21 глава — Каан-

21 глава — Каан-

— Я не верю, что ты это сделал.

— Я предупреждал.

— Если бы твои родители дожили до этого дня, они были бы в ужасе от твоего поведения! — Валиде прижимает руку к груди, смотрю на нее в отражении зеркала, усмехаюсь. Поворачиваюсь, пристально рассматриваю тетушку.

— Если бы мои родители были живы, вы, тетушка, здесь бы не жили. — хищно улыбаюсь, она бледнеет, в глазах застывает гнев, поджимает губы.

— Кто она такая? Иностранка, иноверка, ни рода, ни статуса, ни состояния, а ты, Каан, ты Бергикан! Ты должен об этом помнить каждый раз, когда совершаешь тот или иной поступок.

— Вот именно, тетя, вы верно заметили, я — Бергикан. И я поступаю так, как считаю нужным, а не так, как от меня ждут.

— Эта девушка тебя до добра не доведет. Вот Эше…

— Достаточно. — тихо обрываю Валиде, она открывает рот, закрывает его, не произнося и слова. — Эше в прошлом. В настоящем Лея. И будь добра принять ее так, словно она твоя вторая любимая дочь.

— Никогда!

— Твое право. Знай, что Лея будет жить в этом доме на правах хозяйки, так как она моя жена. Если не по вкусу, двери этого дома открыты и никого не держат. — отворачиваюсь от разъяренной тетки, поправляю рукав рубашки под пиджаком. Через три комнаты меня ждет жена. И называть мысленно Лею своей мне приятно. В груди становится как-то необыкновенно тепло. Кручу обручальное кольцо. Широкое, гладкое. Такая должна быть и семейная жизнь. А еще, чтобы все видели: девушка замужем.

Громко хлопает дверь. Хмыкаю, качнув головой. Валиде смирится с положением вещей. Уйти не сможет, привыкла жить в роскоши и считать все вокруг своим. Вот Лея… Лея уйдет и не оглянется на то, что ее окружает, дай только волю.

Выхожу из комнаты, иду к комнате, где сейчас находится моя жена. От слова «жена» мне хорошо, словно только что выпил бокал белого вина. Стучусь, слышу глухое «да». Захожу и замираю. Лея стоит перед зеркалом, медленно оборачивается ко мне. Будь на моем месте кто-то другой, не зная характер Леи, он бы сейчас поднял скандал из-за платья невесты. Я лишь улыбаюсь, с удовольствием рассматривая ее обнаженные плечи, окутанные вуалью руки. Платье по длине едва доходит до колен, все остальное шлейф. У нее очень красивые ноги, грех их прятать. Правильно сделала, что выбрала именно такой фасон. Рассматриваю лиф платья, Лея взволнованно дышит, грудь ее часто поднимается — опускается.

— У меня для тебя есть небольшой подарок, — достаю из кармана пиджака футляр, открываю его. Лея заинтересованно смотрит, а потом вспоминает об иронии.

— Это на все, что у тебя хватило денег?

— Когда я увидел этот камень, я подумал о твоих глазах. Позволишь? — впервые спрашиваю девушку об разрешении. Лея некоторое время гипнотизирует мое лицо, неохотно кивает головой. Осторожно перекидываю фату на одну сторону, прикасаюсь пальцами к ее обнаженной шеи, провожу пальцем по коже. Вздрагивает, передергивает плечами.

— Это мило с твоей стороны, — Лея трогает камень пальцами, смотрит на себя в зеркале. Я с интересом наблюдаю за ней. Сейчас ее глаза не пылают гневом, не сверкают молниями, они чистые, лучистые. Встречается с моими глазами, поспешно отдергивает руку от кулона, поджимает губы.

— Красиво.

— Ты тоже красива, — разворачиваю ее к себе, смотрю в глаза, потом на губы. В очередной раз напоминаю себе, что нужно держать свое слово, а хочется нарушить. Хочется сейчас схватить ее в охапку, сжать в своих объятиях и не отпускать, наплевав на гостей внизу. Хочется жадно втянуть в себя ее запах, урывками дышать, дозировать эти вздохи и выдохи, задыхаясь от ее дыхания. Беру себя в руки, отшагиваю назад.

— Нас ждут. Ты готова?

— Да. Не будем заставлять ждать наших гостей, — прикрывает глаза, потом резко открывает и устремляет на меня пронзительный взгляд, от которого я теряюсь и хочу нарушить к черту свои обещания. Вместо этого улыбаюсь, сгибаю локоть. Лея кладет свою руку, ее тепло передается мне даже через ткань пиджака.

Моя женитьба своеобразный вызов обществу, в котором я вырос, живу. Поэтому мне сейчас доставляет удовольствие идти под руку с девушкой, которая не вписывается в привычные рамки элиты. Я чувствую напряжение Леи, мельком на нее смотрю. Она не струсит, а если испугается, то до последнего будет держать голову прямо.

Мы проходим по коридору, идем вдоль перил лестничного пролета второго этажа. Внизу стоят гости, и они на нас смотрят. Смотрят, оценивают, прикидываю мотивы моего поступка. Скрываемся от придирчивых взглядов, спускаемся по лестнице. Лея воинственно задирает подбородок, готовит себя к встрече с теми, кто считает ее ниже себя. Против воли улыбаюсь, гордясь своей упрямой женой.

— Каан. Лея. — к нам навстречу первая идет Эльван. Улыбается благосклонно. Уверен, что она действительно желает нам счастья и гармонии в семье. Серхат держит свои эмоции при себе, но успеваю заметить искорки интереса при взгляде на Лею. Сама Лея стоит рядом с приклеенной улыбкой, напоминает красивую куклу без эмоций.

— Я искренне желаю вам счастья! — Эльван чмокает меня в щеку, потом обнимает Лею. Серхат не произносит шаблонных слов, пожимаем друг другу руки, Леи просто кивает. Дальше нас поздравляю знакомые, близкие партнеры, которых нельзя игнорировать. Ищу глазами в толпе Валиде. Она стоит в дальнем углу зала, держит бокал и с неприязнью смотрит на нас. Рядом верно находится Эше. Сжимаю крепко ладонь Леи. Она недоуменно поворачивает ко мне голову, молчаливо глазами спрашивает причину моего порыва. Убедившись, что Валиде и Эше смотрят на нас, наклоняюсь и целую Лею в щеку. Не спешу отстранятся, пользуюсь моментом, мне нравится, как пахнет Лея. Сладко.

— Поздравляю! — вынужден все же отстраниться, улыбнуться брату Леи. Он улыбается и произносит что-то Леи на незнакомом мне языке. Она качает головой, смеется, освобождает свою руку из моего плена, обнимает Алекса Романова. Меня тут же отвлекает один из партнеров, увлекает в сторону. Когда я отделываюсь от партнера, Леи нигде не вижу, зато вижу, как ко мне идет Эше.

— Хотела бы от души поздравить, но мы с тобой понимаем, что это будет откровенной ложью, — смотрит хмельным взглядом, облизывает ярко накрашенные губы. Эше пьяна. Это видно по ее лихорадочно блестящим глазам, по глупой улыбке.

— Почему? — она подходит впритык, ловит мой взгляд.

— Потому что прошлое остается прошлым.

— Каан! — хватает меня за руку, заглядывает преданными глазами мне в глаза. — Я люблю тебя. Как ты не понимаешь! Люблю! Я все ради тебя сделаю, только скажи.

— Эше, — осторожно, без резких движений стряхиваю ее руку со своей руки. — все кончено. Я тебе об этом говорил.

— Каан! — прижимается ко мне, мне это не нравится. Смотрю на девушку сердитым взглядом, стараюсь не злиться. — Ты все специально делаешь! Да? Ты это сделал, чтобы позлить меня, наказать! — жарко шепчет, пытается поцеловать, мне приходится приподнять выше голову. Стискиваю ее за локоть и оттаскиваю в сторону подальше от любопытных взглядов гостей.

— Послушай меня внимательно, Эше. Я женат. Я не собираюсь потакать твоим чувствам, так как не возвращаюсь в прошлое. Надеюсь, мы с тобой поняли друг друга.

— Ты лжешь себе, Каан, — тычет пальцем мне в грудь. — Лжешь всем вокруг. Ты всегда делаешь то, что выгодно тебе, плевав на чувства других. Не хочешь замечать любовь, если тебе она не нужна! — последнее слово Эше взвизгивает, наваливается на меня. Шмыгает носом и сквозь внезапные слезы улыбается, мельком глянув поверх моего плеча.

— Кажется, тебе пора домой, Эше, — с силой отдираю ее от себя. Девушка смеется, нетвердой походкой самостоятельно уходит. Я оборачиваюсь, через весь зал на меня прищурено смотрит Лея. И даже на расстоянии я чувствую ее злость. Скрещиваемся взглядами, она сразу же отворачивается и мило улыбается какой-то девушке. Вздыхаю. Иногда упрямство этой русской девушки просто непоколебимо, особенно если она что-то вбила себе в голову.

Вечер идет своим чередом, гости лавируют между собой, неторопливо попивая шампанское. Рядом со мной оказывается Валиде, как только я вновь упускаю из виду Лею. Моя женушка при первой же возможности старается оказаться подальше от меня, очень хочется схватить ее за руку и насильно удерживать. Естественно этого не делаю, лишь показным равнодушием слежу за ее перемещением среди гостей.

— Кажется вечер прошел более чем успешно.

— Я должен поблагодарить за организацию этого вечера.

— Не стоит, — Валиде подносит к губам бокал с шампанским, отыскивает в толпе Лею глазами, недовольно сжимает губы. — Не чувствую я к этой девушке доверие.

— Ты и не обязана чувствовать, главное, что я ей доверяю. Если не можешь ее принять всем сердцем, сохраняй нейтралитет, тетя. Я не позволю, чтобы в моем доме царила удушающая атмосфера. — ставлю бокал на поднос, заинтересовано смотрю на молчаливую тетушку. Весь ее вид говорит о том, что она со мной категорически не согласна. Улыбаюсь, опускаю глаза на свою руку, в очередной раз кручу кольцо. Пока непривычно, но нужно время.

Последний гость — Алекс Романов, — садится в такси, ободряюще улыбается Леи. Она стоит на крыльце в белом пальто, придерживая его полы. Когда машина покидает двор, ее плечи опускаются, я чувствую ее одиночество. Медленно подхожу к девушке, сжимаю ее за плечи, сразу напрягается, но не оборачивается.

Осторожно прижимаюсь грудью к ее спине, не спеша втягиваю в себя ее аромат. С желанием, которое еще можно контролировать, рассматриваю ее тонкую шею, ее лихорадочно бьющуюся жилку. Она напугана, но храбрится, старается не показывать своего страха, но я его чувствую, знаю из-за чего ее сейчас бьет мелкая дрожь. Не от холода. От предстоящей ночи. Совместной ночи.

— Пойдем, сладкая, в дом. Ты замерзла. — Лея поворочается ко мне, воинственно смотрит мне в глаза. В ее глаза можно смотреть бесконечно и млеть. По глупому зависать и наблюдать, как синева меняет свои оттенки, как эмоции друг друга сменяют со скоростью света. Она живет эмоциями, порывами. Она живая.

— Где я буду спать?

— Я тебе покажу. Пойдем. — беру ее за руку, тяну за собой. Послушно следует в дом, отдает прислуге свое пальто. На второй этаж уже поднимается сама.

— Где будет моя комната? — стоит на самой верхней ступеньке, смотрит на меня. Гордая, храбрая. Поднимаюсь, любуюсь ее лицом. Глаза сверкают, как молнии в небе, предвещая грозу. Киваю в сторону коридора, через две двери открываю дверь комнаты.

— Это же твоя спальня! — резко, нервно, оттого, наверное, звонче выпаливает Лея, зайдя в комнату.

— Ты права. Это наша спальня. — надавливаю на слово «наша», расстегиваю ремешки часов, кладу их на комод, только после этого устремляю на Лею прищуренный взгляд. Она то бледнеет, то краснеет, сжимает — разжимает кулаки, а в глазах полыхает огонь ярости. Прекрасна.

— Я тебе не обещал раздельные спальни. Я не потерплю сплетни среди прислуги и родственников. — ее глаза широко распахиваются, когда я снимаю пиджак и распускаю бабочку. — И принуждать к близости не собираюсь. Предпочитаю, когда со мной по доброй воле.

— По доброй воле? — выдыхает смешок, а потом смеется в голос, приподнимает брови. — Ты себя слышал, Каан? Я здесь не по доброй воле!

— Если что, софа не очень удобная, вторую подушку можешь взять, одеяло тоже. — выдвигаю один ящик, беру домашние штаны и футболку. Лея очень громко сглатывает, сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться.

— Что ты…ты делаешь? — заикается, смотрит на одежду в руках, потом мне в глаза.

— Иду принимать душ. Не волнуйся, у меня нет привычки спать голым, я не храплю и во сне не разговариваю. Твои чемоданы в гардеробной. — киваю на одну из дверей, но Лея даже не следит за направлением взгляда, все ее внимание обращено на то, как пережить предстоящую ночь.

Специально прохожу мимо нее так близко, чтобы можно было задеть ее плечом. Голубые глаза потемнели от внутреннего напряжения, тронь, наверное, ударит током. Ретируюсь поспешно в ванную комнату, потому что у самого выдержка начинает сдавать. Душ всегда приводит в чувство. Когда вновь появляюсь в комнате, Лея растормошила кровать: забрала подушку, одеяло. Сейчас при моем появление испуганно вскидывает глаза, потом моргает и смотрит уже упрямо. На коленях держит видимо свою пижаму.

— Все же рекомендую лечь в кровать.

— Спасибо, мне и тут будет хорошо.

— Только потом не жалуйся, что у тебя все болит и плохо спала.

— И не подумаю, — вскакивает на ноги, отступаю в сторону, чтобы дать ей пройти, но Лея замирает передо мной. Приподнимаю одну бровь, зависаю взглядом на ее сжатых губах.

— Расстегни платье и сними фату. — не просит, а требует, а я с улыбкой подчиняюсь этому требованию, так как не отказывать же себе в возможности еще раз прикоснуться к ней. Поворачивается ко мне спиной. Поднимаю руки, вытаскиваю шпильки из прически, отщелкиваю причудливую заколку, без посторонней помощи действительно тут не обойтись. Фата летит на кровать. Волосы волной падают на спину. Пропускаю через пальцы пряди, задевая подушечками обнаженную кожу. На каждое прикосновение Лея вздрагивает и делает глубокий вдох.

— Очень красивое платье. Сама выбирала? — отстегиваю первый крючок, потом второй, упираюсь взглядом на выпирающие лопатки.

— В каталоге увидела. Ты мог бы побыстрее?

— Извини, женушка, не каждый день расстегиваю свадебные платья, поэтому потерпи. — лукаво улыбаюсь, не тороплюсь справляться с крючками. Дергает головой, вновь пропускаю между пальцами пряди волос.

— Ты кажется не тем занят! — возмущенно замечает Лея, сердито дыша.

— Я не хочу, чтобы твои красивые волосы зацепились и их потом пришлось бы отрезать. Потерпи, в медлительности есть своя прелесть, мави. — искушение прижаться губами к плечу настолько велико, что понимаю, еще минута этой пытки, не сдержу свое слово. Торопливо справляюсь с оставшимися крючками, отступаю назад, давая Леи путь к бегству. Слышу, как за спиной громко хлопает дверь, прикрываю глаза. Жизнь обещается веселое времяпровождение ночью. Главное, чтобы в этой пытке не только я страдал. Смотрю на софу, усмехаюсь. Долго на этом она спать не сможет, значит нужно перетерпеть две-три ночи, а там жена сама переползет на кровать, ко мне поближе.