Глава 55

— Сабрина, всё хорошо, — раздался голос Анны позади. — Можешь свернуть свои крылышки, пожалуйста?

«Хозяйка, сейчас сожжёшь тут всё к чёрту!», — раздался в голове голос Хамеона.

Я почувствовала укол совести: хороша же я подруга и хозяйка! От ярости и гнева обо всех забыла. Резко обернувшись, я убедилась, что Анна в порядке: она сидела на полу у стены, подле неё сидел Хамя.

«Я присмотрел за ней, пока ты императора спасала, — „услышал“ мои мысли фамильяр. — Но тебе правда нужно успокоиться».

— Успокойся, дитя, — голос императора прозвучал мягко, но в нём чувствовались стальные нотки. — Ты должна вернуться к своему облику, пока здесь всё не сгорело и те, кто в зале не заподозрили неладное. Уверен, они вот-вот ворвутся, а мы ещё не поняли, что нам делать.

Император Кайзер стоял передо мной, целый и невредимый, но его глаза были полны печали и скорби.

Я почувствовала, как пламя медленно отступает с моего тела, оставляя лишь лёгкое покалывание. Крылья растворились в воздухе, оставив после себя золотистый отсвет на стенах.

Но внутри всё ещё бушевал огонь ярости, несправедливости и жажды мести. Я взглянула на свои руки — они всё ещё светились золотистым светом, кожа переливалась, как раскалённый металл. Да как успокоиться-то⁈

— Я… я не знаю, как вернуться в человеческий облик, — чувствуя, как мой голос всё ещё дрожит от гнева, призналась я.

— Дыши, — сказал он, осторожно взял мои ладони в свои и аккуратно сжал. — Ты контролируешь это. Не оно тебя.

Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Я закрыла глаза, стараясь унять дрожь в коленях. Вдох. Выдох. Вдох…

Жар начал отступать. Словно кто-то вытягивал его из меня нить за нитью. Когда я снова открыла глаза, моя кожа была обычного цвета, лишь на запястьях остались тонкие золотистые узоры, напоминающие о случившемся.

— Хорошо, — с удовлетворением в голосе кивнул император и заговорил чуть более серьёзным тоном. — Теперь скажи мне… Мои дочери. Они все к этому причастны? Или только Марцелла и Цецилия?

Я опустила взгляд. Как сказать человеку, тем более императору, что его предали самые близкие люди?

— Ваше Величество… — начала я, но он прервал меня:

— Правду, Сабрина. Всю.

Я глубоко вдохнула и рассказала. Всё, что знала.

Как Цецилия взяла меня в плен, уверенная, что сёстры её поддержат. Как она ждала сигнала, который так и не поступил. Как в конце она поняла, что её использовали.

— Она думала, что Марцелла и Корнелия на её стороне, потому что они её отлично обработали, — добавила я. — Но…

— Но они, судя по всему, хотели подставить её, обвинить в моём убийстве, — закончил император.

Его голос был тихим, но в нём звучала такая горечь, что мне стало больно за него.

— А Цецилия… — он посмотрел мне прямо в глаза. — Как ты считаешь, она раскаялась?

Я заколебалась.

— Я… не знаю. Честно. Мне так казалось. Она говорила, что не любила Клэйтона, что согласилась на этот план ради власти. Но… — я замолчала, вспоминая её глаза, полные слёз. — Она выглядела искренней, когда поняла, что её предали, но появление Альриха здесь снова запутало меня…

Император закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с мыслями. Потом резко повернулся к Альриху, всё ещё запертому в огненной клетке.

— Кто нанял тебя? Кто тебе обещал руку Цецилии? Она сама? — с ледяной яростью в голосе процедил император. — Или кто-то другой? И не смей мне врать. Я это почувствую сразу.

Альрих, бледный и дрожащий, отшатнулся. Клетка опалила его, и он зашипел от боли, дёрнулся вперёд и снова обжёгся. И снова зашипел. Кажется, я была бы готова вечность наблюдать, как он корчится от боли.

— Марцелла! — выпалил Альрих. — Она… она пообещала мне руку Цецилии и титул императора, если я убью вас!

— Я всё ещё поражаюсь наивности Альриха и Цецилии, — проворчала позади Анна. — Чтобы Марцелла отдала кому-то из них трон? Как они могли поверить этой… милой змеищей?

— С Цецилией ты говорил? Переписывался? Получал указания или заверения? — усталым голосом спросил император.

— Н-нет, — проблеял Альрих. — Марцелла сказала, что всё устроит…

Император повернулся ко мне. В его взгляде читалось решение, уже принятое, но от этого не менее тяжёлое.

— Значит, Марцелла, эх, дочка-дочка, — со смертельной усталостью в голосе проговорил мужчина. — А Корнелия…

— По словам Цици… Цецилии, они были вместе, — тихо ответила я. — Но мы с Клэйтоном так и думали, что после того, как они расквитаются с Цецилией и вами, простите, Ваше Величество, то дальше кто-то из них сделает первый ход, чтобы убрать другую.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то жуткое — не гнев, не ярость, что-то страшнее. Разочарование, граничащее с холодной, безжалостной решимостью.

— Ты спасла мне жизнь, Сабрина, — ровным тоном проговорил он. — И раскрыла заговор. Я понимаю, что прошу уже лишнего, но подыграй мне. Поймаем неблагодарных мерзавок с поличным, чтобы они на этого идиота всё не свалили и не вышли сухими из воды.

Я кивнула, понимая, что ещё ничего не закончилось и будет нелегко. Но впервые за это время я действительно почувствовала — справедливость восторжествует. Император способен нам дать её.

— А… а что будет со мной? — застонал Альрих.

Император посмотрел на него с таким презрением, что даже я вздрогнула.

— Ты, — стальным тоном отчеканил император, — будешь ждать суда. И если твои слова окажутся правдой… возможно, твоя казнь будет быстрой.

Альрих побледнел ещё сильнее, но промолчал.

— А теперь, девочки, мальчики и коты, — мрачным голосом проговорил Его Величество, — давайте разыграем спектакль для всех желающих…