Глава 19
— Глория, нам точно нужны ветки? Может… может лучше камни? На Ледяной тропе…
Да-да, на Ледяной тропе только скалы да снег. Она успела там побывать — ничего особенно страшного не увидела. Скользкая и довольно крутая тропа, много препятствий и снега. Она за несколько часов оглядела все что можно. Благо времени в последние дни было достаточно. Альфа умотал на расчистку какого-то перевала. Скоро должна была состояться охота, посвящённая полнолунию. Это когда оборотни всей кучей бежали в горы и загоняли там добычу пожирнее… И Глория собиралась использовать это время для побега.
Мерзкое чувство беспомощности напополам со страхом опять заворочалось в сердце. Бежать от оборотней — это казалось почти нереальным. Они знали эти земли как своих пять пальцев. Ей придется прятаться между скал и снегов, а еще хорошо замаскировать следы. Благо камни не держали ни запаха, ни отпечатков. И они же таили лазейку. В горах будет проще, чем в лесу. Оказывается, Империя находилась не так уж далеко, но идти нужно по скалистым хребтам. Глория чувствовала себя отменной сволочью, когда оговорками и равнодушными обрывками фраз выведала у Анники, что человеческих земель можно достичь, не заходя в лес, но дорога настолько плохая, что там бродили разве что скальные кошки. Торговцы пользовались удобным трактом, люди не селились, предпочитая более плодовитые земли, а оборотни никогда не двигались дальше истоков Идден, реки, что стала условной границей между Империей и Айсвиндом.
И вот эта «мертвая» земля и должна была стать кратчайшим путем к спасению. Или к смерти. Среди камней не так-то легко добыть пищу, еще труднее с ночлегом, а уж сами скалы и лавины… Но там нет дозоров оборотней. И есть ширшол…
— Глория, тебе плохо? — встревожилась Анника, уловив скрип стиснутых зубов.
— Тащи давай, — скомандовала вместо ответа.
Потому что оборотни чуют ложь. И она лжет сама себе, представляя, как без всяких сантиментов сунет в клетку невозможно красивого и такого же доверчивого зверька.
Они сами шли к ней в руки. Можно было запросто подойти к серенькому комочку милости и схватить за шкирку. Они не боялись хищников, а хищники не интересовались дармовым мясом. Зеленые ягоды огнецвета не только позволяли ширшолу размножаться, но и делали его невкусным.
Всю жизнь Глория презирала тех, кто использует силу ради наживы, и вот сама должна была стать такой же. Это даже не охота. Это… это просто убийство! Совершенная подлость — пихать в клетку того, кто и не соображает толком. Да не просто самца, а ещё и самку с детёнышами… Но надо. Время начинало поджимать.
— Уф, лучше бы я пошла чистить обвал! — Анника швырнула толстый сук на землю. — У меня болит спина! И ноги тоже болят, вот тут! — показала на пах и коленки.
Вчера Глория особенный упор делала на сухожилия бедер. За всех оборотниц говорить не приходилось, но Анника с трудом доставала кончиками пальцев до земли, а уж позвоночник… Тут и пробовать нечего. Сухая палка и то гибче. Зато физической силы вон сколько! Тащила целое дерево на плече — хоть бы раскраснелась.
В животе опять защекотал комочек тепла… А ведь Ньял точно так же ее в первую встречу нес. Очень аккуратно удерживая за бедра… Тепло превратилось в жар тлеющего под кожей влечения. Его не должно быть! Глория терпеть не могла мужчин, но в голове что-то сломалось. По-прежнему тошнило, стоило представить, как ее лапают похотливые руки, но если вообразить, что эти руки принадлежат Ньялу… Омерзение превращалось в мягкую истому. А как он смотрел… Никаких багровых искр в глазах — мимолетный взгляд целовал душу нежно и легко, как и губы целовали ее веснушки.
Глория со злостью швырнула ветки на землю. Распустила слюни на смазливую рожу да пару-тройку ласковых словечек. У него просто нет выбора, вот и все! А в штанах зудит как у любого другого мужика. Они все одинаковые. А стоит ей открыть рот и заткнуться про Ариэллу, так опять поднимется вой на весь лес — человечке тут не место. Да по-другому и быть не может.
— Начнем с разминки, — безжалостно объявила начало тренировки. — Мышцы болят, потому что они не разогреты. А ещё кое-кто несколько дней лентяйничал!
Анника горестно вздохнула, но послушно направилась к маршруту для бега.
— И в волчицу не превращаться! — бросила вдогонку Глория. — Один круг для начала.
А она пока срежет нужные ветки. Надо смастерить удобную клетку, напихать в нее травы, и запастись ягодами огнецвета. Как удачно варвар притащил в логово этих цветов! Теперь она знала, где и что ей искать…
Глория схватилась за нож да так и замерла над зелёным ворохом. Тоненькая рукоятка жгла ладонь, будто раскалённый прут. И дурацкое ощущение собственной неправоты мешало сделать первый надрез. Но если она не приготовит все в ближайшие дни, шанс сбежать превратится в ничто. Оборотень наверняка затащит ее на эту самую охоту. А затем в постель.
Первая ветка упала к ногам. А за ней посыпались остальные. Нельзя ей в постель. И нельзя представлять, как горячие губы скользят по груди и плечам — там тоже были веснушки. Много. Глория упорно резала подходящие прутья и очищала их от листьев.
В детстве одно время приходилось плести корзинки. Так что тут проблем не будет. И пропавший моток ниток Ньял вряд ли заметит. А ей как раз. Наметив лунки для крепежа, Глория быстро обработала прутики. Клетка будет лёгкой и удобной для зверьков…
За спиной послышался шорох и стук мелких камушков. Сердце зашлось в паническом грохоте, а нож выскользнул из пальцев — за ней следят! С головы до ног окатил холодный пот… Очень медленно Глория обернулась и уже через секунду хватала ртом воздух. Ну и трусиха! На камне сидел ширшол.
Толстенькая самочка издала удивленный свист. Мощным прыжком оказалась у кучи веток и принялась деловито их обнюхивать. Острые ушки с черными кончиками забавно подрагивали, а уже заметный животик намекал, что через неделю-другую серый мех на спинке украсят несколько крохотных комочков. Детишки первый месяц жизни путешествовали исключительно на загривке заботливой и обожравшейся ягод мамаши. С приходом зимы идиллия рухнет — огнецвет прекратит плодоносить, а милый зверёк превратится в склочного отшельника. Ей не нужны будут ни дети, ни семья…
— Эй, пошла отсюда, — буркнула Глория, топая ногой. — Ну!
Тварюшка пискнула и вразвалочку направилась к упавшим прутикам. Будущей клетке для сородичей, а может, и ее самой.
— Дура, — зашипела Глория, пытаясь отпихнуть ширшола, — иди! Давай же! Что смотришь? Не могу я иначе, поняла? Не могу! Вали давай! Эй!
Вместо того чтобы сбежать, пьяная идиотка прыгнула к ней на колени и полезла обнюхиваться! Под горло толкнулся горький комок. Да так, что перед глазами туман поплыл.
— Все, хватит, — заявила решительно, ссаживая зверька с колен. — Беги, или сама окажешься в клетке, и мне плевать, что у тебя пузо на нос лезет.
Будущая мамаша недовольно засвистела, но перепрыгнула к ближайшим скалам, на которых уже сидел самец. Очевидно, отец семейства. Зверек что-то жевал, наверняка те самые ягоды.
А Глория подобрала прутики для клетки и пошла прятать между камней. Ягод огнецвета нарвет по пути, эти растения растут как раз на скалистых обрывах…
Едва успела все закончить — появилась запыхавшаяся Анника.
— Если у меня не получится пройти Ледяную тропу, то я… я… Глория, а ты придешь посмотреть, правда?
О, демоны… Казалось, день не может быть хуже, но едва взглянув в честные глаза Анники, захотелось удавиться. Как можно врать этой еще, по сути, девочке? Поступить с ней как сволочь. Или рассказать все Ньялу? Может, он поймет? Но Глория безжалостно отмела эту мысль. Одно дело — юная волчица, которой люди никак не навредили, а потеря родителей — результат несчастного случая, а другое — альфа, отвечающий за целый клан.
— Посмотрим, — буркнула, хватаясь за очередную ветку, — если сумеешь до конца этого месяца достать полной ладонью до земли…
Анника упрямо поджала губы, всем своим видом выражая уверенность, что сумеет. И тренировка продолжилась. До самого вечера.
А когда она, измученная трескотней волчицы и собственными выедавшими нутро мыслями притащилась в логово, ее ждал сам хозяин. И знакомые до боли веточки…
— Эта дрянь… — палки затрещали в огромной лапище вместе с ее сердцем, — … не удержит ширшола. Он просто выбьет их задними ногами! Помочь найти прутья крепче?!