Глава 18

В общий зал мы всё-таки пришли, однако, пафосную речь Клэйтона я слушала вполуха.

Что-то там про новые порядки и светлое будущее. Да плевать.

У меня, похоже, будет совсем иное будущее. Неужто Клэйтон настолько честолюбив?

Помню, он в разговоре в карете обронил, что не хочет быть младшим зятем императора. Потому что, видимо, хочет быть императором. Вот это замашки, конечно.

И что, получается моя роль в этом всём не просто родить ему наследника, а ещё и помочь ему на престол взойти? Но как⁈ Как, если «текущий» император ещё жив? Он что, свергать его будет⁈ Ничего не понимаю!

Ну да, у императора нет сына, но есть три дочери — Марцелла, Корнелия и Цецилия. Старшая замужем за каким-то генералом, вроде бы, средняя замужем за министром внешней политики, а Цецилия у нас пока в девках гуляет, так сказать.

Учитывая, что Клэйтону прочили большое будущее и пост министра магии, то скорей всего, его в женихи принцессы и имели в виду.

Однако мой строптивый жених решил «обскакать» конкурентов каким-то образом, и без кровного родства с императорской семьёй сесть на престол. Или я ещё чего-то о Клэйтоне не знаю?

В общем, моим спокойным будущим тут явно и не пахнет. Уверена, борьба за трон будет непростой. Но как-то странно всё, не по-человечески.

Пока я зависла в своих мыслях, Клэйтон закончил «вещать», и собрание завершилось. Оказывается.

А вынырнула из своих размышлений я от толчка Анны под бок.

— А?… Что?…

— Вы посмотрите на неё! — раздался недовольный голос Цецилии. — Отвечай мне, мерзавка.

Оказывается, капризная принцесска со своей свитой из рыжей и черноволосых девиц возвышались над нами с Анной, всё ещё сидящими на стульях.

Пышущая негодованием троица стояла в проходе предыдущего ряда, скрестив руки на груди и с презрительно скривлёнными губами.

Рыжую звали Марго, чёрную — Софи, так сказала мне Анна. А ещё она сказала, что они тупы как пробка и склочны, как гадюки по весне.

У всех троих и осанка, и поза, и причёски, и выражения лица — всё было одинаково. Интересно, это они не специально, или две прихлебательницы подражают принцессе?

Анна сидела справа от меня, закинув ногу на ногу, и, зло прищурившись, пристально смотрела на свою «заклятую» сестрицу.

— Ответить на что? Повтори, я прослушала, — вставая, хмыкнула я.

Я не знаю, как это произошло, но невидимая сила будто ударила меня по плечу, усадив на место.

— АГА! — тут же вскочила Анна и отчеканила: — Ты, Цици, нарушила пункт четыре устава Академии: адептам запрещается применять друг другу магию, кроме как под руководством преподавателей на занятиях, посвящённых изучению магических искусств. Обязательно передам куратору курса.

— Заткнись, зануда, — мимоходом кивнув в сторону Анны, отчего та тоже плюхнулась на стул, процедила Цецилия. — Я сказала, отвечай на мой вопрос, наглая девка, как ты посмела увести у меня Клэйтона.

Я раздражённо закатила глаза.

Боже, будто я хотела этого!!!

Анна, на удивление, замолчала. Судя по перекошенному выражению лица подруги, Цецилия и на неё применила магию.

Ничего, я такое с Клэйтоном уже проходила, за что ему даже «спасибо» можно сказать.

Так что я шумно выдохнула и, прикрыв глаза, расслабилась. Когда давление чужеродной магии исчезло, я медленно встала.

Удивлённо взметнувшиеся брови Цецилии были мне высшей наградой.

Да, пожалуй, спасибо Клэйтону нужно будет сказать. Его выбешивающая манера доводить меня до злости, кажется, дала свои плоды — я научилась разбивать такие вот простенькие, но противные чары.

— Смени пластинку, старая — надоела уже, — вставая, взяв Анну за руку, фыркнула я. — Я же тебе сказала, что это не моя инициатива, а Клэйтона. А ты прекрати вести себя как жалка брошенная любовница, ты же принцесса!

Анна тоже будто сбросила оцепенение и, гордо подняв голову, встала. Лицо подруги украшала жутко довольная улыбка.

— Что сменить? — нахмурилась Цецилия.

А меня мгновенно бросило в жар.

Ксюша, ты чего болтаешь⁈ В этом мире может и не быть проигрывателя и пластинок, ты же выдашь себя так⁈

Быстро соображай, где ещё можно использовать пластинку⁈

— Пластинку. Ты не знаешь, что такое пластинка? — как можно более презрительно фыркнула я. — А ещё наверняка гордишься полученным образованием! Пойдём, Анна, у нас есть дела поинтереснее выслушивания воплей жалкой, брошенной прилипалы. И знаешь, что я скажу тебе, Цапля?

С каждым моим словом у Цецилии всё сильнее вытягивалось лицо.

— Цапля⁈ — обалдело прошептала принцесса.

— Да, Цапля, — отчеканила я. — Не лезь ни ко мне, ни к Анне, ни к моему жениху. Не позорься. Ты ему не нужна, как и нам с Анной твои истерики. И учи устав Академии, иначе в следующий раз мы подадим на тебя жалобу за травлю и преследование. Как сказал Клэйтон, пока ты носишь форму Академии — ты одна из нас. А значит, к тебе применимы обычные правила.

И, гордо подняв голову (главное — не споткнуться бы!) под руку с Анной мы вышли из общего зала.

Троица, видимо, совершенно не ожидавшая отпора, так и стояла с открытыми ртами.

Едва мы скрылись за углом, то, переглянувшись с Анной, мы, не сговариваясь, захохотали.

— Ну ты даёшь, невеста ректора! — сползая по стенке, прохрипела (хотя, скорее прохрюкала) Анна. — Где ты научилась разбивать заклинания?

— По дороге сюда, в карете… — всхлипывая, ответила я.

— Да ты гений! — прохихикала Анна.

— Да у меня жених-тиран просто, а я спорить люблю, — фыркнула я.

— Я заметила… Как ты Цаплю отчитала! — восхищённо проговорила девушка. — Ставлю на тебя, Сабрина. Ты будешь императрицей, руку готова на отсечение отдать! И причём получше любой из моих сестёр, ты уж поверь.