, что будет слишком просто!

Тут и лорд Росманн, кашлянув, подтвердил, что история моего появления на свет довольно запутанная, но он обязательно расскажет ее мне за обедом.

– Марша… Я ведь могу звать тебя по имени?

Кивнула. Марша, так Марша, зовите меня как ходите, я уже смирилась.

– Конечно, я не настаиваю на том, чтобы ты называла меня папой, – неожиданно произнес лорд Росманн, на что я с трудом подавила нервный смешок, – но однажды мы дойдем и до этого момента. Вернее, пойдем-ка, дочка, я покажу тебе дом! По сложившейся традиции, хотя он и был многократно перестроен до неузнаваемости, дом все еще называется «Сторожевой Башней». Такое имя дали ему наши предки, заложившие город Лорейру пять сотен лет назад. Они построили на этом острове форпост, долгое время стоявший на страже рубежей Вестии. Город отсюда примерно в пяти километрах, так что, быть может, я свожу тебя туда сегодня вечером или завтра утром. – Тут он кашлянул, затем ненадолго замешкался. – Возможно, мы возьмем с собой еще и… Эвелин.

– Эвелин? – переспросила я. – Это… Она моя мачеха?!

Вот и все, я произнесла это вслух, признав этого человека своим отцом уже не перед лицом опасности, а для самой себя. Решила, что пусть пока он… побудет таким в этом мире, раз уж все на этом настаивают, а магия такая же точная наука, как математика или физика.

До прояснения, так сказать, всех обстоятельств.

На лице лорда Росманна, кроме признаков тяжелого похмелья, появилась еще и страдальческая гримаса.

– Нет, Эвелин – она моя… гм… Я бы не сказал, что она – твоя мачеха. Но в каком-то смысле – да, все-таки мачеха. Правда, не до конца.

И мне с ним стало все совершенно ясно.

– То есть Эвелин – ваша любовница? – спросила у него без обиняков.

И Винсент Росманн вздохнул.

– Да, дочка! Так уж вышло.

На это я пожала плечами – раз вышло, так вышло! Я вовсе не собиралась быть букой и предъявлять права на то, что, по большому счету, мне не принадлежало. Вернее, на того, кто назвался моим родным отцом, а я решила, что пусть оно так и будет.

Поэтому спокойным голосом сообщила ему, что готова отправиться в дом, чтобы познакомиться не только со слугами, обитавшими в особняке лорда Росманна, но еще и с его любовницей.

Он кивнул со все тем же страдальческим видом, после чего, сохраняя молчание, мы отправились в сторону особняка. Прошли по аккуратным дорожкам через фруктовый сад, вдоль ухоженных клумб и подстриженных деревьев. За садом показался лабиринт из декоративных кустов, в центре которого, судя по переливам и трелям воды, бил фонтан.

Но бродить по извилистым тропинкам не стали; вместо этого, обогнув лабиринт, вышли к двухэтажному, с балконом по всему фасаду, дому.

Семейному гнезду лордов Росманнов.

Уж и не знаю, как именно в доме прознали, что мы с их хозяином явились через портал с самого Прей-Экрила, так как по дороге мы никого не видели, но нас уже встречали.

На крыльце выстроились слуги – их оказалось больше дюжины.

Женщины были одеты в темные строгие платья и белые передники, мужчины – в золотисто-зеленую униформу. Предводительствовала всеми пышнотелая, по виду крайне суровая экономка лет шестидесяти с уложенными в «гульку» седыми волосами.

Но мое внимание сразу же привлекла не она, а рыжеволосая, невысокого роста и явно стервозного характера девица, дожидавшаяся нас на самой верхней ступени, стоя поодаль от слуг.

Одета она была в пышное голубое, отделанное белоснежными кружевами платье и улыбалась изо всех сил, хотя последнее у нее выходило так себе, не слишком-то искреннее. К тому же стоило нам появиться, как она моментально вперилась в меня острым, оценивающим взглядом, от которого мне стало не по себе.

Уверена, это была та самая Эвелин, моя не-мачеха.

Позади нее мялся парень лет двадцати, и я подумала, что это, наверное, ее брат, потому что сама Эвелин выглядела очень и очень молодо.

На миг мне даже показалось, что она была моей ровесницей, и мой папочка в этом мире… немного попутал берега, увлекшись девицей раза так в два моложе его. Но стоило нам приблизиться, а мне присмотреться к ней получше, как я заметила и залегшие вокруг глаз и рта морщины, и толстенный слой косметики на лице.

Нет же, лет Эвелин было достаточно, чтобы взирать на окружающих с высокомерным презрением человека, видавшего слишком многое!

С увальнем рядом с Эвелин тоже оказалось все не так-то просто. На лице у него застыло растерянное, даже удивленное выражение; он то и дело косился на Эвелин, словно никак не мог взять в толк, что вокруг него происходит.

При этом он смотрел на мир слишком уж доверчивыми глазами человека, которого природа… обделила интеллектом.

– Моя дочь Марша, – нехотя представил меня своей любовнице лорд Росманн. – Это Эвелин и ее сын Витор.

– Очень приятно! – отозвалась я в ответ на скупые кивки Эвелин и Витора, а затем на куда более оживленные, даже радостные возгласы слуг, потому что лорд Росманн предъявил меня уже им.

– Нам с Витором тоже очень приятно! – выдавила из себя Эвелин.

Голос у нее оказался низким и грудным. Она посмотрела мне прямиком в глаза, и мне с ней стало все совершенно ясно.

Во-первых, ей нисколько не было приятно. Во-вторых, своим появлением я могла разрушить уютное змеиное гнездо, которое она с сыном свила в доме Росманнов, и теперь Эвелин размышляла, кто перед ней – друг или враг.

Или, быть может, прикидывала, как именно впиться ядовитыми зубами в мое тело?

Думаю, она видела во мне врага, потому что лорд Росманн порядком замялся перед нашим представлением друг другу, словно не ожидал того, что Эвелин выйдет встречать его дочь.

К тому же, насколько я успела понять, внебрачные связи в этом мире не одобрялись, так что ничего хорошего любовница лорда Росманна от меня не ждала.

Мне захотелось ей сказать, что я не стану вмешиваться в чужие отношения, но пришлось отложить это на потом, потому что Винсент Росманн уже представил мне экономку «Сторожевой Башни».

Ее звали Джойси. Джойси Линн, но лучше просто Джойси.

Затем настал черед горничных и лакеев, и я кивала на каждое из имен, не зная, как правильно себя вести. Нужно ли здороваться со слугами и отвечать на их приветствия и поклоны? Или же правильнее будет сохранять молчание, как и подобает дочери лорда?

Вместо этого я решила, что буду улыбаться и говорить, что мне очень и очень приятно.

Наконец, закончив с представлением, лорд Росманн пригласил меня пройти в дом, попросив… Мне показалось, что Эвелин ждала, будто бы это будет она, но вместо этого Винсент Росманн взглянул на экономку, после чего попросил ее отвести меня в специально приготовленную комнату в женском крыле.

На лице его любовницы промелькнуло недовольное выражение, и она не удержалась от резкого взгляда в его сторону. Впрочем, я уже вошла в дом, оставив Эвелин вместе с Винсентом Росманном.

Решила, что пусть они сами разбираются.

– Ничего еще толком не готово-то для молодой госпожи! – бормотала Джойси, когда мы с ней шли по дому. – Нам сюда, мисс Марша, наверх по лестнице! Но как же мы рады вашему прибытию!.. Пусть я не успела вас понянчить, то хотя бы ваших детей подержу, раз уж Боги не даровали мне собственных!

На это я отозвалась недоуменным мычанием. Дети?! Признаюсь, если я о них и задумывалась, то исключительно в теории.

Очень и очень гипотетически.

– Но хозяин-то наш тоже хорош! – продолжала бубнить Джойси. – Подскочил и сорвался с места, ничего нам толком не объяснив. Ни когда вас ждать, ни сколько вам лет…

Тут экономка остановилась, чтобы перевести дух – она страдала одышкой, – и у меня появилось возможность осмотреться получше.

К этому времени мы уже успели пересечь просторный холл с обитыми светлыми деревянными панелями стенами и оливкового цвета мебелью и остановились возле уходящей на второй этаж деревянной лестницы с резными перилами.

В объемные окна светило солнце, в некоторые были вставлены витражи, и разноцветные солнечные блики разбегались по светлому ковру и натертому до блеска паркету.

Порядок в доме царил идеальный.

С потолка свисала приличных размеров люстра, судя по всему, серебряная, с множеством рожков. Но крепилась она на крючке, а не парила в воздухе, как в Академии

На стене вдоль лестницы были развешаны охотничьи трофеи. Из зверей я узнала разве что головы медведя и пары убиенных волков. Остальных затруднилась классифицировать, а нескольких монстров увидела впервые в жизни. Уставилась на них недоуменно – признаюсь, они больше походили на существ из ночных кошмаров!

– Пойдемте же, мисс Марша! – отдышавшись, возвестила Джойси. – Нам сюда! – и повела меня сперва наверх по лестнице, затем дальше по коридору, на стенах которого оказались развешаны уже не монстры, а портреты незнакомых мне мужчин.

Все они оказались светловолосыми и сероглазыми, пусть со строгими лицами, но в глазах их горел огонек, а на лицах… Признаюсь, мне показалось, что на них всех проглядывал отпечаток шебутного, даже непутевого нрава.

Судя по всему, это были мои предки по отцовской линии.

Наконец, экономка распахнула передо мной дверь в самом конце коридора, и я очутилась в удивительно милой и уютной комнате, обставленной светлой мебелью.

Просторная, она оказалась разделена на три части – в дальнем конце я увидела глубокий альков, в котором стояла кровать с накрывающим ее полупрозрачным балдахином. Рядом находился камин, но, так как сейчас на улице стояло лето, его никто не разжигал.

Окна были распахнуты, и теплый ветерок шевелил тонкий тюль.

На небольшом возвышении стоял письменный стол, рядом с ним притулились пока еще пустующие книжные полки.

Третья зона предназначалась для отдыха – с мягкой мебелью, песочного цвета креслами и уютной софой. К тому же повсюду были разложены подушки с рюшечками, а на кровати лежали яркие мягкие игрушки, словно слуги понятия не имели, какого возраста дочь нашего хозяина.

Подозреваю, это как раз было в духе Винсента Росманна – просто поставить всех перед фактом, после чего отправиться за мной на Прей-Экрил.

Но слуги постарались изо всех сил.

– Спасибо, Джойси! – отозвалась я растроганно. – Мне очень приятна ваша забота. Здесь чудесно!

– Конечно же, наследница графства Лорейра заслуживает намного лучшую комнату, но те покои давно уже заняты! – пробормотала экономка, но по ее голосу стало понятно, что Джойси мои слова пришлись по душе. – Надеюсь, что ваше появление, мисс Марша, заставит вашего отца прекратить пить и наконец-таки взяться за ум! После чего он выставит из дома эту змею Эвелин с ее великовозрастным сынком, отправив их туда, где им самое место!..

Куда именно, Джойси так и не сказала. В сердцах махнула рукой, и я подумала, что Эвелин успела перессориться еще и со слугами, настроив всех против себя.

Правда, экономка напрасно надеялась – я не собиралась, явившись в этот дом всего лишь на один день, диктовать свои порядки и вмешиваться в сложившиеся здесь устои.

Не чувствовала за собой морального права.

К тому же на данный момент меня интересовало лишь одно – выяснить, кем на самом деле была моя мама.

***

Обед накрыли в просторной столовой, но Эвелин и ее сын оказались на него не приглашены. На мой вопрос, почему бы его… гм… подруге не разделить с ними еду, лорд Росманн туманно отозвался, что у той нашлись куда более важные дела.

Какие именно, не сказал, но перед тем, как я спустилась вниз, присланная ко мне горничная – молодая и с крайне ловкими руками девушка по имени Мисси… Так вот, пока она мне делала прическу по моде этого мира, заодно и делилась со мной местными новостями.

Вернее, сплетнями.

Оказалось, в последний день Эвелин была сама не своя. Как только узнала о появлении у хозяина наследницы, так взъярилась не на шутку. Настолько сильно, что кидалась не только на слуг, но и на мебель. И даже этой мебелью в слуг – швырнула скамейкой для ног в Томаса, который пришел, чтобы починить поломанные стулья в ее покоях. Теперь у того синяк через всю грудь, хотя бедняга ничего плохого не сделал.

Да и с хозяином Эвелин тоже поругалась целых два раза – вернее, по словам Мисси, они как раз сейчас этим и занимались, и от воплей Эвелин звенело все мужское крыло.

К тому же до этого они кричали друг на друга в день отбытия лорда Росманна на Прей-Экрил. Эвелин попыталась его не отпустить, заявив, что ему не нужна никакая дочь. Визжала так, что, наверное, ее слышали даже в Лорейре.

Но лорд Росманн приказал ей закрыть рот, после чего отправился за мной, запретив Эвелин показываться ему на глаза все то время, пока его дочь будет гостить в его доме. Но та все-таки явилась на крыльцо, и Мисси думала, что лорд Росманн такого своей любовнице не простит.

Выгонит ее к демонам!..

– И правильно сделает, – добавила горничная. – Давно уже пора выставить за дверь эту… развратную женщину!

На это я хотела ей возразить, что в разврате, вообще-то, участвовали двое, но промолчала, вспомнив о синяках Томаса.

Мисси тем временем продолжала.

Оказалось, своего сына Эвелин родила непонятно от кого, хотя утверждала, что она якобы вдова, а ее муж погиб в самом конце Второй Наземной. Но в церковных книгах Лорейры записей о ее свадьбе они так и не нашли, хотя Эвелин с этого самого острова.

– Ой, простите леди Росманн! Я, наверное, много болтаю!

– Ты отлично болтаешь, – похвалила ее. – Но расскажи мне, Мисси, кто именно проверял церковные книги?

Выходило, слуги решили узнать это по своей собственной инициативе, чтобы потом открыть хозяину глаза, так как за последние два года благодаря Эвелин жизнь в «Сторожевой Башне» стала невыносимой.

К тому же сынок у нее умом не задался, но это не мешает ему распускать руки и тискать горничных. Лорд Росманн в это не верит, потому что Эвелин рассказывает ему небылицы, а сама только поощряет…

Говорит, что Витор молодец, настоящий мужчина растет!

Тут Мисси закончила с моей прической, которую украсила цветами из сада. Больше ничего с моим внешним видом сделать было нельзя, поэтому я… потащилась вниз такая, какая есть, решив, что именно так предстану перед папиными похмельными очами и ненавидящим взглядом Эвелин.

Но в столовой меня дожидался только Винсент Росманн, который, пусть и выглядел помятым, но все-таки привел себя в порядок. Переоделся, побрился, и от него пахло терпким мужским парфюмом.

Галантно усадив меня за стол, приказал подавать обед.

– Чуть позже, Марша! – заявил мне, когда я, закончив с едой, спросила, не пора ли нам перейти к важному разговору. – Расскажи мне о…

Подозреваю, он хотел, чтобы я рассказала побольше о себе, но это была часть того важного разговора, поэтому лорд Росманн спросил у меня о… ночном приключении на Прей-Кагире.

Пожав плечами, поведала о том, что с нами произошло на драконьем острове. Тут наконец-таки подали десерт – нечто невероятно вкусное, похожее на фруктовый сорбет. К тому же, принесли еще и черный кофе с молоком, и я на миг почувствовала себя так, словно вернулась домой.

Наконец, возблагодарив богов и Матиаса Хардегарта за наше спасение, лорд Росманн ненадолго замолк, и я решила, что вот оно и настало, то самое время!..

Но вместо того, чтобы поведать о моей матери, Винсент Росманн сбежал от меня в охотничий кабинет, заявив, что ему нужно выкурить сигару после обеда.

Посмотрев ему вслед, я попросила принести мне еще одну чашечку кофе.

Серебряный поднос на этот раз держала молоденькая служанка – я не видела ее на крыльце, – и, отводя глаза, она сунула мне в руку записку. Ушла, а я сделала глоток кофе – м-м-м, восхитительно! – затем пробежала глазами то, что мне прислали, нисколько не сомневаясь, от кого было это письмо.

«Нам нужно поговорить наедине. Приходи после обеда в лабиринт. Я знаю то, о чем тебе никогда не расскажет Винсент».

И подпись – буква «Э» с завитушками на хвосте.

Ну что же, не допущенная к столу любовница Эвелин захотела со мной поговорить и, чтобы я не отказалась, решила подкупить меня информацией. Это могло быть интересно, но сначала я собиралась выслушать то, что мне расскажет мне лорд Росманн, наконец-таки явившийся из охотничьего кабинета.

Усевшись напротив меня, он выдавил из себя улыбку. Мне показалось, что Винсент Росманн нервничал даже больше, чем я.

– Ну что же, Марша…

– Маша, – не выдержав, поправила я его.

– Вот я и говорю, Марша! – кивнул он. – Настало время серьезного разговора!

– Давно и с нетерпением жду этого момента, – отозвалась я. – У меня накопилось к вам множество вопросов!

– Но с ответами все будет не так-то просто, – признался лорд Росманн. – Я уже говорил Матиасу… Матиасу Хардегарту, что понятия не имею, почему моя дочь воспитывалась в другом мире.

Я уставилась на него недоуменно.

– Хорошо! – сказала ему, хотя ничего хорошего в этом не видела. – Получается, вы понятия не имеете, каким образом я очутилась в другом мире?

Он подтвердил, что именно так.

– Тогда расскажите мне про обстоятельства моего появления на свет.

Но и про обстоятельства лорд Росманн тоже ничего не знал – метка на моей руке стала для него такой же неожиданностью, как и для меня.

– Давайте еще больше упростим вашу задачу, – вздохнула я. Оставалось лишь зачатие, но я засомневалась, что стоит произносить это слово вслух, вспомнив, как он смутился, когда я упомянула о его любовнице. – Просто скажите, кем была моя мать. Надеюсь, хотя бы это вы помните?!

Оказалось, надеялась я совершенно зря.

– Я долго думал… Судя по твоему возрасту, дочка, это… гм… дело…

– Мое зачатие, – не выдержав, подсказала ему.

– Да, гм… Оно самое! Твое зачатие произошло тем летом, когда я закончил Академию и еще не был призван под знамена Альянса. Как раз перед началом Второй Наземной, потому что во время войны и после нее этого… гм… Этого самого…

– Этого зачатия.

– Да, его самого произойти не могло, потому что у меня был довольно… гм… длительный период воздержания. Очень длительный, – признался он. – Я был серьезно ранен и выкарабкался с трудом. Три года после моего ранения меня интересовало лишь то, смогу ли я когда-либо встать на ноги, потому что я был почти полностью обездвижен. Мне было не до…

– Не до зачатий.

– Именно так, не до них! Но я все-таки смог восстановиться. Причем во всех планах.

За это я его похвалила, сказав, что он большой молодец.

– Значит, лето перед Второй Наземной… – произнесла я.

– Да, это было девятнадцать лет назад, так что твой возраст совпадает с моими подсчетами.

– Я рада. Но раз так, кем же была моя мать?

Тут Винсент Росманн вздохнул, признавшись, что на момент, когда он заканчивал столичную Академию, факультет Боевой магии, у него была девушка.

Даже две. С его курса.

И еще две с факультета Всадников. Со всеми его связывали… очень, очень близкие отношения.

– Погодите! – растерялась я. – У вас что, были четыре любовницы одновременно?

– Ну почему же одновременно? – отозвался он. – Одновременно у меня ни разу не было. Хотя, наверное, я бы не отказался…

На это я закатила глаза, не ожидав от него подобных откровений.

Оказалось, Винсент Росманн старательно следил, чтобы его любовницы ничего друг о друге не узнали.

– Я собирался жениться на одной из них, но все никак не мог выбрать, – добавил он, подозреваю, в свое оправдание.

– Выходит, меня зачали в процессе выбора?!

Лорд Росманн согласился, что, похоже, так оно и было.

– И вы понятия не имеете, кто моя мать? Неужели у вас нет никаких… подозрений?

На это он заявил, что твердо уверен: родить меня могла одна из этих четырех девушек, потому что других у него попросту не было. А те, которые были до или значительно позже, – эти варианты не подходили по моему возрасту.

– Прелестно! – отозвалась я. – И чем же закончилась история с выбором невесты?! Насколько я понимаю, женаты вы так ни разу и не были?

Оказалось, понимала я все совершенно верно.

– Началась война, на которую призвали всех Всадников и Боевых Магов Альянса. Бой при Курейе на три года лишил меня подвижности. Все это время я провалялся в Лорейре, не желая никого ни видеть, ни слышать. Я не хотел ничего о них знать, Марша!.. Меня занимали исключительно свои собственные проблемы.

– То есть они вам писали?

– Да, дочка! Но так как я пребывал не в лучшем расположении духа, то приказал своему секретарю сжигать все приходящие ко мне письма не читая, после чего отвечать адресатам, чтобы они навсегда оставили меня в покое.

– И они оставили?

Лорд Росманн кивнул.

– Ты права, Марша! Они оставили.

– Прекрасно! – вновь отозвалась я, подозревая, что именно таким образом его секретарь ответил на послание моей матери, сообщавшей о своей беременности. Попросил оставить лорда Росманна в покое. – А те письма, что с ними стало?

– Говорю же, я приказал их сжечь, так что ничего не сохранилось. Меня вытащил мой старый друг и Джойси. Если бы не они…

– Я уже поняла. Те девушки – что с ними сейчас? Быть может, вы виделись после войны? Ведь вы давно уже ходите, и с вами все в полном порядке.

– Признаюсь, ни с одной из них я больше не встречался. Знаю только, что Труде вышла замуж и до сих пор живет на Прей-Экриле. Кажется, Викки… Виктория Аллен погибла на войне, но я ни в чем не уверен. Еще я слышал, что Беатрис сделала военную карьеру, а Доминика устроилась где-то при дворе Вестии. Рядом с троном, получив место в королевском совете.

Кивнув, я подумала, что разыскать свою мать будет совсем не просто. Но я не собиралась сдаваться.

– Мне нужны их имена, – заявила я лорду Росманну, решив, что сама проверю, кто из них вышел замуж, кто погиб, а кто стал советницей короля.

Обязательно выясню обстоятельства собственного появления на свет и еще то, каким образом меня закинуло в другой мир.

Но перед этим я сделала очередную попытку хотя бы немного приблизиться к разгадке. Спросила у Винсента Росманна, кто из тех четырех девушек была блондинкой. Высокой, стройной, с длинными до бедер волосами – той самой, которую я увидела во сне.

Оказалось, все четверо, потому что ему нравится… гм… как раз такой тип.

На это я собиралась было намекнуть, что на крыльце увидела совсем другое, но передумала. Решила, что сами разберутся.

– Марша, ты должна знать: я вызвал в «Сторожевую Башню» своего нотариуса, – добавил лорд Росманн. – Он явится к вечеру, чтобы засвидетельствовать мою волю, а заодно взглянуть на твою метку. Надеюсь, он успеет оформить документы к моменту твоего возвращения на Прей-Экрил. Это снимет все вопросы, потому что лучше никому не знать, откуда ты появилась в Вестии. Даже если ты выросла на Суше…

– Я выросла на материке, – поправила его, – который не имеет к вашей Суше и вашим врагам никакого отношения. Все было совсем по-другому!

Винсент кивнул.

– Матиас мне сказал, что тебя воспитали в другом мире, и сейчас он пытается найти ответы, как такое могло произойти. Ну что же, даже если в своем мире ты выросла на Суше, – торжественным голосом объявил он, на что я закатила глаза, – это не меняет сути дела. Я собираюсь признать тебя и дать свое имя!

– Я рада, – сказала ему, – и несказанно польщена. – Но мне не давала покоя одна вещь, которую я все-таки решила ее прояснить. – И все же, почему такая спешка? Моя метка вас ни к чему не обязывает. Возможно, я дочь от одной из ваших любовниц, но вам вовсе не обязательно делать из меня наследницу. Ведь вы даже не были женаты, и у вас еще могут быть дети!..

Ведь я – Маша Меркулова, очень честная и очень гордая! Даже если он меня не признает, то я и сама не пропаду. По крайней мере, постараюсь.

– Нет, Марша, у меня больше не может быть детей, – произнес лорд Росманн, после чего уставился мне в глаза. – То заклинание и война сделали меня бесплодным. Ты – мой единственный ребенок, других у меня уже не будет, и это никак не исправить. Но мысль о том, что у меня есть дочь, наполняет мое сердце радостью. К тому же, ты права, мне нужна наследница! Графство Лорейра не должно перейти к чужому человеку.

– Но что, если все-таки произошла ошибка? – произнесла я осторожно. – Вдруг Матиас Хардегарт что-то намудрил со своим призывом, и во мне течет вовсе не ваша кровь?

Что, если я все же принадлежу другому миру? Тому, где у меня были отец, бабушка и дедушка, где я ходила во вторую среднюю школу Северославска и имела репутацию задиры, с которой лучше не связываться.

– Магия – невероятно точная наука, – назидательным тоном произнес лорд Росманн, – так что ошибки здесь быть не может. У тебя на руке Сторожевая Башня Росманнов, к тому же тебе передался наш Огненный Дар. – Щелкнув пальцами, он зажег перед собой огонек. Собирался было раскурить сигару, выловив ее откуда-то из недр одежды, но затем, посмотрев на меня, передумал. – Кроме того, тебе досталась от нас способность призывать дракона. Пусть моя Связь была слишком слабая, и я ее довольно быстро утратил, но твой дед мог бы тобой гордиться. Если бы, конечно, он не свалился пьяным с Края.

Повернув голову, лорд Росманн кивнул на висевшую рядом с камином картину. На ней был изображен суровый мужчина, восседавший на крылатом Чернобоке. В одной руке у старого лорда Росманна был меч, во второй – бутылка коньяка.

И я вздохнула – если бы родственников можно было выбирать, то я, пожалуй… выбрала бы именно этих. По крайней мере, с ними уж точно не соскучишься!

– Что ты на это скажешь, дочь моя? – поинтересовался лорд Росманн.

На это я выдавила из себя улыбку.