Глава 17

Я шмыгнула носом и кивнула. А как было не поверить Риану, когда я сама чувствовала то же самое? Когда настолько не представляла своей жизни без него, что согласилась обменять свои последние секунды на шанс для темного. И он им воспользовался по полной. Как и всегда пользовался любой подвернувшейся возможностью перевернуть ситуацию в свою сторону… Вот и сейчас меня снес вихрь.

Дарготт принялся покрывать все мое лицо поцелуями. Колючими, горячими, острыми. Они проникали под кожу, били в самое сердце, заставляя то сладко сжиматься, а после – взрываться, разлетаясь на части. Потому что ничто не было способно удержать в себе чувств и эмоций, которые будил во мне Райдэриан. Мне всего было мало и в то же время – непосильно много. Ярко, легко и вместе с тем невыносимо. По моим щекам катились слезы, и темный собирал их своими губами. Теми самыми, которые когда-то хлестали меня злыми, обидными словами. Которые угрожали и жалили, когда их хозяин пытался взять меня силой… Теперь же не было ничего более желанного и живительного, чем ощущать их на себе. Глаза, щеки, скулы, шея… ничто не осталось без внимания Риана.

Я цеплялась руками за плечи темного и подставляла лицо, глупо мечтая остаться в астральной плоскости навсегда. А когда мужские губы настойчиво ткнулись в мои, с готовностью распахнула их, наслаждаясь тем, как врывается внутрь чужой язык и хозяйничает там. Заявляет свои права, подчиняет, клянется в том, что никогда не сможет исполнить…

– Ты моя, Ви, – шептал маг, и я соглашалась, гоня горькие мысли о его ребенке. – А я – твой, – продолжал Дарготт, и я не оспаривала.

Лишь неслась с немыслимой скоростью вперед, подхваченная его ураганом. И неважно уже было, кто мы и где мы. Жакет моего наряда для верховой езды был давно утерян, а блуза расстегнута настолько, что губы лорда с легкостью доставали до верха полуобнаженной груди. Перед глазами мерцали звезды, складывались в причудливые узоры и переливались разными цветами, как в калейдоскопе. Я что-то несвязно бормотала и боялась лишь одного – остаться без Риана, потерять его вездесущие руки и губы, осиротеть в холодном одиночестве…

– Останови меня, Недотрога, – полный мольбы стон ворвался в мое сознание. Но странные слова никак не хотели обретать смысл.

– Что? – тяжело выдохнула я. Темный ткнулся носом мне в шею, сжал меня в руках и зарычал:

– Мы должны остановиться, Вив. Ты заслуживаешь большего, чем быть взятой на голой траве, тогда как твое искореженное тело лежит, запечатанное тьмой, в другом измерении. Позволь мне все сделать правильно? – он взял мои руки в свои, прошелся губами по костяшкам пальцев, уделив внимание каждой, переводя дух и успокаивая нас обоих. – Я обещаю, что на этот раз все сделаю, как следует. Ты ценнее любой драгоценности этого мира, Ви, и от того, чтобы принадлежать друг другу на законных основаниях, нас отделает лишь время. Я принес много вынужденных жертв за свою жизнь, но ты не станешь в один ряд с ними, тебя я не опорочу, – потемневшие серые глаза заглядывали прямо мне в душу. Риан искренне верил в свои слова, позволила себе сделать то же и я. Пускай ненадолго, но закутаться в эту уверенность, как в самую надежную броню, а иначе не знаю, как вообще возможно перенести все это.

– Ты прав, Риан, – прошептала я, отводя глаза. В них наверняка стояли слезы, и меньше всего мне хотелось выставлять свои страхи и неуверенность напоказ.

– У нас все будет, – сильные руки сграбастали меня и крепко прижали к большому горячему телу. – Верь мне. Оказывается, мужчина может горы свернуть не только ради долга, о котором втолковывали с рождения, а ради женщины, встреченной совсем недавно, но влетевшей в сердце неуправляемым снарядом.

Мы прижались друг к другу, как два попугая неразлучника, да так и сидели, будучи не в силах оторваться друг от друга, но и позволить большего себе не могли. Не то время, не то место, не те обстоятельства… Я старалась впитать в себя как можно больше Дарготта, будто способность пропускать через себя его поток давала недостаточно близости. Запоминала, каково это, тщательно заворачивала впечатления в сукно и складывала в сундук памяти – если умудрюсь выжить, они мне еще пригодятся. Риан же просто застыл, обернувшись вокруг меня, поглотив своим гораздо более крупным телом, и глубоко дышал, втягивая носом воздух около моих волос.

– Нам пора, – отмер он, когда я уже потеряла счет времени и согласна была провести в таком положении хоть всю оставшуюся жизнь. – Тьма – надежный союзник, но твое тело нуждается в лечении, а не заморозке.

– Да, – только и кивнула я и принялась застегивать пуговки на блузке. Пальцы не слушались, и ничего у меня толком не получалось.

Дарготт и тут помог. Нежно отстранил мои руки, справившись с делом за считанные секунды. И лишь после этого мне в голову пришла запоздалая мысль, что там, внизу, на мне настоящая одежда, а значит приводить в порядок астральную проекцию никакой нужды нет. Темный в очередной раз с легкостью распознал мои страхи и подарил небольшую отсрочку, оттянув момент возвращения.

– Готова? – заглянул он мне в глаза.

– Да, – соврала я, но даже не сомневалась в том, что Риан с легкостью распознал обман.

Миг, ознаменовавшийся головокружительным полетом, и я перестала чувствовать что-либо. Могла лишь безучастно хлопать ресницами, то открывая, то закрывая себе вид на чистое звездное небо. Ночь все еще уверенно держала бразды правления, а мне казалось, что давно должен был наступить не то что новый день, а новая, совсем другая жизнь.

– Ви? – позвал меня обеспокоенный голос. – Как ты?

«Не знаю» – собиралась ответить я, пожав плечами, но сорванное горло не издало ни звука, наградив жгущей болью, а тело ниже шеи отказывалось слушаться. Я застонала, глаза сами собой закатились.

– Тише, моя хорошая, – меня аккуратно взяли на руки и подняли над землей. – Знаю, что плохо, но главное – ты со мной. Я вызову целителя, и он вылечит тебя, а если одного будет мало, соберу их со всех концов света и не выпущу до тех пор, пока не восстановят твое тело. Потерпи немного. Я запечатал твои повреждения тьмой, она поддерживает в тебе жизнь, но ты слишком сильно повредилась, когда дарила шанс на будущее нам обоим. Энергия сумрака растерзала тебя изнутри, поломав все, что можно. Моя отважная, смелая девочка, – моих век по очереди коснулись нежные, как крылышко бабочки, поцелуи.

И чувствовались они в тысячи крат сильнее и ярче, нежели в астральной плоскости. Двумя невинными касаниями темный умудрился вознести меня на облака, а изматывающую боль – спрятаться и затаиться на время. Еще один стон, исполненный благодарности – все, на что я оказалась способна – рассказал Дарготту даже больше, чем просто слова.

– Поторопимся, – произнес он, и мы провалились в портал.

Риан прижимал к себе осторожно и крепко, так что ни один скачок пространства, ни один порыв ветра не коснулся меня. В тот момент я принадлежала лишь темному, и даже само проявление магии не смело оспаривать эту истину. Мы перенеслись в особняк. Своего верного скакуна темный оставил на злополучной поляне, выбрав мое спасение, как главный приоритет. Риан легко взлетел со мной на руках по лестнице и отнес в свою спальню. Уложил на кровать. На мой недоуменный взгляд пояснил:

– Тут самое безопасное место, в твоих покоях тебя отравили. Полежи тут немного, я скоро вернусь, нужно вызвать целителя. Тебе удобно?

Удобно ли тому, кто не в состоянии ничего почувствовать? Я задергалась. Смех так и стремился вырваться наружу, но обездвиженное тело ничем не могло ему помочь, как и сорванное горло. Дарготт всполошился. Принялся обкладывать меня подушками, обустраивать мои руки и ноги, которых я ни видеть, ни чувствовать не могла.

– Так лучше? – его обеспокоенное лицо предстало перед моими глазами.

Я медленно прикрыла веки, давая знать, что все в порядке и он может спокойно идти. До того, как добраться до двери, Риан успел раз пять обернуться на меня, но потом все же заставил себя выйти. Оставшись в одиночестве, я прислушалась к себе. Ничего. Кроме раздираемого болью горла, я не чувствовала ничего. Ни тепла, ни холода, словно ниже шеи меня попросту не существовало. Но жалеть ни о чем я не собиралась. В конце концов у нас хотя бы появился шанс, потому что по всем законам мироздания мы с Дарготтом давно должны были быть сожраны сумраком и обращены в ничто, а не наоборот.

Не знаю, сколько времени минуло – может, часы, а может и жалкие мгновения. Я словно канула в небытие… Риан вернулся уже в компании знакомого целителя. Не знаю, какой озвучил повод Дарготт, когда звал последнего, и озвучил ли вообще, но глаза мистера Эверта при виде меня внезапно расширились. Однако, надо признать, он довольно быстро взял себя в руки.

– Помнится, в последнюю нашу встречу вы обещали беречь себя и плечо в том числе, – целитель подошел и принялся деловито осматривать мое тело. Точнее то прискорбное нечто, во что оно превратилось.

«Что ж, я паршивая пациентка» – хотелось ответить мне, но горло все еще жгло, как раскаленным железом. Словно на тот последний предсмертный вопль оно истратило всего себя и теперь просто сделалось еще одной бесполезной частью моего организма. Мне оставалось только состроить виноватое выражение лица, что я и проделала, покаянно хлопнув ресницами. Этот прием я когда-то давно подсмотрела у Гвен, и вот в кои-то веки он пригодился. И даже сработал.

– Это полностью моя вина, Вивьен тут ни при чем, – вступился за меня Дарготт, и от этого простого, в сущности, поступка огромный теплый ком раздулся у меня в груди. Ровно там, где я не могла ничего чувствовать. – Да и рука вроде не так сильно пострадала, – он умудрился еще и обстановку разрядить.

Но шутки кончились быстро. Кратко, но не упустив ничего важного, Райдэриан поведал целителю о том, что послужило причиной моего настоящего состояния. Вдаваться в подробности и рассказывать о ловушке, конечно, не стал, но все об отравлении и играх с магическими потоками озвучил без утайки. С каждым новым словом глаза мистера Эверта все выше лезли на лоб, а под конец он и вовсе закашлялся, не выдержав потрясений.

– Кхм, да вы в рубашке родились, леди, – наконец вернул себе дар речи целитель. – Не каждый бы мог похвастать такой стойкостью даже и после половины ваших повреждений.

– Так вы ей поможете? – поторопил, не выдержав, Дарготт.

– Сделаю все, что в моих силах. Но должен сразу предупредить, если рассчитываете вернуть леди к ее прежнему состоянию, вам потребуется чудо. К сожалению, целительская магия не всесильна, а повреждения слишком глубоки и разрушительны, чтобы оставалась возможность обратить их полностью.

– Значит, приложите в три раза больше стараний, чем вы вообще способны! – прорычал Риан. Похоже, прогноз мистера Эверта не очень-то ему понравился.

Я тяжело сглотнула и поморщилась – боль в горле ошеломила яркой вспышкой. Неутешительный вердикт целителя ударил словно молотом по голове, и, кажется, только в тот момент я осознала, насколько у меня все плохо. Если даже личный целитель темного признает собственное бессилие…

– Я сделаю все, – кивнул Эверт со всей серьезностью.

И пока он тщательно сканировал каждую клеточку моего тела, пока хмурился и делал какие-то записи, Дарготт неотступно следил за целителем, наверняка нервируя его, но в то же время даря мне успокоение. Как маленькая девочка – в магию новогодия верила я в силы и способности темного. Казалось, не существует ничего невозможного и неосуществимого, если только лорд Райдэриан Дарготт поставил перед собой цель. Мне даже удалось расслабиться на какое-то время и задремать, пока я не услышала слова целителя, сказанные тихим голосом:

– Защиту тьмы придется снять с леди, в противном случае моя магия не сможет пробиться через установленный барьер.

А это значило только одно – боль, терзавшую мое тело, уже ничто не будет сдерживать, и она обрушится на меня неотвратимой безжалостной лавиной.

– Сердце Вивьен может не выдержать, – покачал головой Риан, заметив, как испуганно я таращусь на него.

– Я сразу же наложу обезболивающие чары, а перед этим леди Вивьен примет зелье. Ее горло – самое безобидное из всего – я уже исцелил.

Я сглотнула, проверяя слова Эверта, и тут же счастливо пискнула. Избавиться от изнуряющей боли оказалось настоящим подарком. Как же мало мы ценим те моменты, когда ничто в собственном теле не беспокоит, принимая все как должное, и с каким упоением начинаем наслаждаться, когда неприятные ощущения уходят.

– Я могу говорить! – шепотом восторгалась я, боясь использовать вернувшиеся возможности по полной. Почему-то казалось, что приложи я чуть больше усилий, едва восстановившееся горло не выдержит нагрузки и снова повредится, не успев зажить как следует.

– Что скажешь, Ви? – темный моих восторгов не разделил. Гораздо сильнее его беспокоило то, что придется вывести из меня тьму, которая и защищала тело от окончательного разрушения и ограждала от боли. А если судить по внешнему виду моего покореженного тела, перенести эти ощущения ни один человек не сможет.

– Похоже, у нас нет выбора, – прошептала снова. И хотя перерыв, когда я не могла безболезненно пользоваться горлом, был совсем короткий, разговаривать снова было до ужаса непривычно и страшно.

– Мы можем поискать других целителей, в соседних странах, например, или даже в далеких.

– У нас нет на это времени, – мои губы растянулись в печальной улыбке, а уголки, несмотря на старания, все-таки опустились вниз. – Кто защитит простых людей и разберется с сумраком, пока мы будем бояться причинить мне дискомфорт и искать легкий путь?

– Плевал я на всех людей, если из-за них мне придется потерять тебя! – взорвался Риан. Подскочил на ноги и принялся вышагивать по спальне. Видимо, на ходу решение зрело быстрее.

– Это же неправда, – я заметила вслух. – Я уже достаточно узнала тебя, чтобы понять, что справедливость и чужие беды – для тебя не пустой звук. Моя жизнь, конечно, важна, но не важнее, чем жизни многих других. Если враги дошли до того, что почти создали сумеречное пятно в моем городе, то что им помешает наделать их повсеместно? Только ты, Риан, можешь это остановить, я не просто верю в тебя, для меня это непреложная истина.

– Вивьен, – он предостерегающе сверкнул в мою сторону глазами, как если бы мои слова практически достигли цели, и Дарготт не желал, чтобы я продолжала.

– К тому же, моя внешность никогда тебе не нравилась и не казалась привлекательной…

– Ви! – еще один рык.

– Ты сам неоднократно говорил. Так какая разница, что будет с моим телом?

– Ты действительно не видишь разницу между внешней красотой и инвалидностью? – меня полоснул острый взгляд. – И мало ли что я говорил под воздействием поглощенной тьмы! Я был слеп, да и ты успешно маскировалась под уродскими нарядами, – закончил ворчливо темный.

Целитель не вмешивался, предпочтя в споре позицию наблюдателя, ну а я вынесла для себя главное и расплылась в довольной улыбке.

– То есть ты считаешь меня красивой? Даже красивее Гвендолин?

– Тебя сейчас только это волнует, женщина? У нас есть проблемы гораздо серьезнее моего художественного вкуса…

– Нет, говори! – внутри меня распирало от смелости и восторга, так что я даже не побоялась перебить самого могущественно темного мага королевства и требовать от него ответа.

– Самой красивой на свете, Вивьен, – серьезно выдохнул Риан, сдаваясь и пристально глядя в мои глаза. – На свете, во тьме, в сумраке и в астральной плоскости – везде. Только ты одна…

– Не нужно обезболивающего, я сейчас способна вынести что угодно, – не отрываясь от глаз темного, приказала я.