Глава 10

К совместному с мужчинами ужину я выбрала самое закрытое, самое нелепое платье, которое только смогла отыскать среди позаимствованных нарядов. Любимый коричневый цвет Ронды был разбавлен горчичным и изумрудно зеленым, что делало цвет моего лица похожим на болотный. Глухой высокий ворот, двойные рукава – пышные снаружи и облегающего кроя внутри, шнуровка, которую я не позволила затянуть туго, тройная, жутко шуршащая юбка и в дополнение ко всему матерчатые розы, призванные украсить лиф, но лишь сделавшие меня похожей на перекормленную садовницу. Две пары чулок – на всякий случай – завершили чудовищный образ. На хмурые взгляды Томмы, помогавшей мне собираться, я не обращала внимания – много она понимает!

При виде меня Дарготт скривился и демонстративно закатил глаза. Виттор же и бровью не повел. Поцеловал руку и, заглянув в глаза, произнес с чувством:

– Вы как всегда обворожительны, леди Вивьен.

Вот сразу видно, кому из этих двоих хватает манер, достойных высокого титула. Правда, что несправедливо, старший уже получил его, а младшему лишь только предстоит. Хотя, будь моя на то воля, все было бы с точностью до наоборот. Но кто же спрашивает молоденькую провинциальную леди?

– Благодарю, – легкий кивок и признательная улыбка стали наградой мистеру.

– Не понимаю, какой прок в том, чтобы намеренно уродовать и без того не слишком привлекательную внешность, – раздраженно бросил темный. – Разве что с целью испортить окружающим аппетит. К столу, – вместо положенного приглашения нам достался короткий приказ. – И да, Вивьен, первое жалованье уже лежит на твоем счету, так что, если к завтрашнему ужину ты не явишься в приличном виде, я собственными руками раздену тебя до сорочки – хотя бы они у тебя выше всяких похвал, я имел счастье убедиться в этом.

Внутри все вспыхнуло. Хотелось придушить надменного столичного лорда. Плеснуть в лицо водой из стакана, заботливо оставленного на столе. Придушить второй парой чулок – не зря же я их натягивала. Высказать все, что думаю о нем самом и его высокомерном и пренебрежительном отношении к окружающим. А в конце припечатать к широкой груди артефакт портала и вышвырнуть прочь из родного города без права на возвращение.

– Как вам будет угодно, ваша светлость, – произнесла, кипя мысленно, и опустилась на любезно отодвинутый Греем стул.

Внутри все переворачивалось от неприкрытого хамства Дарготта, и приходилось напоминать себе, что он питается этой злостью, отчего-то сочтя ее вкусной. Потому и выводит постоянно меня на эмоции. Я представила себя в окружении самого непробиваемого магического щита и более не проронила ни слова. Все шпильки, которые с невероятной меткостью метал в меня темный, завязли в выдуманном щите, я же и бровью не повела, демонстрируя исключительную выдержку. Потом, правда, расплакалась в спальне, костеря лорда на чем свет стоит и себя заодно за детскую реакцию. Ну что, скажите, мне до его мнения о моей внешности? Я давно уже пережила тот период, когда страстно завидовала красоте Гвен и мечтала хоть наполовину быть такой же привлекательной. Как показала жизнь, красота – далеко не эквивалентна счастью.

Я даже замуж дала себе слово выйти только за того, кто польстится не на высокий титул, приданое и связи в определенных кругах, а будет ценить именно меня. Такой, какая я есть. С невысоким ростом, без выдающихся во все стороны форм, а теперь еще и пожившую с двумя мужчинами под одной крышей и служившую проводником для темного мага. Слезы полились с удвоенной силой – похоже, ни в одном из королевств не найдется такого отчаянного, кто примет меня со всеми недостатками. Не помогут даже мои открытость, честность, искренность и готовность любить до потери дыхания.

– Значит, буду старой девой, – сообщила я занавескам и совсем не изящно шмыгнула я носом.

Да и все равно. Какой толк в том, чтобы заботиться о привлекательности, если мой единственный шанс теперь – какой-нибудь завалященький темный маг, не гнушающийся быть вторым у собственного проводника. Уж лучше и правда в старые девы! Они хотя бы сами себя уважают…

– Я же обещал, что пристрою тебя, как только надобность в твоих услугах отпадет, – раздался от двери насмешливый голос. – Даже денег на аванс не пожалел, чтобы сделать это было проще. Прости, но найти жениха девице в твоих жутких нарядах – задача из разряда невыполнимого.

– Вы опять вошли без стука, – упрекнула я, но как-то равнодушно получилось. В свете всех моих бед эта казалась совсем уж несущественной.

– Предпочел лично передать, что мы выезжаем сегодня до полуночи. Будь готова.

Где-то неподалеку ухнула сова, распугав стайку летучих мышей. Ярко светили звезды, луна отражалась в загадочной, чернильной глади реки. Тихо ступали копыта лошадей по земляной тропинке. Я чувствовала на животе горячую ладонь Дарготта и пыталась отвлечься от колких ощущений. Уже напитавшийся окружающим злом поток мага чуть потемнел, но, помня о словах великого магистра, очищать я его не спешила, хотя и могла бы сделать это с легкостью прямо сейчас. После посвящения устанавливать контакт с магией Дарготта стало так же легко, как и просто смотреть ему в глаза. Рядом безмолвно ехал Виттор. В это дежурство темный направился прямиком к окраине города, где мы в прошлый раз повстречали сумеречную тварь. Но пока тут было тихо.

Мысль о том, чтобы подставить темного никак не выходила из головы. Что может быть проще – каждый раз незаметно оставлять поток чуть темнее, чем указал магистр? Буквально на самую малость. Дарготт не почувствует различий, зато шансы на то, что он сделает что-то не так и явит свою истинную суть, возрастут в разы. Цена такому предательству – жизни горожан, которых он, возможно, не сумеет спасти, и только это меня и останавливало. Пускай сперва разберется с жертвоприношениями, а потом уже можно будет действовать. Только бы Гвен продержалась.

– Я ничего не чувствую, – подал голос Грей. Между его бровей пролегла морщинка, подтверждающая, что ученик действительно напряженно «прислушивается» к чему-то мне недоступному.

– Еще рано, – одними губами произнес темный лорд. Он и его помощник давно сбросили капюшоны, мешающие обзору, я же оставалась наглухо закутанной в дарготтовский плащ, наспех подогнанный под мои размеры. – Вивьен, приготовься очищать меня в режиме реального времени, – дал мне короткую команду. Я согласно кивнула. И хотя Дарготт никак не мог видеть этого, мы настолько близко и тесно с ним сидели, что не почувствовать движения никак было нельзя. – Работать придется на пределе способностей.

Риан выбрал просторный пятачок рядом с раскидистым деревом, чуть в стороне от жилых домов, и жестом приказал остановиться. Мы втроем замерли и, что удивительно, жуткие скакуны – тоже. Будто превратились в дымчатые изваяния себя самих же. Животные даже не переступали с ноги на ногу и не стригли ушами – абсолютная неподвижность. Лишь три разных дыхания можно было различить, если прислушаться. Мое – более частое и громкое и двух мужчин – размеренное и едва уловимое, словно хищники готовились к решающему прыжку. Время слилось в монолитный ком, и было не разобрать, то ли он стоит на месте, то ли несется вперед с немыслимой скоростью, грозя раздавить все, что попадется на пути. Я потерялась в этом сгустке времени и ограниченного пространства. В коконе-ловушке из тела и запаха Риана, удушающем и не дающем ни единого шанса на освобождение, пока сам темный не решит выпустить меня.

В один момент Дарготт дернулся. Его вмиг потемневший поток хлестнул по мне, выбив сдавленный хрип.

– Еще одно ритуальное убийство. Ви! – рыкнул темный и подался к Грею, повисшему без чувств на лошади.

Несколько мгновений понадобилось мне, чтобы перестать испуганно озираться и начать соображать. Я сама потянулась к бившемуся в исступлении паводку и впустила в себя. Жалящего холода не было, лишь небольшое головокружение, вызванное слишком большим объемом проходящей через меня отравленной энергии. Пришлось даже откинуться затылком на плечо Дарготта, но он не возражал.

– Молодец, продолжай, – шепнул возле моего виска.

Краем глаза я заметила, как он накинул щит на Виттора, прикрывая ученика от опасности. «Наверное, его светлость – отличный мастер, вот только как человек и как мужчина не удался» – подумала отстраненно. На какое-то время мы замерли, слившись практически в единое целое. Маг, впитывавший вырвавшееся на волю зло, и его проводник, очищающий и не дающий этому злу поглотить и подчинить мага. Я чувствовала, что на этот раз у нас все получается. Поток светлел, успокаивался, мельчал, уходило и мое головокружение. Мне даже начало казаться, что воздух вокруг становится чище и что ли легче.

– Все, – я остановилась ровно на том моменте, на каком и учил великий магистр.

– Замри, – приказал вдруг Дарготт вместо положенной благодарности.

– Вообще-то из-за простого «спасибо» от вас не убудет, – проворчала уязвленно, хотя могла бы и не удивляться. Чего еще ждать от темного?

– Закрой свой рот, Вивьен, – прорычал на ухо темный и весь словно окаменел.

Только тогда я догадалась посмотреть в ту сторону, куда был устремлен взгляд Дарготта. Четыре красных глаза и две оскаленные пасти просвечивали из темноты. Я вцепилась обеими руками в плащ темного.

– Но почему? – пискнула я. Прозвучало обиженно. – Мы ведь справились, уничтожили все вырвавшееся зло, сумеречные твари не должны были прийти… – я тараторила, пытаясь заглушить рвущийся наружу ужас.

– Позже разберемся, – темный развернул своего коня так, чтобы встать на пути тварей и закрыть собой Виттора и дорогу к жилым домам.

В руках мага появились два энергетических хлыста, я покрепче ухватилась за края плаща его светлости. Твари бросились на нас одновременно. Шею одной тут же обвил ошейник, но вторая перегрызла магическую петлю, помогая сумеречной соратнице. Дарготт метнул в одну сгусток тьмы, но та увернулась. Снова попробовал достать тварь хлыстом – безуспешно. Мои зубы начали выстукивать нервную дробь, и как я ни старалась призвать челюсти к порядку, чтобы не мешать темному, остановить позорную дробь так и не смогла. Тем временем еще пара сгустков пролетели мимо целей, тогда Дарготт решил действовать иначе. Запустил темной магией прямо в землю, и перед лапами чудовищ разлилась огромная черная лужа.

Тварь, что скалилась справа, угодила аккурат в ловушку, не успев затормозить, и в то же мгновение куда-то провалилась. Вторая оказалась умнее. Присела, уворачиваясь от хлыста, и, оттолкнувшись мощными лапами, прыгнула прямо на нас. Наспех наброшенный щит спас от неминуемой смерти, но бросок сумеречной твари оказался такой силы, что с лошади нас буквально смело. Мы рухнули прямо на землю, Дарготт вниз, а я – на него, распластавшись поверх широкой груди и возблагодарив небеса, что случилось не наоборот.

Тварь не теряла времени даром и снова бросилась на нас. Рука темного, превратившись в чернильную дымку, сомкнулась петлей на шее чудовища, останавливая то на месте. Острозубая пасть раззявилась в какой-то пяди от моего лица. Послышался жалкий скулеж, и в первый момент я подумала, что это тварь просит пощады, но очень скоро сообразила, что трусливый звук издаю я сама.

– Повезло нам, что я успел сгруппироваться, – с какой-то сумасшедшей улыбкой сообщил Дарготт.

Его трансформировавшаяся рука сгустилась, словно змея накинула еще несколько витков на тело жертвы и стала пульсировать. Порождение сумрака забилось в агонии, заверещало нечеловечески – у меня аж уши заложило, а потом стало делаться прозрачным. Глаза темного превратились в два черных блестящих обсидиана. Не отпуская твари, он перевернулся, подгреб меня под себя и сжал щеки пальцами свободной руки.

– Ты мне нужна, Недотрога, – выдохнул он мне в губы. Полный поглощенного зла поток хлестнул в меня без предупреждения, а я за ним не успевала. Слишком много, слишком мощно, слишком неожиданно. – Похоже так мы не справимся, – Дарготт втянул носом воздух возле моего виска, а потом обрушился на беззащитные губы лавиной.

Его язык проник в мой рот и принялся там хозяйничать. Кружил, цеплялся за мой, гладил небо. Пальцы темного так и не отпускали моих щек, так что сомкнуть челюсти никакой возможности не было, да и не смогла бы я справиться с напором мага. Лежала на голой земле, захлебывалась в накатывавших волнах его потока и чувствах, что будили агрессивные действия Дарготта. К своим восемнадцати я, как и положено приличной леди, ничего не знала о поцелуях, но то, что творил со мной темный, совсем не похоже было на выражение любви. Скорее на порабощение и подчинение, когда мужчина ведет, а женщине остается лишь следовать за ним.

Терпкий вкус Дарготта поселился во рту, его древесный запах щекотал ноздри, которыми я шумно втягивала воздух, его поток проходил сквозь меня, очищаясь и забирая силы. Как совладать с всесторонним штурмом, я не знала. Потерялась в ощущениях, отдалась на милость мужчине, нуждавшемуся во мне так же сильно, как и весь город нуждался в нем. Я обмякла, поддалась настойчивому языку и горячим губам, смирилась с нахлынувшим головокружением и… потеряла сознание.

Возвращаться оказалось тяжело. Все тело болело, свет раздражал глаза, и сильно хотелось пить. Резь в животе подсказала – что еще и есть.

– Мы живы? – я разлепила губы и огласила пространство отвратительным скрежетом.

Подскочила Томма и, проигнорировав мой вопрос, куда-то умчалась. Я огляделась, хотя сквозь пелену выступивших слез делать это было проблематично. Что ж, меня вернули в спальню в особняке Дарготта, за окном стоял уже день, так как солнце ярко освещало зеленые кроны деревьев, а птицы чирикали столь беззаботно, словно не случилось минувшей ночью ничего ужасного, словно и не стояли мы с темным, а заодно и весь город на пороге гибели! Интересно, если я здесь, живая и невредимая, значит, Дарготт справился? Победил тварей? А если победил, то справилась ли я? Вывела отравленную энергию или оставила сильнейшего мага королевства в невменяемом состоянии?

Очень скоро я смогла поинтересоваться этим лично. Двери спальни распахнулись, и внутрь, размашисто шагая, ворвался лорд Дарготт.

– Я, конечно, не сомневался в том, что хорошо целуюсь, но падать в обморок в самом апогее процесса – это уже слишком, – нагло заявил он вместо приветствия.

– Что? – проскрежетала я растерянно, хотя вообще-то собиралась попросить воды. Но темный одной-единственной фразой умудрился совершенно сбить с толку.

– Как ты? – лорд, выглядевший на зависть свежо и бодро, схватил за руку и принялся считать пульс, зажав пальцами запястье, которое в его хватке смотрелось на редкость тоненьким.

Зачем-то оттянул веки, заглянул в глаза, пощупал лоб. Я присмотрелась к его потоку и обнаружила, что тот чист и прозрачен, как горный ручей. А значит, либо я перестаралась каким-то образом, пребывая в беспамятстве, либо темному помог кто-то другой.

– Пить, – наконец озвучила я и даже, можно сказать, попала в суть заданного вопроса.

– Воды, быстро, – обернулся лорд к горничной, но та уже и так держала в руках графин.

Я завозилась. Попыталась приподняться и сесть, но силы словно покинули тело, превратив то в желе, и оставили вместо себя повсеместную боль. Казалось, даже кости у меня ныли, выворачиваясь наизнанку под действием непонятной, но непреодолимой силы.

– Не стоит, – остановил Дарготт и, ухватив за подмышки, помог занять удобное положение.

В нос тут же ворвался аромат сандала и апельсина, воскрешая воспоминания о поцелуе, о том, как близки мы с темным были совсем недавно. По шее пробежали мурашки, а язык закололо. Я словно наяву почувствовала вкус мужчины, сорвавшего мой первый и единственный поцелуй под звездным небом и яркой луной, но в обстоятельствах, далеких от романтики.

Темный порывался напоить меня – надо же, как беспокоится о своем проводнике, но я не позволила. Еще только пить из его рук не хватало! Прохладная жидкость пролилась по языку живительным эликсиром, питая иссохшие ткани, смазывая гортань, а главное – прогоняя неуместные ощущения от воспоминаний. Я осушила полный стакан вместо того, чтобы как полагается лишь сделать несколько глотков, и чуть было не попросила добавки. Вместо меня это сделал темный.

– Налей леди еще и принеси завтрак, – приказал он Томме, передавая той пустой стакан.

Отказаться и заверить, что все в порядке, я в себе сил не нашла. Благодарно приняла новую емкость с водой и снова по-простецки опрокинула в себя. Служанка убежала выполнять поручение лорда, оставив нас вдвоем. Отчего-то дышать стало легче. Оказывается, чужое присутствие напрягало, пугало тем, что у нашего разговора, а точнее – у его откровенных подробностей будут свидетели.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарила я и прислушалась к себе. К сожалению, боль никуда не ушла, как и острое чувство голода.

– Вот, выпей, – его светлость протянул красивый пузырек с лавандового цвета жидкостью внутри. И не дожидаясь встречных вопросов, пояснил: – У темных на случай таких ситуаций есть особое снадобье. Не бойся, оно абсолютно безвредно и всего лишь снимет боль и восполнит потерянные силы. Я тоже уже выпил.

– И мистер Грей? – сорвалось с языка. Почему-то перед глазами встал образ обмякшего на скакуне ученика.

– Виттор поплатился за невнимательность и наказан тем, что будет восстанавливаться после отката безо всякой помощи извне, – отрезал Дарготт. – Темный маг не может позволить себе халатности, от его действий зависит слишком многое. Так что это станет хорошим уроком для Вита. Считай, его недомогание – лишь малая плата за совершенную ошибку.

Я поднесла склянку ко рту и одним махом влила в себя содержимое. Жуткая горечь разлилась по языку. Из глаз вышибло слезы, из носа потекло, а саму меня словно парализовало. Так что привести себя в порядок, чтобы не позориться перед его светлостью, не представлялось возможным.

– Вы решили отравить меня, чтобы избавиться? – просипела я, как только смогла говорить. Одно радовало – голос, хоть и был слаб, уже не походил на скрежет старой калитки.

– Язвишь – уже хорошо. К слову, есть гораздо более приятные способы избавиться от женщины, – подмигнул темный.

Я же почувствовала, как боль, выворачивавшая суставы, ушла, голова очистилась и стала ясной, и я даже смогла сидеть, не опираясь, как человек при смерти, на подушки.

– Работает! – радостно сообщила я и растянула губы в широкой улыбке. – Ваше снадобье помогло. Спасибо!

– Все так, как я и обещал. Теперь осталось накормить тебя.

И, как по заказу, двери в спальню открылись, впуская Томму. Горничная толкала перед собой тележку, заставленную тарелками. О, сколько всего там было! И сыры, и ажурные блинчики, и вяленое мясо, и каша, и яйца в разном виде, и фрукты, и даже десерты. Целое блюдо, уставленное разномастными пирожными, радовало девичий глаз. Все-таки и в моей новой жизни можно найти плюсы, просто для этого надо сильно постараться. В доме родителей, например, сладости были под строжайшим запретом.