Глава 35
То, что мать уехала не просто так, Ада узнала только на третий день.
Нет, отсутствие в холодильнике готовой еды напомнило об отъезде родительницы гораздо раньше, но сначала Адель была занята другим вопросом.
Она ломала голову над задачей – как избавиться от «квартирантов»?
Ежедневные наблюдения исподтишка за жизнью новых соседей подсказали ей, что в этой семье всё вертится по воле Хасана. И авторитет этого мужчины для остальных членов «табора» непререкаем.
Стоило тому появиться в квартире, как женщины превращались в безмолвные тени, молодые мужики – как Ада поняла, его сыновья, тоже не отсвечивали. И даже дети минимум наполовину унимали свою активность.
Поразмыслив, Аделаида решила попытать счастья.
Мужик, он и в Африке мужик. А, она, Адель, молода, красива, достаточно опытна, чтобы уметь доставить мужчине радость…
Почему бы и не да? Наверняка старая жена давно ему надоела. Да и в свои лучшие годы вряд ли могла сравниться с белокурой красавицей.
А если поладить с главным соседом, то глядишь, присмиреют не только второстепенные жильцы квартиры, но и заметно улучшится её собственная жизнь.
Как минимум, женщины и дети перестанут досаждать. Как максимум – ослеплённый свалившимся на него счастьем, мужик перепишет на неё свою половину.
Всё равно приезжим в одной комнате тесно, значит, они здесь ненадолго. Но кто купит половину двушки после семьи мигрантов? Только владелица второй доли. И раз денег у неё нет, то бартер – идеальный вариант!
Конечно, сосед далеко не мужчина её мечты, но ради спокойствия можно потерпеть…
И окрылённая грядущей перспективой, Ада попыталась применить испытанную на Дерюгине методику.
Один раз.
Потому что другого не понадобилось.
- Ты, женщина! – тихо рыкнул Хасан и толкнул её спиной о стену.
Больно, между прочим!
- Скажу один раз – ещё раз увижу, что ты вырядилась, как фохиша*, сильно об этом пожалеешь! Здесь моя семья, здесь мои внуки и моя жена. В своей комнате ходи хоть совсем голой, только дверь крепко запри. А если вышла, то не забудь сначала одеться.
- Ты… да я! Вы не имеете права! У себя дома хожу, как хочу! – Аделаида попыталась переломить ситуацию в свою пользу.
- Попробуй, - тихо ответил мужчина, – но не плачь потом. Я предупредил!
Два дня она злилась и искала выход.
«У-у, дед старый! Небось, давно на полшестого, поэтому и не клюнул! Надо молодых пощупать, что ли?»
Не успела.
На третий день в дверь её комнаты постучали:
- Хозяйка, выходи, разговор есть!
Удивившись про себя – надо же, почти полдень, Хасан дома. Он сегодня не ушёл на работу? Наверное, решил принять завуалированное предложение? – Ада стрельнула глазами в сторону дивана, где отдыхал отец.
Не помешал бы…
А тот, словно подслушав её мысли, недовольно крякнул и принял полувертикальное положение.
- Чего надо? – громко в сторону двери.
- Разговор есть, амак*. Иди на кухню, - повторил пожилой. – Дочка тоже.
Вопреки обыкновению, возле плиты не крутились женщины, а в коридоре не слонялись дети.
Квартира словно вымерла.
- Ну? Чего хотел? – буркнула Адель.
- Отец плохо тебя воспитал, - покачал головой Хасан. – Рот, как помойное ведро и сама не лучше.
- Но-но! – оскорбился Валерий. – Полегче, а то где находится отделение полиции знаешь не только ты! Зачем звал – оскорблять?
- Я хочу купить твою долю, женщина. Вот столько даю, - он показал Аделаиде бумагу с цифрой. – Можно завтра оформлять, деньги есть!
- А ты спросил, хочу ли я продавать? Тем более за такие копейки, - вскинулась Ада. – Пойдём, папа!
- Подумай, но не долго. Каждый день цена будет меньше, - бросил им в спину Хасан.
- Гад! Чурка неотёсанная! Папа, а ты чего молчишь?! И где мама?! То избавиться от неё не могла, а когда мне нужна помощь, она куда-то умотала! – бушевала Аделаида. – Главное, он ещё угрожает! Слышал – каждый день цена будет меньше? Надо в полицию идти, пусть их проверят, может, нелегалы? Тогда сделку аннулируют, а их восвояси…
- Не получится. Я документы видел – у Хасана паспорт наш, российский, - вздохнул отец. – Он в первый день показал. Там всё правильно, дочь. По закону.
- И эти все тоже? – с недоверием переспросила Адель. – Дети, бабы, парни?
- Не знаю, про них он ничего не говорил. – Но раз у него есть наш паспорт, то у остальных должен быть тоже. Или вид на жительство. Телевизор не смотришь? Воссоединение семьи – программа такая. Один переехал, получил гражданство – и зовёт к себе весь кишлак. Тем автоматически дают вид, а потом, через несколько лет, и остальное.
- Зачем ты мне это говоришь? Без того тошно…
- Затем, что полиция не поможет. Дочь, может и правда – продать им долю? Ведь никакого житья тут не будет! А уедем мы с матерью – как ты одна против понаехавших? Не справишься, съедят они тебя.
- Я бы и продала, но не за три копейки. Ты видел, сколько он даёт? Что на эти деньги я смогу купить – комнату в коммуналке?!
- Да уж, подсуропил твой муженёк, нечего сказать! И зачем ты только с ним ругалась? Любил тебя, на руках носил… Дура ты, Адка! Теперь твою долю только Хасан и возьмёт, кому интересны полквартиры с табором в нагрузку? Подумай, доча. По мне так – продавай, пока берут…
- Легко сказать – продавай. А потом что? – взвилась Аделаида. – Мне эти полквартиры таким трудом дались!!! Где мама? Позвони ей, пусть немедленно едет сюда!
Отец пожевал губами и потянулся за сотовым.
- И, правда, третий день от Марины ни слуху ни духу, - с этими словами он нажал на вызов и поднёс телефон к уху.
Алё! Марин, ты куда пропала? Вертайся сюда, тут проблемы. Что?!
И тут новости посыпались, словно из рога изобилия. К сожалению, отнюдь не праздничные…
- В каком смысле – продала? – растерянно переспросил отец, и Адель насторожилась.
– А как же мы? Куда нам? Твою ж за ногу!!! - витиевато выругался родитель и растерянно посмотрел на дочь. - Янка нашу квартиру продала.
- Что?! Кому? – опешила та.
- Ничего я толком не понял, - Валерий осторожно положил телефон на стол и отошёл в сторону, словно сотовый был ядовитой змеёй и в любой момент мог напасть. – Мать ревёт, причитает. Говорит, всего два дня дали нам, чтобы вещи собрать. А куда их вывезти? Там мебель и разное барахло – всю жизнь копили… Ах, Янка! Ну, стерва!!!
Отец прошёлся по комнате, остановился у окна.
– Ей есть, где жить, зачем ей наша квартира? – возмутилась Адель.
- В том-то и дело, что её эта двушка была. Мать давно мне рассказала, - вздохнул Валерий. – Только она ещё говорила, что имеет право жить в ней, сколько захочет, я и подумать не мог, что Ярослава однажды отберёт у матери единственное жильё.
- Наверное, это она мне за Владика мстит, - предположила Ада. – Мне и маме, ведь она на мою сторону встала.
- Дочь, поеду я домой. Мать одна не справится. Да и вещи… Попробуй, наживи, а проср…ать можно за день. Поговорю с друзьями, может, кто разрешит нам вещи на дачу или в гараж сложить.
- Папа, а как же я? Хасан…
- Соглашайся, дочка! Видишь, не судьба нам в столице жить, а за эти деньги, что тебе дают, ты у нас хорошую квартирку купишь. Может, даже трёшку – тебе комната, вторая нам с матерью и зал – гостей принимать. Давай, не глупи, бери, что дают. Пока дают.
Выдавая ЦУ, Валерий метался по комнате, суетливо скидывая в сумку одежду.
- Эх, вот и пошиковали… А всё Маринка – сдалась ей та Москва? Хорошо же жили, чего не хватало? Всё ваша бабская сущность. Вечно вам всего мало, вечно хочется, чтоб «не хуже, как у людей», - последнюю фразу он произнёс, подражая голосу и интонациям супруги. – Или нет – чтоб лучше, чем у других. Чтоб соседки смотрели и завидовали! Давно надо было выдрать, как сидорову козу…
- Кого? - от удивления Адель не удержала вопрос в себе.
- Да обеих! – взвился родитель. – Что твоя мать дура, что ты идиотка.
- А я-то при чём? – возмутилась дочь.
- При том, что берегов не видишь. Был у тебя мужик, денег не жалел, так тебе захотелось большего. Сказку читала, в школе её учили?
- К-какую сказку?
- Про бабку и корыто? Ей корыто дали новое – мало. Захотелось, чтоб всё хозяйство новое да крепкое. Дали. Ей опять мало – барыней пожелала стать. Дали. И так перебирала, пока до царицы не добралась, а потом и на саму… фею, что ли? – не замахнулась. Ну и лишилась всего, вернулась к тому корыту с трещиной. Так и ты, Адка. Начала с богача, потом планку снизила – у сестры хахаля увела. Да ненадолго его хватило. Теперь куда подашься? На улицу, к плечевым? Хороша карьера!
- Папа!!!
- Что – папа? Думаешь, не знаю, что тебе Маринка в уши лила? Знаю! Я тоже налажал – надо было давно вмешаться и спустить вас с небес на землю. Не жили богато, нечего было и начинать! Бес попутал, думал – а ну как выгорит у тебя? Ты ж красивая у нас выросла, тебе только пятнадцать исполнилось, а мужики уже шеи сворачивали. Но одной красоты для бабы мало. Нет, для трали-вали на пару раз вполне хватит. Но чтоб удержать мужика, чтоб он замуж позвал, готов был деньги тратить, а на других и смотреть забыл – девке кроме смазливого личика и приятной фигурки нужно иметь мозги и изюминку.
- Если ты такой умный, то почему такой бедный? Ни жилья своего, ни денег, ни машины?
- Потому что меня моя жизнь полностью устраивала. А теперь… Думал, вырастил дочь, она меня на старости поддержит, но, похоже, просчитался. Дочка выросла такая, что её саму надо поддерживать и пестовать.
- Я не дура! – с обидой прошептала Аделаида.
– Вот и докажи это – продавай долю и приезжай домой! Нечего тут ловить, поняла? – Валерий подхватил сумку и вышел в прихожую. – Ладно, не серчай на меня. Кто ещё наставит на путь истинный, как не отец? Обмозгуй всё, что я сказал, и поступи правильно. Я позвоню, как доберусь и выясню, как обстоят дела.
Отрешённо кивнув, Адель провожать отца не пошла.
Зачем, ведь не на край света уезжает? Да и лишний раз светиться перед захватчиками ей совсем не хотелось.
Сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как родитель протопал по коридору, потом постучал в соседнюю комнату и вызвал Хасана. С полминуты доносился невнятный бубнёж, а потом хлопнула входная дверь, и всё стихло.
Остаток дня она просидела в комнате, рискнув сбегать в удобства только поздно ночью. А утром уже в семь унеслась в институт.
Увы, там тоже не всё гладко. Вернее, всё сложно.
- Турова, у вас столько пропусков, что мы не знаем, что с вами делать, - декан осуждающе смотрела на нерадивую студентку. – Если успеете закрыть прогулы до зачётной недели – допущу до экзаменов. Не успеете – подам на отчисление.
Пришлось вылавливать преподов, унижаться и краснеть, выслушивая их отповеди. Не от стыда краснеть, от злости – как они с ней разговаривали!!! Поду-умаешь, преступление! Да все студенты прогуливают, что она, уникум, что ли?!
Можно подумать, она в МГУЛ поступила в погоне за мечтой! За мечтой, да не такой! Не для получения профессии, а чтобы иметь статус студентки московского вуза. Она в этот МГУЛ пошла только потому, что для поступления в него хватало самого низкого балла.
И поскольку цель – поймать выгодного мужа, в крайнем случае, щедрого любовника – достигнута не была, отчисляться ещё рано.
Поначалу она честно попыталась исправить ситуацию с прогулами – неделю потратила, бегая за преподавателями!
Но ей столько надавали заданий, выставили такое количество отработок, что Аделаида поняла – её тут скорее уморят, чем допустят до сессии. А ведь там тоже придётся пахать, и не факт, что сдашь!
Нет, нет, здоровье дороже. Ну его, это высшее образование!
И она с лёгким сердцем забрала документы.
Вернувшись домой, Ада проскользнула в свою комнату, небрежно бросила папку на стол и присела прямо на кровать. Надо было решать, что делать дальше.
С момента отъезда отца прошло прилично времени, но ни он, ни мать ей так и не позвонили.
«Вот как вы меня цените? Даже не поинтересовались, что я, как я? Может, меня тут давно в гарем украли? Как там отец говорил – продавай долю, бери деньги, купим трёшку в Петушках? Комната тебе, комната нам с матерью, - пронеслось в голове. – Нет уж, дорогие родственнички, с какого перепуга я должна ущемлять себя? Мне нужно отдельное жильё, без шпионов по соседству. Мало того, что будете мозг выносить, так из-за вас даже мужика домой не привести. Что мне, засыхать, что ли?»
Вечером она караулила у двери момент, когда в квартире появится Хасан и вышла сразу, как только услышала его голос.
- Я… Мне поговорить.
- И тебе, соседка, добрый вечер, - отреагировал тот. – На кухню иди, я руки помою и присоединюсь.
И тут же переключился на своих, что-то выговаривая им на своём языке.
Адель отправилась в указанном направлении, размышляя, что теперь Хасан на русском говорит намного чище, чем в тот, первый вечер. Нет, лёгкий акцент слышен, но именно что лёгкий. Или он тогда специально коверкал слова или это вышло нечаянно – от волнения?
Интересно…
- Что хотела сказать? – мужчина остановился в дверях.
- Я согласна продать долю.
- Хорошо. Один день – и идём на сделку. Цену знаешь?
- Вы говорили, то есть, показывали, - она назвала цифру.
- Тц-тц-тц, - отреагировал Хасан. – Это было на тот раз. Я предупреждал, что с каждым последующим днём цена будет ниже. Теперь я готов заплатить столько.
- Что-о? Но это же… это на полмиллиона меньше!!! – завопила Адель. – И так грабите, моя доля больше стоит, а теперь вообще!
- Смотри сама, - спокойно заметил мужчина. – Сегодня столько, завтра на сто тысяч меньше, послезавтра на двести тысяч меньше. Мне даже выгодно, чтобы ты подольше упрямилась, всё равно никто, кроме меня у тебя не купит.
Она задохнулась от возмущения и вылетела из кухни, не помня себя от злости.
«Завтра на сто тысяч меньше…» - крутилось в голове.
Боже, что ей делать?!
«Мама! Надо позвонить родителям!»
Ада схватила сотовый и торопливо набрала номер.
Гудок. Второй. Десятый…
«Отцу!»
Гудок. Второй. Десятый.
«Владу!»
Гудок. Второй. Десятый…
«Они что, все переехали на Марс, где не ловит связь? Или… внесли меня в чёрный список?», - мысли скакали в голове, пугая всё больше и больше.
Если Дерюгин и мог занести её в бан, то родители точно нет. Тем более что отец сам советовал продать долю и планировал жить вместе с дочерью.
Неужели с ними что-то случилось?!
Трясущимися руками она прокрутила весь список контактов и с облегчением выдохнула – есть телефон! Номер Галины, бывшей соседки и первой сплетницы Песковатки. Уж она-то точно должна знать последние новости. И ничего, что уже поздно, тут жизнь решается…
Галина ответила на девятом гудке.
- Алло, Адель, ты что ли?
- Я, тёть Галь. Не могла дозвониться до родителей. Переживаю, не случилось ли чего.
- А… А ты давно с ними разговаривала? – осторожно уточнила соседка, и у Ады тревожно сжалось сердце.
- На той неделе ещё, а потом занята была. Я ж, тёть Галь, учусь. Скоро сессия, с утра до ночи в институте, - сама не поняла, зачем соврала.
- То есть ты ещё ничего не знаешь, - глубокомысленно заключила Галина. – Ох, дева, какие дела творятся – мы все в шоке!
- Что, тёть Галь? – обмерла Ада. – Они… Папа и мама… Живы?
- Живы, конечно, сплюнь! Даже не думай о таком! Но дела и вправду невеселы. Значит, так – квартиру вашу Ярослава продала. Не сама, юрыст от неё был, с доверенностью, всё чин-чинарём. Тонька рассказывала, что все бумаги в порядке, она видела. Ты ж помнишь, где она сидит?
- Помню.
- Во-от! А потом примчалась Марина. Ревела, понятное дело. Видано ли – без крыши остаться?! Ещё и вещи куда-то девать надо. Мы её всем двором успокаивали, валерьянкой отпаивали. Васька Гнатов, ну, КрУженый, не помнишь его, что ли?
- А-а!
- Он предложил вещи к нему на дачу свезти. До весны, мол, полежат, ему не горит. А к теплу твои определятся, куда им деваться. Он, Васька, решил дачу ту продавать, да только зимой кому она нужна? Между нами говоря – там не дом, а лачуга фанерная. Сто лет без ремонта, да и изначально построена на отвяжись. Нет, летом жить можно, особенно, если крышу заменить, а вот зимой совсем никак. И место неудачное – прямо на краю старого аэродрома.
- Тёть Галь, мне бы про родителей, бог с ней, с Васькиной дачей!
- Так всё из-за неё и случилось!
- Что случилось? Из-за кого – из-за Ярославы?
- Я ж рассказываю, а ты перебиваешь! Из-за дачи той чёртовой! Круженый ключи твоим отдал, те и принялись туда барахло свозить. Неделю назад оттепель была, потом обратно мороз. В общем, гололёд. Марина поскользнулась и как несла коробку, так с ней и упала. Посуда вдребезги, а мать твоя, Ада, сломала шейку бедра.
- Оу…
- Да, главное забыла – телефон она тоже разбила, когда упала. Каюк ему. Поэтому и не звонила тебе. А отцу не до этого. Он, как Савраска бегает, дела улаживает. Операцию надо делать, без неё мама твоя не встанет. Денег надо немерено – сама операция, потом восстановление. И жить на что-то надо. Маринка, как на грех, месяц в отпуске была, да две недели за свой счёт ещё брала. Валера закрутился – денег нет, жена обезножела, одна дочь родителей знать не желает, от другой помощи, как от козла молока…
- Мама в больнице, а отец где? – Ада скривилась и поспешила перевести разговор.
- Как – где? На Васькиной даче! Петрович из седьмой квартиры ему буржуйку дал. Но Валера там только ночует и то не каждый день. Некогда прохлаждаться, он однушку Маринкину продаёт – деньги же на операцию нужны.
- Что продаёт? – она собиралась уже отключиться, но услышав такие новости, передумала.
- Квартирку! – довольным голосом повторила Галина. – Не знала? Никто не знал! Ярослава ваша, как оказалось, не совсем совесть потеряла. Старую продала, да, но у неё выхода не было. Продала, но тут же купила на имя матери другую. Однокомнатную, в хорошем доме – в том, длинном, что на Московской.
- Почему же отец на даче с буржуйкой?
- Потому что продают они однушку! Ты, Адель, не выспалась, что ли? Если не поставить Марине протез, она никогда не поправится, а он бешеных денег стоит, да плюс сама операция. Врачей отблагодарить опять же – хирурга, анестезиолога, медсестричек. Ярослава на звонки не отвечает, всюду мать заблокировала. Валера с других телефонов звонить пытался, но Славка его отбрила так, что он час потом икал.
Папашка твой на неё с наездом, мол, совести нет! На старости лет выгнала родную мать на улицу, из-за тебя она пострадала! Раскулачивайся, исправляй, что натворила – оплати операцию родительнице. А Слава возьми и заяви – дескать, на какую улицу, когда я подарила ей просторную однушку? Можете её продать, там на операцию хватит и ещё на жильё попроще останется. А я вам больше ничего не должна. Забудьте моё имя и мой номер.
- Оу…
- Ага, мы все в шоке. Маринка-то ни полслова никому! А тут раз Валера всё узнал, то повинилась мужу, мол, да, есть квартирка. Не успела рассказать, но теперь уж чо уж… Выхода нет. Пригласили в больницу нотариуса, он заверил доверенность на отца твоего. Чтоб, значит, продать ту квартиру. Вот он теперь и бегает, как в попу ужаленный. Ты когда приедешь? Завтра?
-Я это… сессия ж у меня, - забормотала Аделаида. – Вот сдам, тогда будут каникулы… и я сразу, да. Ой, что-то связь барахлит. Алё! Алё!
И торопливо сбросила вызов.
Ничего себе, новости!
Значит, у родителей было, где жить, но отец всё равно хотел сесть дочери на шею? Нет-нет, никаких Петушков! Срочно продать долю, причём, за наличные, чтоб нельзя было отследить, сколько она получила и на что потратила. А то вон уже половина Петушков ждёт, что Ада бросит всё и примчится выхаживать маманю…
Забыв о времени, она выскочила в коридор и забарабанила к соседям:
- Хасан! Я согласна продать!
Сделку совершили через день.
- Съехать не тороплю, но и надолго не затягивай. Десять дней хватит? – поинтересовался новый владелец.
- Да! – опрометчиво пообещала Аделаида.
И уже скоро поняла, что на те деньги в Москве ничего приличного не купишь. Время утекало сквозь пальцы, подходящий вариант всё не находился.
Неужели ей придётся распрощаться с жизнью в столице?
И когда Ада уже собиралась попросить Хасана дать больше времени на выселение, ей позвонили.
- Здравствуйте, Аделаида Валерьевна. Вас беспокоит Павел Александрович Ромин, риелтор. Коллеги сказали, что вы ищете недорогую комнату? Есть вариант, но решение нужно принять сегодня. Осмотр? Да, хоть сейчас.
Конечно же, она помчалась смотреть – полностью меблированная комната в просторной трёшке, десять минут от метро, тихий двор. И вишенка на торте – второй владелец живёт далеко, в другой стране. В наследство вступил, оформил, закрыл комнаты. И в ближайшие десять-пятнадцать лет заниматься ими не планирует. А хозяину третьей комнаты срочно, буквально вчера, нужны деньги. Причём, наличка, поэтому он готов существенно уступить в цене. В общем, она станет единственным жильцом! Просто подарок судьбы – и мебель, и техника, и без соседей!
Конечно, она согласилась, и сделка была совершена в кратчайшие сроки – вечером в этот же день.
Буквально летая от счастья – накося выкуси, папа! Я – дура? Я – ни на что не гожусь? – Адель попрощалась с риелтором, схватила договор и с утра пораньше понеслась в своё новое жилище.
Но ключ почему-то не подошёл.
Она билась так и этак, потом решила вызвать слесаря, чтобы он вскрыл заклинивший замок.
Но ещё до того, как он прибыл, к Аделаиде вышла соседка из квартиры напротив. И реальность обрушилась на несчастную девятым валом.
Её обманули.
Эта квартира принадлежала пожилой семейной паре, которые на днях уехали в другой город в гости к детям. И продавать жильё ни по частям, ни целиком, не собирались.
- Одни хозяева? – растерянно переспросила Адель. – Но как же… Мне показывали квартиру!
- Ох, деточка! Что ж ты так неосторожна? Это мошенники были. Не знаю, откуда у них ключи, надо полицию вызывать.
Полиция прибыла, выслушала, запротоколировала. Посетовала, что незадачливая покупательница расплатилась наличкой – теперь деньги не отследить и не доказать факт их передачи!
- Неужели ничего нельзя сделать? А нотариус! Я деньги передавала при нём, и бумаги подписывали у него!
Ада показала дом и квартиру на первом этаже, где вчера совершилась сделка. И выяснилось, что эта квартира сдаётся посуточно, и предыдущие арендаторы вчера же и съехали.
Нечего говорить, что договор купли-продажи оказался фальшивым, как и печать с подписью нотариуса.
- Родные далеко живут? – участливо спросил полицейский, с жалостью глядя на отупевшую от горя Аделаиду.
- В Пе-пе-тушках… У-у-у!!!
- Езжай, девочка, к маме, пока не вляпалась во что-нибудь ещё. Контакты твои у нас есть, будет информация, тебе сообщат. Но сразу скажу – надежды, что найдём этих «риелторов» очень мало. А на возврат денег вообще не рассчитывай!
- Это все мои деньги, на что теперь жить? Что мне делать?!
- Радоваться, что осталась жива и здорова. Знаешь, сколько у нас случаев, когда и деньги отнимают, и жизнь или здоровье? А ты отделалась малой кровью. За опыт надо платить, поэтому поблагодари судьбу и ангела-хранителя, что взял с тебя всего лишь деньгами! Езжай домой!
На следующий день Ада сошла на вокзале родного города. Пересчитав оставшиеся купюры, отказалась от такси и поехала на автобусе.
Выйдя на знакомой остановке, сморщилась, глядя на грязный снег, нечищеные тротуары, серые дома и немногих пешеходов.
- Адель, ты, что ли? Приехала? – окликнула её женщина.
- Тёть Галь…, - узнала она бывшую соседку. – Да, приехала. Скажите, где мне найти маму или папу?
- А Маринке вчера операцию сделали, - охотно доложила Галина, с интересом осматривая Аделаиду. – Ты что-то посмурнела, похудела. Болеешь?
- Переживаю, - буркнула та. – Так куда мне – в больницу или на дачу? Я её найду ли?
- Дачу-то? А что не найти – Валерка тропу протоптал. Во-он, мимо гаражей и к взлётке. Не промахнёшься. Только он вряд ли там.
- А где – в больнице?
- Скорее он в бараке на Осина, 7. Устраивается. Два дня назад он продал квартиру и оплатил операцию Марине, а на остаток сразу купил там комнату. И правильно, что не стал тянуть с покупкой! Туда-сюда, деньги мигом разойдутся, а жить где? Марину через неделю выпишут. Восстанавливаться дома будет. Врачи сказали – в лучшем случае три месяца, а то и полгода работать не сможет. Валере придётся за двоих пахать. А ты надолго приехала?
Аделаида посмотрела Галине в глаза.
- Надолго, тёть Галь. Навсегда.
И побрела прочь.