Глава 13

– Командуй, Недотрога, – на лице лорда расцвела шальная улыбка, говорящая о предвкушении, что испытывал темный.

Пришлось чуть привстать, опереться на колени по бокам от бедер его светлости и склониться к довольному, как у кота при виде сливок, лицу. Впервые я целовала мужчину по собственной инициативе. Неловко, глупо, одними лишь неумелыми губами, но Дарготту и не потребовалось больше. Он оглушительно простонал, прорвался в меня языком и обхватил ручищами за пятую точку.

– Нет, – я отстранилась, разрывая контакт. – Без рук!

Раздался еще один протяжный стон, на этот раз полный разочарования и смирения. Тем не менее, руки с ненадлежащего места исчезли. Я, поощряя послушное поведение темного, снова приникла к его губам, которые тут же накинулись на меня с жаждой пустынного путника. Показалось, что я даже различила треск дерева рядом с нашими головами, но вскоре мне стало не до этого.

И без того хлипкие барьеры оказались сметены бушующим масляно-черным потоком. Он вливался в меня с немыслимой интенсивностью, и точно так же целовал меня Дарготт. Неистово, жадно, беспощадно. Я терялась в нем, в оглушающих ощущениях, во времени и пространстве. Лорд принялся тереться об меня бедрами, внутри живота завязался сладкий узел, и, как только справляться с потоком стало чуть проще, я оторвалась от губ Дарготта и переместила свои на его шею. Темный лично показал мне, где находятся чувствительные участки и где нужно прикасаться, чтобы туман, захлестывающий разум, прогонял абсолютно все связные мысли. А я хорошая ученица.

– Я так скучала, – заверила, перемежая слова с влажными поцелуями. На вкус кожа темного оказалась терпкой, теплой и бархатной – на ощупь. После каждого касания моих губ она покрывалась острыми мурашками, и было странно и упоительно наблюдать, какую реакцию я могу вызывать у мужчины. Меня окутывал запах сандала, апельсина, разгоряченной кожи, смешавшийся с моим легким цветочным. Это был наш общий с Дарготтом аромат, неповторимый и запретный. – Хорошо, что вы пришли, ваша светлость. Мне вас очень не хватало.

– Тебя, – прохрипел он.

– Что? – я отвлеклась немного, но быстро взяла себя в руки и продолжила черное дело по соблазнению темного. Собственная смелость кружила голову, а заполнявший внутренности отравленный поток не давал полностью сосредоточиться, отвлекал, делая мысли еще более сумбурными.

– Тебя, Риан, – прохрипел он отрывисто. – Глупо в нашем положении продолжать выкать.

– Да, Риан… – я подхватила послушно и проложила дорожку поцелуев за ухом мага. Его затрясло. Я перепугалась, резко дернулась, Риан взмолился: – нет, все в порядке, продолжай! Только не останавливайся…

– Вам… тебе, – быстро исправилась я, – плохо?

– Я умру, если ты не продолжишь…

«А я умру, если продолжу…» – подумала с горечью. Вернулась к изгибу шеи темного, прикусила за мочку.

– Риан, – шептала коварно, зализывая укус.

– Ви… моя Ви… – раздавалось бессвязное в ответ, я закрыла рот темного поцелуем.

И пока он яростно подавался языком мне навстречу, моя правая рука с силой дернула шнур, стягивавший балдахин. Нас накрыло темнотой, отрезая от зачарованного лунного света, серебристыми струйками лившегося в окно.

Помогая себе еще плохо шевелившейся поврежденной рукой, я быстро связала руки Дарготта, крепко-накрепко прикрепив их к изголовью. Спасибо занятиям макраме. Оторвала себя от жадных губ мужчины и выпрямилась, усевшись поверх его талии.

– Проклятый темный! – отчаянно проорала в потолок, выплескивая переполнявшие всю меня напряжение и эмоции. – Будь ты проклят!

– Уже, – руки темного забугрились мускулами, натянули веревку, дернули, но та к счастью не поддалась.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! – мои кулаки с силой опустились на грудь Дарготта и принялись колотить по казавшейся каменной поверхности.

– Тише, Ви, не порань больную руку, – нежно уговаривал мерзавец. – Рана еще не зажила.

Слезы хлынули из глаз. Я рыдала, скулила, билась в агонии. Колошматила привязанного лорда и без удержу кричала все, что о нем думаю.

– Вы портите все, к чему прикасаетесь! Мою жизнь, мои мечты, мое будущее! Вы меня чуть было не испортили, чудовище…

Не знаю, как долго длилось мое безумие, но выбившись из сил, я окончательно раскисла. Сдалась и упала на грудь Риану, продолжая сотрясаться в рыданиях. Словно слишком бурный эмоциональный всплеск последние силы из меня вытянул. Меня обняли сильные руки – все-таки освободился, мерзавец – и притиснули к груди с такой силой, что казалось, ребра скоро треснут.

– Ви…

Так мы и замерли: я, трясущаяся от слез, и затихший темный, обхвативший меня. Дышали одним воздухом, соприкасались по всей поверхности тел, обменивались энергией, он передавал мне отравленную, я, зажмурившись, возвращала очищенную. А как только почувствовала, что поток достаточно светлый – не кристально, а ровно в той степени, что показал магистр, произнесла устало, мрачно и хрипло рядом с ухом, в которое утыкалась мокрым носом:

– Убирайтесь.

Риан спорить не стал. Расцепил практически мертвую хватку, дождался, пока я сползу, и молча покинул комнату. Не обернулся, не колебался возле двери, даже язвительного комментария не оставил. А я почему-то прижалась лицом к подушке, пропахший ЕГО запахом и разрыдалась горше прежнего. Пустота, поселившаяся в душе, не давала воздвигнуть знамена победы. Урок, успешно преподнесенный темному, осел горечью на языке и колючими язвами в сердце. Сладость освобождения сменилась кислым привкусом вины и одиночества.

– Да с какой стати вообще? – обиженно потребовала я у мироздания. Оно, как водится, промолчало, позволив забыться тревожным сном.

Утро началось с резкого голоса Томмы.

– Легкого утра, леди. Его светлость велели вас поднимать, – ткань балдахина отъехала в сторону, являя на свет наверняка опухшую после рыданий меня.

При виде обрывков золотистого шнура, что валялись рядом с изголовьем, в животе что-то больно сжалось.

– Который час? – прохрипела несчастно.

Ломота во всем теле, которую я не чувствовала во сне, по пробуждению дала о себе знать с полной силой. Хотелось есть, пить и заодно умереть, чтобы больше не мучиться. Интересно, предусмотрен в нашем контакте пункт, по которому я обязана каждую ночь очищать темного от сожранных сумеречных тварей? Что-то не припомню столь высокой интенсивности.

– Почти полдень. Вот выпейте, лорд Дарготт передал для вас, – раздался звук удара стеклянного бутылька о деревянную поверхность прикроватного столика. – Я помогу вам одеться. Скоро придет целитель, чтобы осмотреть вас, – в каждой на первый взгляд почтительной фразе горничной сквозило плохо скрываемое холодное пренебрежение.

«Еще бы» – хмыкнула я про себя. «После того, в каком виде вчера вышел из моей спальни хозяин».

Левая рука работала плохо, с трудом поднималась и ныла при малейшей нагрузке. Наверное, я все-таки напортачила, когда ночью лупила по темному. Зато от души. Так что услуги Томмы действительно пригодились. Она помогла мне помыться, одеться, сделала прическу. Платье от маэстро сидело так естественно и аккуратно, словно я в нем родилась. Я даже не удержалась и покрутилась несколько минут перед зеркалом, предвкушая, как предстану в новом образе перед… перед людьми.

Радовало, что хоть завтракала я самостоятельно. Снова смела абсолютно все принесенное, оставив после себя лишь пустые тарелки, да крошки по всему столу. Словно толпа беспризорников потрапезничала.

Незнакомый целитель уже сидел в моей гостиной. И вроде я вовсе не жаждала увидеться с Рианом, его отсутствие неприятно кольнуло за ребрами. Оказывается, подсознательно я рассчитывала на скорую встречу. Неприятное открытие, к слову. Целитель представился мистером Эвертом и попросил присесть и расслабиться, чтобы он мог просканировать плечо.

– Что ж, яда в организме нет, это не может не радовать, – заключил он. – А вот заживление тканей идет не так безупречно, как хотелось бы. Скажите, вы давали нагрузку на поврежденную руку за это утро?

Скулы начало печь. Кажется, я густо покраснела, выдавая себя с головой. И дело не в том, что я действительно перегрузила раненую конечность, а в том, как незаслуженно хорошо подумал обо мне незнакомый человек. Потому что утром я руку не трогала, а вот ночью… При воспоминаниях о том, что творилось между мной и лордом Дарготтом, я покраснела еще сильнее.

– Может быть, спала в неудачной позе, – неловко откашлялась я, выдавая заведомо неправдоподобное объяснение. Мистер Эверт кивнул с таким серьезным видом, будто поверил. Люблю благовоспитанных людей!

– В таком случае я порекомендую беречь руку и впредь следить за тем, как вы отдыхаете. В крайнем случае можете подкладывать под нее подушечку. Я наложил заживляющие чары еще раз и на всякий случай сделал магический укрепляющий корсет вокруг плеча, чтобы исключить лишнюю подвижность. Думаю, при соблюдении моих рекомендаций уже через пару дней вы будете как новенькая. Хоть замуж выдавай.

– Замуж? – испуганно переспросила, не поняв намека.

– Не обращайте внимания, – добродушно рассмеялся целитель. – Это старая привычка, дело в том, что у меня на родине так принято говорить.

– Ах, прошу прощения! – рассмеялась я с облегчением в виду того, что не обязательно спешно идти под венец. С этих темных и их подручных сталось бы.

– Ну, раз у вас больше нет вопросов…

– Если честно, есть один, – перебила я спешно, испугавшись, что целитель действительно сейчас уйдет. – Вы упомянули про яд…

– Ах, да. Но вам нечего беспокоиться, леди. Это был яд, предназначенный исключительно для темных магов. Обычным людям, пусть даже и одаренным, смертью он не грозит. Потерей сознания, слабостью, сильным недомоганием – да, но не летальным исходом.

– Получается, та стрела была предназначена не для меня?

– Вероятнее всего, – не стал скрывать мистер Эверт.

И действительно, если вспомнить прошедший вечер, сначала я резко остановилась, изменив скорость и траекторию движения, и только потом в меня ранило. Так каковы шансы на то, что целились именно в меня, а не в лорда Дарготта, учитывая последние события и то, что я из себя особо ничего не представляю? Вряд ли жители города настолько прониклись отвращением к падшей мне, что решили таким вот радикальным способом очистить общество от скверны…

В принимающем артефакте я увидела новое письмо от Гвен, но вынуждена была оставить послание нераспечатанным до лучших времен, так как его светлость нетерпеливо ожидали моего присутствия. А проходя мимо лестницы, ведущей вниз, я стала свидетельницей отталкивающей сцены.

– Мы имеем право увидеть дочь и лично удостовериться, что она в порядке! – услышала я звенящий от напряжения голос мамы. – Какое право вы имеете не пускать нас к ней?

От неожиданности сердце подпрыгнуло в груди и застучало быстрее.

– Сожалею, лорд Дарготт в данный момент не принимает, – невозмутимо отвечал Картман.

– Не думайте, что мы это так оставим!

– Мы будем вынуждены подать жалобу, – подтвердил отец. Оказывается, и он выделил время и пришел узнать, как там чувствует себя пострадавшая дочь.

– Прошу прощения, таков приказ его светлости…

На глаза навернулись слезы. Будто я снова стала маленькой девочкой, и единственными, кто был способен защитить от всех на свете бед, были мама и папа. Такие важные, большие, такие необходимые, что ради их одобрения я была согласна даже на вторые роли – лишь бы они увидели, какая я взрослая и понимающая. Удивительно, насколько щедро дети любят своих родителей, подчас не получая и толики той любви в ответ. Даже тех, кто только и думает, как бы поудачнее сбыть дочь замуж, прикидывая в уме собственную выгоду.

Стало так грустно, так обидно за саму себя, что я тихонько прошла мимо, стараясь не выдать ничем своего присутствия. «Напишу им сегодня вечером» – пообещала самой себе, чтобы утихомирить некстати проснувшуюся совесть. На самом деле я не думала, что родители так уж сильно переживают за мое здоровье и самочувствие, главным для них по-прежнему была возможность удачно сбыть меня с рук. Оттого и суета. Почему-то чета Мердано была свято уверена, что если со старшей дочерью им сказочно повезло, то и в случае с младшей история должна повториться, пусть и в виду обстоятельств не настолько масштабно.

Впервые я прошла мимо родителей и поспешила на встречу с темным, чтобы как можно скорее отвлечься от терзавших мыслей. Дарготт ждал меня в кабинете и, как только я вошла, окинул холодным взглядом.

– Рад, что ты сегодня в приличном виде, – бросил он. – Томма отлично справилась с поставленной задачей.

И столько пренебрежения было в этих словах, столько злого собственного превосходства, что я словно наяву почувствовала хлесткую пощечину. Меня как ведром ледяной воды окатило. Риан, которого уже язык не поворачивался так называть даже в мыслях, был таким отстраненным, надменным и холодным, как будто меня внезапно вернули в самое начало нашего знакомства. Когда в темном маге даже с огромным трудом не удавалось разглядеть ничего человеческого.

А где та проснувшаяся ирония, где улыбки, где тщательно скрываемая забота? Что изменилось после прошедшей ночи? Внутри меня разливалась боль потери, хотя по здравом размышлении терять было как раз нечего. Наверное, это я сама себе представила то, чего нет и никогда быть не могло, нафантазировала образ вставшего на путь исправления темного, в принципе не способного на эмоции. На всякий случай я просканировала его поток, но он был в том же состоянии, в каком я его оставила буквально несколько часов назад.

– Что с вами? – все-таки вырвалось у меня. Я как преданная собачонка заглядывала в ледяные голубые глаза, искала в них что-то живое и ожидаемо не находила.

– Я в полном порядке. С поставленной задачей ты справляешься, не вижу причин для подобного любопытства.

– Почему вы не пустили моих родителей?

– Потому что я хозяин в этом доме, и мои решения обсуждению не подлежат. Соберись, Вивьен, мы торопимся. Сейчас есть дела поважнее твоего неуместного любопытства. Мы отправляемся в столичный дворец… 152e1bc

– Куда? – я поперхнулась воздухом от неожиданности и во все глаза уставилась на Дарготта.

– Еще раз перебьешь меня и ночевать будешь в подвале, – жестко предупредил он. – Я не могу без проводника, значит, тебе придется сопровождать меня повсюду, в том числе и во время встречи с его величеством. Поэтому веди себя тихо, незаметно и открывай рот только в том случае, если соберешься положить в него еду или тебя о чем-то спросят, в чем я сильно сомневаюсь. Опозоришь меня и после того, как я верну жену, отправишься в монастырь. Кивни, если поняла.

Я послушно махнула подбородком и тяжело сглотнула. Да что такое случилось с темным? Не могла же я его побить настолько сильно, что все в его дурной голове перевернулось. Или дело вовсе не в физических травмах, а в том, что я обманом и хитростью избежала близости?

– Вопросы?

– Это из-за того, что я вам отказала? – давясь обуявшим смущением, все же спросила я. Крылья носа темного раздраженно дрогнули, а скулы словно заострились.

– По делу вопросы будут? – он пригвоздил меня взглядом.

– Зачем нам к королю?

– Нужно обсудить с ним все творящееся в вашем городишке. К тому же все мои наработки по сумеречным пятнам и их порождениям хранятся там. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство. А теперь подойди и возьмись за мой локоть, действие артефакта переноса не распространяется воздушно-капельным путем.