Глава 19

– Мне не в чем вам признаваться, ваша светлость. Я преда…

Тонкий писк Томмы сменился хрипом человека, которого внезапно начали душить. Я комкала в кулаках одеяло, заставляла лежать себя на месте, держа обещание, данное Риану, и не понимала, как он может быть таким жестоким. Ведь в нем нет сейчас поглощенной тьмы – кому как не мне об этом знать. Тогда почему он ведет себя так бесчувственно и жестко? Даже мне уже сделалось жаль горничную, хотя Томма – не лучший пример личной прислуги и в последнее время позволяла себе слишком многое.

– Знаешь, что случается с человеком, в грудь которого запускают хоть немного тьмы? – проникновенно поинтересовался Дарготт. Со стороны казалось, он наслаждается своим положением и буквально питается страхом девушки.

– У-у, – послышалось сдавленное отрицание.

– Его словно замораживают изнутри, резко и беспощадно. Кровь стынет, а в легкие вместо воздуха поступают осколки льдин. Животный ужас заволакивает сознание, заставляя верить в то, что человек уже умер и попал в чистилище. Жертва начинает чувствовать, как огонь пляшет по ее коже, и раздирает сама себя ногтями до мяса, раня так глубоко, что оставшиеся шрамы не сводит до конца ни один целитель. Так ты уверена, что была верна и действовала в моих интересах?

– Я не предавала вас, ваша светлость, – дрожащий, едва слышный голос.

Миг тишины, а потом комнату разрезал нечеловеческий вопль. Он длился и длился, не замолкал ни на секунду, переходя с оглушающего воя на заикающееся всхлипывание и обратно.

У меня, как и обещал Риан, кровь застыла в жилах. Горючие слезы катились из глаз, сердце, ставшее свидетелем чужих невыносимых страданий, сжималось от боли и сочувствия.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – шептала я и кусала кулак, чтобы не сорваться на крик.

Оборвалось все также резко, как и началось. Секунда тишины сменилась полным боли повизгиванием. Я наконец смогла убрать кулак ото рта и увидела на коже свежие раны с капельками алой крови.

– Не передумала? – буднично поинтересовался Дарготт.

– Я все скажу, – заскулила жертва. – Пожалуйста, не надо больше…

– Принесите ей теплой воды, – равнодушный приказ.

Шорохи, звуки шагов, раскрывающихся дверей, тишина… снова шаги. Жадные глотки и покаянное:

– Мне приказали.

– Кто?

– Леди Дарготт, – шепот настолько тихий, что в первые мгновения я была уверена, что мне послышалось. Гвен не могла отдать такой приказ, скорее всего служанка опять врет, выгораживая себя, а Риан почему-то этого не замечает. – Как видите, я не врала, когда говорила, что оставалась верна вашей семье.

– Ты виделась с моей женой?

– Нет, перед побегом она оставила мне передающий артефакт, через который я получала письма и указания от леди, – Томма часто делала передышки между фразами. Было видно, что воздуха ей до сих пор не хватает, либо отголоски недавно испытанной боли все еще не позволяли нормально говорить.

– Ты знала о готовящемся побеге?

– Нет, ваша светлость. Артефакт, настроенный на меня, я обнаружила уже после того, как исчезла леди и после того, как всех опросили следователи.

– Почему не сказала мне?

Хороший вопрос, тот же самый можно задать и мне…

– Леди заклинала молчать. Она велела просто ждать и обещала скоро вернуться. Она уверяла, что ее жизни и здоровью ничто не угрожает.

Я вся сжалась. Почему-то я была уверена, что служанка, прижатая к стенке, тут же выдаст Риану тайну про его ребенка, но она к моему удивлению смолчала практически о самом важном. Ведь не могла же личная горничная не заметить, что у госпожи вдруг прекратились регулярные женские дни…

– Значит, ты доносила Гвендолин обо всем, что происходило в моем доме и получала всякие указания? – в бесстрастном тоне темного я различила тщательно сдерживаемую ярость. Она клокотала внутри Дарготта и требовала себе жертву, но Риан слишком хорошо владел собой. Не то что в отношении меня, особенно если вспомнить наши первые стычки.

– Да.

– В том числе и отравить леди Вивьен?

– Да.

«Нет!» – кричало все внутри меня. Нет-нет-нет! Гвен – моя родная сестра. Это мне она писала письма на передающий артефакт, со мной делилась горестями и меня поддерживала в трудную минуту! Она не могла делать все это и одновременно желать мне смерти…

– И что еще она тебе приказывала?

– Следить за вами. Больше ничего.

– Кто тебе передал яд?

– Не знаю, он уже лежал под моей подушкой, когда я получила письмо с инструкциями. Клянусь! – взвизгнула испуганно девушка. То ли на всякий случай, то ли действительно рассмотрела в Дарготте что-то страшное.

– Есть что-то еще, что я должен знать?

– Нет, это все.

Повисла тягостная тишина.

– Что со мной будет? – спустя какое-то время служанка осмелилась на вопрос.

– Как и любого предателя, тебя казнят. Единственное, что могу для тебя сделать – ходатайствовать, чтобы все прошло быстро и безболезненно, – раздался сдавленный всхлип, а после короткий приказ: – Уводите.

Когда в комнате все снова стихло, Райдэриан зашел за ширму. Молча он устроился рядом со мной на кровати и прижал к себе. И если до этого момента слезы из моих глаз катились беззвучно, то теперь я практически впала в истерику. Я плакала, не стесняясь некрасивых звуков, мокрого носа и покрывшихся пятнами щек. Дарготт просто молча стискивал меня в объятиях, давая знать, что он рядом.

– Она не могла так поступить со мной, Риан, – жалобно хныкала я в его жилетку. – Наверное, с Гвен что-то случилось, ее заставили…

– Мы все выясним, обещаю, – тяжелая ладонь гладила меня по голове до тех пор, пока я не провалилась в темноту.

Меня разбудил приглушенный звук шагов. В спальне стояла бархатная темнота, разбавляемая светом звезд и луны. «Как жаль, что ей не прикрыть все страхи, неуверенность и проблемы» – печально подумалось мне. А потом я вспомнила, что совсем недавно меня в этом доме пытались убить, и вся напряглась. А вдруг тот, кто вышагивает за ширмой, явился по мою душу, завершить начатое? Несмотря на то, что Томму взяли под стражу, еще оставался тот, кто незаметно подбросил горничной яд. Страх скользнул холодной змеей вдоль позвоночника.

– Риан, – едва слышно позвала я.

Шаги остановились, и я тут же стиснула рот ладонями – зачем только привлекла к себе внимание? Спустя несколько мгновений некто двинулся явно в мою сторону, и какие намерения при этом имел, долго гадать не приходилось. Перед глазами пролетели все последние дни: как мы с Дарготтом патрулировали город, как он приходил ко мне ночами с совсем прозрачными намерениями… Ночник стоял на прикроватной тумбе. По старой привычке я потянулась к оружию последней надежды каждой честной леди, а когда рядом с ширмой появился силуэт, со всей силы метнула в неизвестного светильником. Грохот, звон разбитого стекла – и в комнате вспыхнул свет.

– Ваша светлость? – как сквозь портал явился на шум обеспокоенный Картман. Под дверьми он что ли ночует?

Я проморгалась и обнаружила себя на коленях Риана, который рьяно прижимал меня к себе.

– А где злодей? – брякнула я, действительно не понимая, как за секунду все так кардинально переменилось.

– Какой злодей? – дернулся Дарготт явно для того, чтобы бежать побеждать неизвестного, но вдруг себя остановил и остался со мной на кровати.

– Который пришел добить меня? – поделилась я страшным шепотом. Хотя в объятиях Риана уже никто и ничто не казались мне достаточно опасными или хотя бы способными навредить темному. – Он тут шагал, а потом я швырнула в него лампой. Кстати, как ты так быстро пришел и куда дел преступника?

Но если я ждала сочувствия или хотя бы достойного ответа, то зря. Вместо этого темный подло расхохотался. И я, сидевшая у него на коленях, была вынуждена подпрыгивать в такт его конвульсиям и терпеливо ждать, когда лорд закончит развлекаться и вытрет выступившие на глазах слезы.

– Это все перенапряжение, – заключила я.

– Точно, – в последний раз простонал Дарготт, а потом наконец сказал: – Это был я.

– В каком смысле?

– Это я шагал по спальне, и это в меня ты запустила ночником, вознамерившись довести дело до конца. Опасное у тебя пристрастие к светильникам, Вивьен. Так и знай, в нашем будущем доме они все будут приколочены к стенам и можешь даже не возражать, – Риан еще какое-то время всматривался в мое лицо, ожидая шутливого ответа или серьезных возражений, но так ничего от меня и не дождался. Потому что одной фразой, сказанной походя, он умудрился вознести меня на небеса и низвергнуть с них на дно самой глубокой бездны. – Вив? – позвал он, и я отвела глаза.

– Давай сперва разберемся с проблемами.

Мое лицо развернули, мягко, но настойчиво ухватившись пальцами за подбородок. Долгий и пробирающий до мурашек взгляд очей цвета предгрозового неба проехался по самому сердцу, вызвав желание стыдливо прятаться в песок. Райан криво улыбнулся:

– Вообще я собирался потерпеть до утра, но раз ты уже отдохнула и настаиваешь… Приведите Виттора, – крикнул Дарготт куда-то в сторону, не отводя от меня глаз.

– Вита? – я уточнила, уверенная, что мне послышалось. – Он разве не должен лечиться после ранения и спать?

– Сейчас сама все узнаешь. Оставить ширму? Предупреждаю, зрелище будет не из приятных.

И только после этого вопроса до меня начало доходить. Медленно, со скрипом, но все же мысли ворочались в нужном направлении.

– Грей тоже предатель? – выдохнув, округлила глаза.

– А сколько раз он оставлял нас в опасности, нелепо и глупо подставляясь под удар.

– Но почему? Он же ваш ученик…

– Как я и говорил, без темного Ордена тут точно не обошлось. И, думаю, совсем скоро мы узнаем очень много нового.

Риан коротко поцеловал меня в лоб, устроил на кровати, подложив под спину кучу подушек и подоткнув одеяло, и отошел ближе к центру огромной спальни. Ширму, как и просила, отодвинул в сторону, чтобы не загораживала обзор. Когда охрана ввела Виттора, я поначалу его не узнала в едва шагавшем, растрепанном и побитом бродяге. Его спина ссутулилась, все лицо, кисти рук и шею покрывали синяки, ссадины и кровоподтеки. Всегда идеально-чистый и выглаженный сюртук сменился грязной, пропитанной потом рубахой. И что поразило больше всего – пленник шагал босиком. Его усадили на специально подготовленный стул. Повинуясь мановению пальцев Дарготта, две темные змейки приковали лодыжки Грея к деревянным ножкам, а еще одна – связала его руки. Вит как раз располагался ко мне спиной, и видеть кровать с полулежащей мной не мог, зато я прекрасно рассмотрела широкие браслеты, перевивашие его запястья. Антимагические – вспомнилась картинка из учебника в школе проводников. Только там редкий артефакт выглядел игрушечным и более подходящим для девчонок, в жизни же спутать наполненное силой украшение с простой побрякушкой мог лишь слепец.

– Я тебя слушаю, – по-деловому коротко бросил Риан и окинул собственного ученика нечитаемым взглядом. Дарготт словно маску натянул на лицо: ни единой эмоции, ни мимики, ни лишних жестов. Сказать, о чем он думает и что чувствует, абсолютно невозможно.

Виттор поерзал, якобы устраиваясь удобнее.

– А вы долго соображали, ваша светлость, – хмыкнул он.

В отличие от Риана, положение Грея было незавидным, и последнему оставалось только ерничать, прикрывая наигранной бравадой страх.

– Почему не сбежал сразу, как только я отправил тебя раненного в особняк? – Дарготт не реагировал на провокации, вызывая мое безотчетное уважение. – Если знал, что мы с Вивьен все равно попадем в ловушку и не вернемся, чего ждал?

– Собирался опустошить твой бар и отпраздновать безвременную кончину великого мага, – хмыкнул Вит вызывающе.

Риан растянул губы в плотоядной улыбке.

– Тебе будет не так больно, если станешь послушным мальчиком. Или ты успел растерять все почтение к мастеру?

– Тут нечего почитать, – зло выплюнул Грей. Как же долго и искусно он скрывал ненависть за маской добродушного и прекрасно воспитанного юноши. И как слепы мы были, ведь в какие-то моменты ученик мне был гораздо приятнее мастера… – Самомнение, сентиментальность и мягкотелость – не такими качествами должен обладать лучший темный маг и будущий магистр Ордена! Ты не заслуживаешь войти в правящий круг!

– С каких это пор вчерашние послушники у нас берутся вершить судьбу самого Темного Ордена? Или тебя лично наделили особыми полномочиями? – Дарготт издевательски хмыкнул. Все его эмоции были тщательно выверенными и наносными, призванными воздействовать на Грея, последний же кипел.

Вит запрокинул голову и громко расхохотался, подтверждая свои же слова об отсутствии почтения.

– Не думай, что ты самый умный и уже победил. Существует сила, побольше твоей, так что не советую расслабляться.

– А вот я – наоборот, – Риан покачал головой, – рекомендовал бы тебе лишний раз не напрягаться, – его светлость снял запонки и закатал рукава белоснежной рубашки. Покрутил запястьями, поводил плечами. – Ты ведь знаешь, что не стоит сопротивляться атаке чужой тьмы, этим лишь сделаешь самому себе хуже…

Ответить Грей не успел. Клякса темной энергии слетела с пальцев Риана и понеслась в лицо ученику. Виттор захрипел, булькнул, как будто захлебнулся чем-то, и задергался, словно кто-то тряс его изнутри. Я не знала, что происходит с Греем, но его поседевшие вмиг волосы заставили мои зашевелиться на голове.

– Сейчас моя тьма, как более сильная, выжигает твою, запаивая каналы, превращая потоки в пепел, – медленно вышагивал Дарготт перед учеником и так же медленно описывал, что с тем происходит.

Виттор же мог только трястись и мычать с такой чудовищной интонацией, что у меня непроизвольно выступили слезы на глазах. Хоть я и понимала, что он предатель и сочувствия не достоин. Но одно дело знать, что человек получает по заслугам, и совсем другое – воочию это узреть. На каком-то человеческом уровне мне было Грея жаль. Риан тем временем продолжал:

– Ты словно горишь изнутри, каждая клеточка – маленький пожар, а вместе они – бушующая стихия, спасения от которой нет. Твой мозг считает, что тело запустило процесс самоуничтожения и всеми силами противится этому, отправляет сотни тысяч сигналов во все органы, но безуспешно. Потому что не ты управляешь своим телом и его разрушением, а моя тьма… – лорд Дарготт выдержал паузу, а после я заметила, как темно-серый дымок взвился под потолок, начиная путь от головы Виттора. – Я выжег твои каналы всего на четверть, понравилось? Продолжим или ты предпочтешь поговорить?

Я слышала полное надсадных хрипов дыхание Грея, видела, как он ссутулился, оставшись совсем без сил на стуле, и думала, что после пережитого испытания речь еще не скоро вернется к нему, но Вит меня удивил. Видимо, одаренные темной магией не такие хрупкие, как остальные люди.

– Ты все равно не узнаешь от меня ничего толкового, – тяжело дыша, усмехнулся он. – Но можешь попробовать, – Вит нагнулся в бок и сплюнул прямо на обессинский ковер кровью.

– Мне хватит и этого. Почему ты не уехал сразу же?

– Я должен был засвидетельствовать твою трагическую гибель и рассказать общественности о твоем последнем подвиге и беспечности, приведшей к нему.

– Зачем?

– Ты никогда не должен стать магистром, и память о Райдэриане Дарготте не должна сохраниться для потомков, чтобы никому из них не вздумалось перестать проявлять лояльность Ордену.

– Яд, которым отравили Вивьен, горничной подкинул ты?

– Это было не сложно, – не стал отпираться Грей.

– Что еще должна была сделать служанка?

– Она – всего лишь пешка. Следила за Вивьен и за тобой по возможности.

– Как моя жена связана со всей этой историей? – прищурился Риан, и в тот момент я смогла различить его истинные эмоции, чей отблеск на едва уловимое мгновение бросил тень на лицо мага.

Холодная отстраненность не так-то легко давалась Дарготту, как могло показаться вначале. Но это и не удивительно, учитывая предательство ближайших людей – жены и ученика. В то, что Гвен замешана в чем-то нехорошем, мне до сих пор не верилось. Казалось, что этому обязательно найдется разумное объяснение, нужно только его дождаться, и тогда все встанет на свои места.

Грей рассмеялся.

– От меня об этом ты точно не узнаешь. Лучше поинтересуйся у в… – Вит вдруг захрипел. Снова начал дергаться.

Пока Риан ругался сквозь зубы и бросал в ученика разномастными заклинаниями, от Грея во все стороны повалил густой черный пар. В нос ударил горький запах гари, а когда все рассеялось, вместо Виттора на стуле обнаружилась лишь горстка пепла. Дарготт зло и грязно выругался. Настолько грязно, что оставайся я все еще приличной леди, непременно бы упала без чувств.