Глава 16

– Мы не можем отсюда выбраться, слышишь, Ви?

– Побудем тут? – поинтересовалась равнодушно и глуповато. Звуки выходили растянутыми, неестественными.

– Нельзя, Вивьен. Так рождается очередное сумеречное пятно, и сейчас мы с тобой в его эпицентре. Если ничего не делать, нас поглотит, и даже кучки пепла не оставит. Обратит в потусторонний тлен, понимаешь?

– Да, – я попыталась пожать плечами, но ничего не вышло. – Мы скоро погибнем? – почему-то странное оцепенение, охватившее всю меня, не давало испугаться толком. Делало послушной обстоятельствам куклой.

– Не так скоро, как хотелось бы нашим оппонентам, – дернул уголком губ темный. – Я могу запустить в тебя тьму, она заморозит яд, и тебе станет лелгче. Но ты должна добровольно впустить ее в себя.

Звучало понятно, и я прикрыла глаза в ожидании. Держать их открытыми становилось непомерно трудно.

– Вивьен! – меня тряхнуло за плечи так, что челюсти клацнули, а веки взметнулись вверх сами собой.

– А?

– Произнеси вслух, что ты согласна! – раздраженный приказ. Глаза вновь начали закрываться, щеки обожгло несильными, но чувствительными шлепками. – Не смей отключаться, мне нужен проводник! Если сдашься сейчас, мы точно не выберемся.

Я моргала и силилась понять, что требует от меня маг.

– Просто скажи, что согласна принять тьму, бездна! – заорал мне прямо в лицо Дарготт.

«Ну ладно, мог бы и спокойно попросить, мне не трудно».

– Согласна. Принять, – выталкивала из себя слова, будто каждый звук был неподъемным камнем.

– Тьму! – поторопил маг.

– Тьму… – повторила послушно.

Дарготт сомкнул на моих щеках пальцы руки так, что губы сложились в букву «о», а рот сам собой приоткрылся.

Глаза лорда заволокло тьмой, сделав их непроницаемо черными. Медленно он склонил свое лицо ко мне и начал выдыхать воздух прямо в меня. Или то был вовсе не воздух, а сама извечная тьма. Я глотала тяжелую вязкую субстанцию, позволяла ей проникать внутрь, просачиваясь сквозь органы, сосуды и кости, обволакивать все собой, властвуя и не оставляя незнакомому яду ни шанса. Будучи практически невесомой и аморфной, магия Дарготта придавала мне силы, словно поддерживала изнутри, возвращала ясность уму, но при этом убирала страхи, неуверенность и лишнее волнение. Мои эмоции словно заковали в броню. Удивительное ощущение и опасное. Потому что тебе начинает казаться, что каждая проблема по плечу, а то и вовсе таковой не является. Ну а любые сопутствующие потери – приемлемыми, как и возможная цена, которую придется заплатить за достижение цели.

– Достаточно, – я отстранилась первая. Огляделась. Вокруг нас сплошной стеной стояло все то же сияние, только теперь оно слепило глаза и будто размывалось. – Я так понимаю, мы в ловушке?

– В самом что ни на есть ее эпицентре, – на стал щадить моих чувств Риан. – Прямо сейчас на наших глазах формируется сумеречное пятно, уникальное зрелище, не так ли, – хмыкнул он.

– А вы уверены? Не могу сказать, что похоже.

– Так и быть, расширю твой кругозор, Вивьен, хотя сейчас и не самое подходящее время. Если смешать много разноцветных красок, то в итоге получится не веселая радуга, как можно было бы ожидать, а черно-бурая клякса. В данном случае не совместимая с нашими жизнями.

– А я только почувствовала к ней вкус, – фыркнула, отчего-то совсем не испугавшись.

– Темная магия слишком сильно на тебя повлияла, – покачал головой лорд.

– А если спешиться и попробовать выбраться пешком?

– Заслон не преодолеть. Единственное, что способно выбраться из сумрака, это его порождения, но становиться остервенелыми тварями как-то не хочется.

– Подкоп?

– Смешно, я оценил. Летать, к слову, тоже не научился.

– И что тогда делать?

– Как раз это я и пытаюсь придумать, но одна неудержимая на язык леди не дает.

Я шумно выдохнула. Хочет, чтобы я помолчала? Пожалуйста! Не очень-то и хотелось общаться с этим несносным темным. Лучше уж завораживающим сиянием полюбоваться. Вряд ли когда еще доведется повидать что-то подобное, даже если выберемся отсюда. Я отвернулась от слишком красивого темного и демонстративно уставилась на то, что вот-вот должно было нас уничтожить. Страха не было. Скорее легкое любопытство, подпитываемое уверенностью в собственной неуязвимости. Не потому, что я была столь важна, удачлива или всемогуща, а потому что находилась при самом сильном темном маге королевства. Вот в его способности я верила безоговорочно.

Сияние тем временем начало тускнеть. Цвета сливались друг с другом, и вот уже я отчетливо могла различить появившийся новый оттенок. Серо-коричневый. Что-то кольнуло внутри. Ведь, откровенно говоря, до этого момента я не воспринимала слова Дарготта всерьез. Ну как нечто столь удивительное и яркое, похожее на бабочку, радугу и волшебного единорога одновременно, может являться угрозой? А вот струйка пота, змеившаяся по виску лорда и его стиснутые зубы подсказывали: может, и еще как.

Я сглотнула, дернулась. Охвативший страх словно прогнал наваждение, и ко мне вернулись обычные чувства. Вся серьезность ситуации предстала в своей ужасающей неприглядности.

– Так это все правда? – прошептала, истово ища в глазах темного опровержение и находя в них ни крохи надежды.

– Помолчи, Вив, – поморщился он. – И приготовься помогать, если что.

Я кивнула. Хотя и мало понимала, чем могу посодействовать в нашей ситуации. Темный пересадил меня удобнее, освободил руки, я же вцепилась в его сюртук изо всех сил. Мы подошли насколько могли близко к радужной стене, и Дарготт швырнул в нее магическим шаром. Заслон поглотил подношение и сыто чавкнул. Сразу же в него полетела еще пара снарядов, но результат остался все тем же. Разными заклинаниями темный проверял будущий сумрак на прочность, и каждый раз последний оставался невредим. Дарготт зарычал. Начал формировать очередное орудие. Играл пальцами в воздухе, шептал незнакомые слова, щедро вливал силу в плетение – я почему-то видела ее серебристые отблески.

– Держись крепко, – прозвучал приказ, и меня оглушило.

Два столба тьмы с ревом вырывались из ладоней мага, атакуя непроницаемую стену. Цветная рябь дернулась, раздался треск. Я невольно подпрыгнула и сильнее вжалась в темного. В ушах свистел ветер, волосы трепало и швыряло во все стороны, Дарготт, стиснув зубы, продолжал атаковать. По его виску катилась капля пота, а вены выступили на лбу и проявились темными змейками. На тихой прежде полянке наступил апокалипсис. Разрывались с грохотом молнии, дрожала земля, ржал в исступлении конь под нами, но не делал ни шагу назад. Я же замерла, боясь поверить в удачу, не желая спугнуть победу и страшась узнать, что едва зародившаяся надежда окажется ложной.

В какой-то момент стена начала сереть. Подернулись дымкой яркие прежде краски, ушло сияние, все вокруг снова затихло и даже Дарготт остановил заклинание. В ушах стояло только надсадное дыхание темного, а перед глазами – тяжело вздымавшаяся грудь. Я оглянулась и увидела, что все пространство вокруг нас заполонил сумрак. Темно-бурый, полупрозрачный с неясным копошением теней внутри. Лишь жалкий клочок выжженной земли отделял нас от того, чтобы быть поглощенными.

– Кажется, мы проиграли, Недотрога, – хрипло сообщил лорд. – Закономерный конец для никчемного и слишком непредусмотрительного мага, как считаешь?

Я смотрела в серые глаза и видела в них столько жизни и эмоций, сколько не видела никогда. Удивительно, как легко и быстро слетает с нас все наносное и ненужное перед скорой смертью. В этом плане, оказывается, темные маги ничем не отличаются от обычных людей.

Не знаю, что на меня нашло. Вдруг крайне важным и единственно необходимым показалось лицо мужчины напротив. Острый взгляд уже переставших казаться холодными глаз, изогнутые в небрежной улыбке губы, идеально прямой нос и резкие скулы. Так непривычно было видеть чувство вины и смирения перед неизбежным, проступавшее сквозь безупречные черты.

Я сама потянулась к Риану. Уверенно прильнула к сухим прохладным губам, коснулась их кончиком языка. Зарождавшийся где-то в глубине меня ураган был подхвачен Дарготтом, закружен сильнее, обращен в вихрь. Темный слился со мной в единое целое и заставил раствориться в этом сумасшедшем единении. Я жалась теснее к мужу собственной сестры и краем сознания отмечала, что доведись мне в трезвом рассудке выбрать, какими бы стали последние мгновения моей жизни, я ровным счетом ничего бы не изменила.

Точно также потянулась бы к силе и решительности Риана, как глупый мотылек, летящий на свет костра, подарила бы ему свою слабость и в неистовом поцелуе рассказала, как верю только в него, как не могу допустить, чтобы сильнейший темный маг погиб, оставив весь мир на произвол судьбы. А точнее – на усмотрение истинных злодеев, прикрывавшихся добрыми намерениями. По крайней мере, Риан никогда не лгал и всегда честно выполнял свою работу. С сопутствующими потерями, что казались ему допустимыми… но ведь такие смыслы заложили в темного практически с самого рождения, шансов стать милосердным ему не оставили.

Внезапно я обнаружила, что поток Дарготта давно уже циркулирует во мне, ластится, как нагулявшаяся кошка, словно просит о чем-то. А с другой стороны осторожно прощупывала мои барьеры энергия сумрака. Она была вязкой, горькой, но такой похожей на накопленную тьму Риана, что я не удержалась. Пустила и ее. И так легко смоляной поток начал становиться чистым, искрящимся и столь мощным, что удержать его в себе оказалось непосильной задачей.

Мою спину выгнуло от боли, захрустели, выворачиваясь, позвонки, когда я соединила внутри себя два потока: принадлежащий темному и тот, что шел из сумрака. Изо рта вырвался вопль. Последнее, что я запомнила, было видение, как невероятная по силе энергия наполняет тело Дарготта. А после нечеловеческая боль заслонила собой все.

Искры костра яркими стрелами взлетали в воздух и исчезали так же быстро, как и появлялись. Пахло хвоей и терпким дымом. Из меня по инерции вырвался отчаянный крик, хотя боли я определенно не чувствовала.

– Тише, Вив, – по моей щеке прошелся большой палец, вторя спокойному нежному тону. – Все в порядке, у тебя ничего не болит.

Я обнаружила себя сидящей поперек коленей темного, который расположился прямо на сухой траве, опершись спиной об огромных размеров дерево. Вокруг нас, насколько хватало взгляда, колыхалось соломенного цвета море. Колосья, которых я никогда прежде не встречала, беззвучно и равнодушно танцевали собственный медленный танец. Тяжелое и серое осеннее небо низко нависало над нашими головами. И единственным, что выбивалось из однообразной картины, были мы, да уютно потрескивавший костерок напротив. Я поежилась, хотя холода не ощущала, да и вообще в этом странном месте все воспринималось слишком необычно.

– Мы умерли, да? – озвучила я единственно возможный вывод и вгляделась вдаль.

Что ждет нас там? Почему-то посмотреть в лицо Риану сил не находилось. Хотя я чувствовала, как он весь словно бурлит изнутри, как гудит энергия, распирающая мага.

– Как оказалось, нам еще рано, – раздался смешок воле моего уха. – Мы в астральной плоскости, Ви. Пришлось перенести нас сюда сразу после того, как ты под завязку накачала меня сумеречной энергией и тем самым практически уничтожила свой организм. Ты сама себя выжгла до тла! О чем ты вообще думала? – резкие нотки в голосе темного заставили поморщиться. Я словно в одночасье перенеслась назад, на поляну, где сжималось вокруг нас сумеречное пятно, и другого выхода, кроме как оставить Риану прощальный подарок, я не видела.

– О том, что только ты сможешь защитить обычных людей и разобраться с темными делами Ордена. Что моя жизнь против твоей, тем более и без того недолго мне оставалось?

– Не смей так говорить! – рыкнул маг, непонятно по какой причине злясь на правду.

Крепкие пальцы развернули мое лицо к себе, а полные тьмы глаза уставились в мои.

– Откуда столько? – только и подивилась я. Ведь абсидиановые, полностью лишенные белка глаза Дарготта – верный признак поглощенного зла.

– Благодаря тебе я смог выжрать это бездново пятно и не подавиться. Ни клочка сумрака не осталось на той поляне, веришь? Лишь только твое покореженное тело на моих руках…

– Давай, выведу? В астральной плоскости дар проводника тоже работает, – предложила я, припомнив свою единственную встречу с великим магистром, где он проверял мои способности и учил, как лучше очищать темный поток.

– Откуда ты знаешь? – на моей шее вдруг сомкнулась рука, а холодный прищур глаз обжег яростью.

– Твой… отец… научил… – отрывисто хрипела я, силясь не задохнуться и беспомощно смотрела в мужское лицо с резко заострившимися чертами. – Когда… ритуал… проходили…

Почему-то вспомнились слова его превосходства о том, что редко чья внешность в астральной плоскости не претерпевает совсем никаких изменений. Один из неоспоримых признаков честности человека, в первую очередь перед самим собой. Дарготт же сидел передо мной ровно таким же, каким я привыкла его видеть. Даже сюртук на нем красовался тот самый, в котором он был сегодня. Пыльный, кое-где рваный, с торчащими нитками от потерянных пуговиц… Несмотря на абсурдность ситуации, радостно было осознавать, что в темном я не ошиблась.

Пальцы, державшие шею, разжались, и я смогла сделать судорожный вдох.

– Почему раньше не рассказала?

– А тебе было до этого дело? – я подняла руку и уверенно переплела свои пальцы с Дарготтовскими.

Непроглядно черный поток хлынул внутрь, ударил в живот, выбивая воздух, и заполнил всю меня. Прикрыв глаза, я устроила голову на плече темного – судя по интенсивности поглощенного зла, нам предстояла долгая работа.

– Я должен быть в курсе всего, что меня касается.

– В таком случае сообщаю, что ничего страшного там не произошло. Верховный магистр все так же скрывался под маской, и никаких тайн мне узнать не удалось. Разве что он приказал очистить его поток, а потом объяснил, в какой момент лучше всего останавливаться. И если бы не он, я бы так и не узнала, что вашу магию не стоит очищать до самого конца, ведь так вам сложнее будет в следующий раз начать поглощать разлившееся зло. Правда, пару раз у меня не получилось, я не очень хорошо контролировала процесс, но в самый последний раз, можешь быть уверен, оставила твой поток ровно таким, как показал магистр. Так что, наверное, стоит поблагодарить его за наставления. И прости, что тебе попалась столь нерадивая ассистентка, но я никогда в жизни не собиралась становиться женой темного и использовать свой дар по назначению…

Я болтала и болтала, рассказывая о встрече с магистром, и сама не заметила, как напрягся Риан. Все его тело стало каменным, а он сам давно перестал мне отвечать. Я проверила его поток – вдруг что-то пошло не так, но очищение проходило как надо. Поглощенная тьма распадалась на элементарные магические частички и покидала организм темного.

– Сколько раз ты не послушалась совета моего отца и очистила меня полностью? – наконец заговорил Дарготт.

Я напрягла память, хотя так уютно было просто сидеть в объятиях темного и делать свое дело, пропуская часть его через себя, становясь практически единым целым.

– Первый раз – у тебя в кабинете, когда ты только перевез меня к себе, потом было нападение сумеречной твари, и ты заявился прямо ко мне в кровать. Я тогда еще успокоила тебя прикроватной лампой по затылку… Ой! – Я подпрыгнула и прикрыла рот ладонями, сообразив, что сболтнула лишнего.

– До сих пор не верится, что правильная Вив взяла грех на душу, – ставшие серыми глаза хитро смотрели на меня. – А я еще думал, чего у меня голова так болит с утра…

– Ты был не в себе и собирался взять меня силой! – я вспыхнула, чувствуя, как щеки печет от смущения. – Это была самозащита, любая уважающая себя леди обязана беречь свою честь!

– Тише-тише, Недотрога, я понял, я сам спровоцировал тебя, – меня чуть сильнее прижали к себе, а нос мага потерся о мою щеку. – Продолжай, пожалуйста, я жду.

Я шумно выдохнула и снова заговорила:

– Потом был случай с ритуальным убийством и нападением сразу двух сумеречных тварей. Я потеряла сознание тогда и видимо нечаянно перестаралась с выводом отравленной энергии.

– Наш первый поцелуй, – протянул низким голосом Риан. – Мне понравилось, кстати.

– Прекрати, – я поерзала, стараясь избавиться от смущения. – Ты сбиваешь меня с мысли.

– Ты даже не представляешь, с какой частотой это делаешь со мной ты…

– Райдэриан! Если тебе не важно, я могу и не вспоминать больше.

– Ладно, ладно, молчу, – усмехнулся темный. Но он был бы не он, если бы не начал поглаживать большим пальцем мою шею. Я собрала разбегавшиеся вместе с мурашками мысли и продолжила:

– Дальше ты пришел ко мне в спальню после моего ранения отравленной стрелой…

– И ты утерла мне нос так, как никто и никогда, – произнес Риан с такой гордостью, словно это было его личной заслугой. – То, с какой изобретательностью ты отстаиваешь собственную честь заслуживает особого восхищения.

– Уверяю, на моем месте так поступила бы любая уважающая себя девушка.

– Уверяю, что нет, – хитро взглянул на меня темный. – Поверь опытному мужчине.

– Вот тогда я сделала ровно так, как велел твой отец. Оставила поток немного темным. Все. Ох, получается, я правильно вывела из тебя накопленную тьму всего лишь один раз! Прости, кажется, тебе достался худший проводник на свете, – покачала я головой, чувствуя себя страшно виноватой. Как знать, делай я все правильно каждый раз, может и не оказались бы мы сейчас в этой ловушке.

– Самый лучший, – согнутым пальцем Риан поднял мой опущенный подбородок. – Ты не заметила никакой закономерности, Ви? – хитрый прищур заставил испытать жгучее чувство стыда.

– Конечно! Выводи я все зло из тебя как подобает, ничего бы этого, – я обвела рукой пространство вокруг нас, – не случилось. Как и предупреждал магистр, тебе труднее стало поглощать тьму, и…

– Нет, Вивьен, я не об этом. Вспомни, единственный раз ты оставила внутри меня зло, и меня будто подменили. Я прекрасно помню, что чувствовал тогда. Холодный расчет и отсутствие всяких эмоций. Я был похож на ледяную статую. С точки зрения темных это, бесспорно, плюс, но вот человеческого во мне оставалось мало.

– Ты про то, как вел себя со мной после той ночи? – я подбирала слова, но выходило не очень-то вразумительно. Хорошо хоть Риан удивительным образом понимал все, что я пыталась до него донести. – Если честно, я думала, это отказ на тебя так подействовал.

– Нет, конечно, Недотрога, – на лице темного расцвела лукавая улыбка. – Не представляешь, как мне нравится твоя приверженность правилам и принципиальность. Мне нравится фантазировать о том моменте, когда ты по доброй воле сдашься на милость победителю.

Откровенность мага шокировала. Но она же и зажигала что-то внутри. Неведомое доселе и столь мощное, что сгореть в его пожаре было слишком легко и даже приятно.

– Вы женаты, ваша светлость, – я резко отвернулась, призывая себя к порядку. Нечего витать в облаках и поддаваться розовым несбыточным мечтам, следует трезво смотреть на вещи.

– У нас в королевстве, слава тьме, разрешены разводы, – губы темного легонько прошлись по моей ушной раковине, вызывая дрожь и страстное желание заглушить навязчивый голос собственного рассудка. Который шептал, что если от сбежавшей жены Риан и захочет уйти, то от носящей под сердцем его ребенка – никогда. – Ви, я теперь никуда тебя не отпущу, – продолжал он, даже не подозревая, какие мысли бродят в моей голове. – Ты показала мне, что значит чувствовать, что значит ценить девушку, желать ее общества и жаждать обладать ее сердцем. Именно с твоим появлением в моей жизни я стал самим собой, таким, каким и должен быть, а не отравленным тьмой бездушным существом. Это ведь ты подарила мне ясный рассудок, очищая магический поток до последней капли, пускай и по воле случая. Но мне страшно представить жизнь, в которой нет смеха, нет притяжения к одной-единственной неповторимой и помешанной на приличиях леди, нет безотчетного страха за нее. Где нет заветной мечты и стремления ее исполнить. Где нет тебя в моих руках. Я люблю тебя, Вивьен, веришь?