Глава 10

- Давай поговорим, - согласилась Слава и, не снимая плаща, повернула в сторону лоджии.

- Почему туда? – недовольно заметила Марина Львовна. – Уже не лето, в комнатах уютнее и теплее.

- Не хочу, чтобы Лена что-то услышала, - отговорилась Ярослава. – Через дверь мы увидим, если дочка войдёт на кухню. Что до прохлады – врачи говорят, она на пользу. Ну и лишний стимул не засиживаться.

- Какая ты стала нервная и колючая, - поморщилась мать. – Научилась спорить и огрызаться.

- Преподаватели были убедительные.

- Я тебя такому не учила!

- Давай ближе к делу. Я устала, хотелось бы поскорее лечь спать.

- Мы столько времени не виделись, а ты бегом-бегом! – возмутилась Марина Львовна. – Для матери у тебя и минутки лишней нет!

- Если ты собираешься обвинять и упрекать...

- Нет-нет! – всполошилась мать. – Я сейчас! Куда тут присесть? А... Адель ждёт малыша! – выпалила Марина Львовна. – Но она только-только поступила, первый курс. Брать академ или бросать учёбу никак нельзя, понимаешь?

- Понимаю, но я-то при чём? Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я стала нянькой её ребёнку?

- Нет конечно! Зачем ты, когда у Адочки есть мама?

Слава выгнула бровь – ну-ну, продолжай!

- Я не оставлю дочь, помогу с малышом. Но сама понимаешь, для этого мне придётся переехать в Москву. За сто двадцать километров не наездишься, да и ночью надо будет к ребёнку вставать, чтобы Ада и Вла... Чтобы молодые родители могли выспаться. Адочке утром в институт, отцу моего внука – на работу, деньги на семью зарабатывать.

Марина Львовна замолчала и посмотрела на старшую дочь – может быть, она уже сама догадается, в чём проблема? И сама предложит выход?

Но та хранила молчание и не спешила выступать ни палочкой-выручалочкой, ни доброй феей. Огорченно вздохнув – какая же Яна чёрствая! – мать продолжила:

- В двушке впятером будет тесно.

- Впятером? – изумилась Ярослава. – У Ады... двойня?!

- Бог с тобой – нет! Чем ты слушаешь?! Нам с Валерием придётся переехать в Москву, чтобы ухаживать за внучкой или внуком, пока Адочка учится, а Владик работает!

- Эм... А зачем переезжать Валере?

- Как – зачем?! Во-первых, я не могу оставить его в Петушках одного. Кто будет ему готовить, приглядывать за ним, и вообще?! – вскинулась мать. – И, во-вторых, он – дедушка. Ребёнку нужны все родственники, малыш должен расти в любви и заботе!

- А!!! – протянула Ярослава.

И с горечью вспомнила, как её саму матушка в два счёта выставила из дома, стоило только заикнуться о беременности.

Выходит, им с Леной поддержка любящих родственников была не нужна. Что ж, ничего нового...

- Вот! И как нам – четверым взрослым и малышу – размещаться в той двушке? Тем более что в ней и комнаты смежные!

- Не знаю, - пожала плечами Ярослава. – Пусть счастливый папаша берёт ипотеку или вы – заботливые родители - подсуетитесь.

- С ума сошла – а где нам взять деньги на первоначальный взнос? Потом, на ребёнка столько потребуется, если половину зарплаты Володи отдавать за ипотеку – на что нам всем жить? Нет, Яна, есть выход лучше!

Марина Львовна снова замолчала и выжидательно посмотрела на старшую дочь. Но та проявляла поразительное равнодушие и притворялась, что ничего не понимает. Или – что проблемы младшей сестры её не касаются.

Пришлось продолжать самой.

- Мы в двушке впятером, а вы с Леной вдвоём в четырёх комнатах, - медленно произнесла мама и опять замерла. -

- Ты предлагаешь мне поменять эту квартиру – просторную, с хорошим ремонтом, в шаговой доступности от школы дочери и недалеко от моей работы – на двухкомнатную хрущёвку после квартирантов? – удивилась Ярослава. – Уехать из центра на окраину и ежедневно добираться до офиса по два часа в одну сторону? Нет!

- Подожди, - затараторила Марина Львовна. – Не на одну двушку, а на две! Одна Володина, а вторая... Я отдам тебе нашу квартиру в Петушках! Жить будете в Москве, а ту сдавать. Разве вам помешают дополнительные деньги?! Тебе же наверняка тяжело содержать такую большую жилплощадь, ты одна зарабатываешь. По сути, вам с дочкой больше двух комнат и не надо. Что до школы – так я ездила к Володе и видела, что есть там школа. От дома буквально в квартале. Ленка твоя ничего не потеряет, а ты приноровишься ездить на работу. Вставать будешь раньше, вот и всё.

- Нет.

- Как это – нет?! – даже растерялась мама. – Мы даём две квартиры за одну! Такое же количество комнат, ты не только ничего не теряешь, ты в прибытке! Платить меньше, вторую сдавать можно и из воздуха, ничего не делая, получать денежки!

- Нет! – Ярослава повернулась к двери, давая понять, что разговор окончен.

- Подожди, - мать рванула следом и вцепилась в руку дочери. – Ты не можешь так с нами поступить! Подумай об Аде! Обо мне, наконец – как нам всем втиснуться в Володину квартиру?!

- Это не моя забота, - отрезала Слава, едва сдерживаясь от злости. – Как ты мне говорила восемь лет назад, мама? Сама нагуляла – сама обеспечивай жильём, а у нас места нет! Я справилась.

- Так не ты справилась, тебе чокнутая бабка, мать твоего отца-подлеца помогла! – взвизгнула матушка. – Сама бы ты под мостом ночевала!

- Правильно, нас с Леной буквально спасла бабушка Настасья, а вы самоустранились. И за эти годы я от вас... да что там – я? За семь лет ни ты, ни Адель Лену даже ни разу с днём рождения не поздравили, не говоря уж о чём-то большем. В общем, у Ады, кроме осеменителя с квартирой, есть любящие и заботливые родители. Причем, благодаря моему отцу, которого ты каждый раз поливаешь грязью, не бездомные! Кооперируйтесь с будущим зятем, продавайте двушку в Петушках и квартиру Дерюгина – вот деньги на первый взнос в ипотеку! А я вам ничего не должна.

- Вот значит как? – поджала губы Марина Львовна. – Это твоё окончательное решение?

- Да. И напоминаю, что уже вечер, а ты собиралась перебраться к Аделаиде. Подозреваю – та уже все глаза проглядела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Гонишь меня!? Родную мать – из дома вон, как приблуду какую... Что ж, тогда я немедленно...

Матушка выскочила из лоджии, пронеслась по кухне и замерла у стола, глядя на торт.

- Поем, чаю выпью и сразу уйду! – после непродолжительной паузы изменила вектор Марина Львовна. – Весь день взаперти просидела, в горле пересохло, а Адочке сейчас не до разносолов. Или ты и куска для матери пожалеешь?

Ярослава только головой покачала – мама неисправима!

- Приятного аппетита! – громко пожелала ей и отошла в глубь лоджии.

План, конечно – умереть не встать!

В сердце кольнуло – неужели его придумал Влад? Но он никогда на её квартиру не зарился, даже речи не поднимал.

Это мамина идея, она давно стонет, как несправедливо поступила бывшая свекровь. Мол, надо было квартиру разделить между сёстрами, а то одной всё, а другой ничего.

Её не смущало, что Аделаида для бабы Насти совершенно чужой человек, которому она ничего не должна. И то, что в квартиру, которую отец Ярославы купил для них с матерью, та привела другого мужчину, а старшую дочь оттуда выгнала.

А Дерюгин точно в курсе. Иначе почему бы мама и его квартирой принялась распоряжаться?

И она сказала, что ездила, смотрела ту двушку...

Получается, об этой связи не знала только она, Ярослава?

Боже, как всё это мерзко!!!

Слава поёжилась – на лоджии и вправду прохладно. Но проходить через кухню и снова встречаться с матерью не было никакого желания. Та наверняка снова примется причитать, уговаривать, обвинять. Нет, лучше подождать, пока мама займёт рот едой, а потом быстро проскользнуть мимо.

Не зная, чем себя занять, Шанская рассеянно повернулась и зацепилась взглядом о чехол с платьем.

«С ним надо что-то решать, не оставлять же его, - мелькнуло в голове, рука сама потянулась к молнии. – Посмотрю в последний раз, а завтра отнесу в салон. Сколько дадут – за столько и отдам».

Показался верх наряда, Слава прикоснулась к вышивке, провела пальцем по завитку.

Ещё вчера она была счастлива и с нетерпением предвкушала, как в следующую субботу в сопровождении Светланы приедет к ЗАГСу. Влад, конечно же, будет её ждать и нервничать, как нервничают все молодожёны – согласно традиции, перед свадьбой жених и невеста сутки не видятся и даже по телефону не общаются. Им как бы даётся время, чтобы осмыслить важность момента и окончательно определиться – хотят ли они жениться.

В ЗАГС молодожёны приезжают по отдельности. И если жених прибыл первым, он бродит на улице, поджидая невесту и переживает – а вдруг любимая передумала и не приедет?

Слава решила, что специально немного задержится, чтобы Дерюгин понервничал, поминутно проверяя часы. А потом они подъедут, первой выйдет Светлана, и Влад бросится открывать невесте дверь. Она, Слава, примет его руку и...

И он остолбенеет, не в силах оторвать от неё глаз!

Потому что, наконец, разглядит её. Как женщину разглядит. Загорится восторгом, пожирая взглядом, подхватит на руки, закружит... А может даже утащит в ближайший закуток и...

Да, она мечтала, чтобы у Дерюгина снесло от неё голову.

Такая дурочка! За тридцать, уже семь лет как мама, а до сих пор верит в чудеса...

Ярослава провела рукой по лифу, расправила складку и потянулась к молнии, собираясь вернуть всё на место. Но неожиданно глаз уловил нечто странное. Что-то такое, чему в чехле со свадебным нарядом не было места – мазок красного цвета.

«Мусор внутрь попал? Фантик? Чем-то испачкала? Но чем, я же не вынимала его – как привезла из салона, так и повесила. Потом на голову посыпались сюрпризы, мне было не до платья!» – пока голова пыталась найти объяснение, руки раскрывали молнию до конца.

Чехол распахнулся и...

И Ярослава забыла как дышать.

«Сучка!» - крупными красными буквами посередине юбки.

Не веря глазам, Шанская потрогала надпись, поднесла испачканный палец поближе к глазам – помада.

С белой ткани её не удалить, наряд безнадёжно испорчен.

Слава выдохнула, на мгновение прикрыв глаза – Ада, больше некому.

Вчера она оставалась одна в квартире, нашла наряд и напакостила. Бессмысленный и некрасивый поступок...

Откуда у младшей столько злости и желания сделать больно, навредить, уколоть? Будто ей, Славе, мало потери любимого...

- Господи, что тебе ещё от меня надо? – беззвучно прошептала Шанская.– Я ведь ни на что не претендовала, не скандалила, не пыталась удержать. Из квартиры выставила, за это, что ли? А платье-то при чём? Зачем было портить красоту? Кому я его теперь...

И замерла.

Действительно – почему бы и не... да? Как говорят – с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Она отошла подальше от двери, чтобы мама ничего не услышала, достала из кармана плаща сотовый и отправила вызов.

Дерюгин ответил сразу, будто ждал звонка, медитируя на телефон.

- Да!

- Я продам платье, - произнесла Ярослава.

- Сейчас приду!

- Стой, не надо! Примета плохая – жених не должен приближаться к свадебному платью невесты, держать его в руках и тем более, смотреть на него.

- А как же его забрать? - растерялся Владимир. – Аде нездоровится, она прилегла.

- Переведи деньги на карточку, сумму тебе Светлана называла, - ответила Слава. – Платье принесёт твоя будущая тёща. Она как раз заканчивает ужинать и собирается к вам.

- А донесёт? Вдруг испачкает, оно же длинное! Наверное, длинное – я видел, во что наряжаются другие невесты.

- Донесёт, мама приехала налегке. Платье в чехле, если не раскрывать, то ему ничего не будет.

- Хорошо. Сейчас пришлю, - Влад помялся и добавил:

- Спасибо, Слава!

Через пару минут телефон пикнул, оповещая о поступлении денег.

В другое время ей бы в голову не пришло продать негодную вещь. Тем более – сестре! Но сейчас...

В конце концов, платье испортила именно Ада, пусть она теперь им и владеет.

Через пятнадцать минут недовольная Марина Львовна показательно причитала, одеваясь в прихожей.

- На ночь глядя, в однушку...

- Мама, Влад звонил, они тебя ждут. Захвати это с собой, - прервала её возмущения старшая дочь.

- Что ещё? – насторожённо поинтересовалась мать. – Ничего никуда не понесу, сама избавляйся от мусора. Ишь, нашла домработницу.

- Это платье, свадебное, - терпеливо пояснила Ярослава. – Я для себя его шила, а теперь, сама понимаешь, оно мне ни к чему. Адель оно очень нравилось, она видела его, когда ездила со мной на примерку. Дерюгин знал, что Ада мечтала о таком платье, и уговорил меня уступить его Аделаиде.

- Ты решила подарить его сестре? – расцвела мама. – Вот и правильно, вот так бы давно! Может, про квартирку тоже подумаешь?

- Про квартиру забудь, - отрезала Ярослава. – А наряд я не подарила, а продала, теперь его надо как-то доставить новой владелице. Влада видеть не хочу, сестру тем более. Если ты не отнесёшь – скину с балкона, пусть Дерюгин внизу ловит.

- С ума сошла – выкину? – Марина Львовна схватила чехол и прижала его к себе. – Деньги за него плочены, значит, уже не твоя вещь. Распоряжается она! Какая же ты корыстная, Янка! Вся в своего отца-подлеца!

С последними словами мама, наконец, вымелась из квартиры.

И Ярослава едва не застонала от облегчения – неужели всё?

- Слав, ушла? – в коридор выглянула Светлана. – Что у вас?

- Чем занята Лена?

- Рисует в планшете, - отмахнулась подруга. – Мы почитали уже, пусть полчаса посидит. Пойдём, почаёвничаем, и ты мне расскажешь, что тут за дебаты были. Я дверь закрыла, чтоб ребёнок ничего не услышал, поэтому теряюсь в догадках.

- Пойдём, - кивнула ей Ярослава. – Без чая точно не разобраться – мама такое придумала, я до сих пор в себя не приду. А ещё Адка извазюкала свадебное платье помадой, и я его продала Дерюгину. Матушка сейчас тащит его к Аделаиде.

– Ну жди – через полчаса грянет гром. Как залезет Адель в чехол, так и...

- Это не всё. Мама потребовала, чтобы я отдала эту квартиру молодожёнам, а сама переехала в двушку Влада.

- Твою... через коромысло, - высказалась Света. – Так думаю, одним чаем мы не обойдёмся. Я видела у тебя бутылку армянского успокоительного – доставай, а я заново поставлю чайник. Накапаем в чашку – стресс снять. И в процессе ты мне всё подробно расскажешь.

Подруги переглянулись и синхронно повернули в сторону кухни.

- Прямо так и заявила – отдай нам эту квартиру, а сама катись в Бутово?

Они пили уже по второй чашке чаю.

- Не так прямо, но по смыслу верно, - подтвердила Слава.

Пять капель, добавленные в горячий напиток, согрели, и все неприятности последних дней стали восприниматься не так остро.

- Нет, я, конечно, давно видела, что Марина Львовна безобразно к тебе относится. Она с самого детства тебя шпыняет, будто бы ты не родная дочь, а падчерица. Сколько себя помню – вечно ты ей кругом должна и во всём виновата. Если бы не твоя бабушка, боюсь представить, где бы ты сейчас была! Да и я тоже...

- Как же мне её не хватает, - по щеке Ярославы скатилась слеза.

- И мне, - вздохнула Света. – Если бы Настасья Павловна была жива, твоя матушка вместе со своим семейством нахлебников ни к вам с Леной, ни к этой квартире и на пушечный выстрел бы не приблизились. Надо было тебе давно прекратить любое с ними общение.

- Я не смогла, - вздохнула Слава. – Мама и Ада – единственные мои близкие, не считая Лены и тебя. Лена – дочь, она всегда и во всём у меня на первом месте, ты хоть и не родная по крови, но я считаю тебя своей сестрой. Аду я вынянчила... Кормила её, купала, учила ходить, говорить. Она до трёх лет меня мамой звала! А мама – это мама. Как бы она ко мне не относилась, я прощала ей всё, потому что обязана ей жизнью.

- Но теперь она окончательно берега потеряла – натурально села тебе на шею и ножки свесила. Надеюсь, ты твёрдо ей отказала? А то знаю я тебя, жалостливую да совестливую.

Светлана передёрнула плечами.

- Адочка младше, ей надо, а ты себе ещё купишь или перебьёшься. Неужели тебе жалко для сестры? – она воспроизвела интонации мамы Ярославы. – Адочка уже прихватизировала твоего мужчину, теперь решила, что ей нужна твоя квартира? Не удивлюсь, если Марина Львовна выдала что-то вроде – вам и двух комнат хватит, а Адель нужен простор.

- Ну да, примерно так она и сказала. Свет, не сыпь мне соль на раны, не хочу вспоминать своё детство! И не волнуйся, я не собираюсь менять квартиру. Мама зря распиналась, я не поддамся ни на уговоры, ни на шантаж или ультиматумы.

- А чего мне волноваться? Я же знаю, что обмен невозможен, по крайней мере, официально. Хорошо, что Настасья Павловна подстраховала вас с Леной и внесла в дарственную пару прелестных условий, теперь можно не переживать, что ушлая сестричка с мамачехой обведут тебя вокруг пальца. Баба Настя знала, какая змеища её бывшая невестка!

- Мамачеха? Кто это? – вяло поинтересовалась Ярослава. – Так странно себя чувствую – будто в киселе...

Видимо для непривычного к крепким напиткам и измотанного стрессом организма и пять капель оказались убойной дозой – мысли плыли, язык слегка заплетался.

- А это такая мать, которая хуже, чем мачеха. Так, давай-ка я тебе ещё чаю налью, на этот раз без секретного ингредиента.

Светлана поставила перед Славой новую чашку, отрезала кусок торта и положила на тарелочку.

- Заедай!

Шанская послушно взялась за ложку.

- Как бы я хотела увидеть лицо Марины Львовны и Иудушки-Адочки в тот момент, когда они узнают, что эта квартира тебе не принадлежит! Что ты, скажем так, присматриваешь за жильём дочери, которое перейдёт в её владение только когда Лене стукнет двадцать один год. Но и после, в течение следующих десяти лет, эту квартиру нельзя будет ни продать, ни поменять, ни подарить. То есть они могут сколько угодно облизываться на эту жилплощадь, но она им никогда не достанется!

Ярослава угумкнула.

- А если бы до Адель и твоей мамачехи дошла информация, что московское жильё у тебя таки есть – двушка, в которой я живу? – продолжила Светлана. – И что в Сбере лежат два вклада «на чёрный день» и «до совершеннолетия Лены»? Ведь лопнут от злости и зависти – близок локоток, да не укусишь!

Слава прыснула:

- Да уж! Но я надеюсь, что мои родственники никогда об этом не узнают – зачем их специально дразнить?

- Твоя бабушка была очень умной женщиной! – продолжила Светлана. – А Дерюгину известно про жильё и деньги?

- Я не успела ему рассказать, - поморщилась Ярослава. – До свадьбы не хотела, чтобы не думать, он меня замуж позвал из-за самой меня или из-за наличия двух квартир и денег. Собиралась открыться после ЗАГСа, в первую брачную ночь. Сделать ему сюрприз или подарок – с какой стороны на эти новости посмотреть.

- Ну и хорошо, что промолчала, - Света отхлебнула из чашки. – Завтра день пережить, в субботу сборы, в воскресенье самолёт в Сочи. А Вовка пусть тут женится, любится, развлекает тёщу.

- Свет, давай я тебе отдам билеты и наши с Леной документы?

- Зачем?

- Чтобы я их точно не потеряла и не забыла. Мама утром, как пить дать, вернётся, она не захочет жить в однушке. Не впустить в дом мать я не могу, как и весь день караулить, чтоб не сунула нос, куда не надо.

- А я же дома остаюсь!

- Да, но тебе отводить Лену в школу, а в обед забрать её... В общем, я не хочу, чтобы мама нашла билеты и бронь отеля, иначе мы можем никуда не полететь.

- Хорошо, положу в сумку и из рук её не выпущу, - согласилась подруга.

Женщины перешли в спальню Ярославы.

Света села на кровать, а Слава полезла в ящик стола.

- Вот мой паспорт... Так... Ага, Ленино свидетельство... Ничего не понимаю!

- Что такое? – насторожилась Светлана.

- Документы на квартиру... Не все на месте. Вот же чёрт!

Подруги переглянулись.

- Ада!

- Адка!

- Скорее всего – она, - кивнула Слава. – Взбесилась, что я выгоняю её из квартиры и принялась гадить. Зачем-то забрала паспорт БТИ, испортила платье. Детский сад какой-то! Что ей это даст? Эти документы легко восстановить. А платье...

- Слушай, полчаса прошли, - задумчиво произнесла Светлана. – Даже больше. Марина Львовна давным-давно добралась до гнёздышка, то есть Аделаида уже увидела свой подарок. Но она ни за что не признается, что сама испортила платье и обвинит в этом тебя. Мол, так ты ей отомстила. И Вовка ей поверит. Он уже давно должен был позвонить и разразиться обвинениями в твой адрес. Мол, ты оскорбила его нежную ромашку, испортила ей свадебный наряд. Но Дерюгин не звонит. И матушка ваша тоже молчит, а ведь давно должна была оборвать телефон, поливая тебя грязью и требуя немедленно вернуть Вовке деньги. Странно, не находишь?

Подруги озадаченно посмотрели друг на друга, и в этот момент в дверь позвонили...