Глава 20

Я смотрю на него растерянно, снова только что обретенная близость растворяется в воздухе. Я не хочу уходить, но вижу: Кирилл сейчас в таком состоянии, что ему нужно побыть одному. Он не привык, по всей видимости, делиться своими чувствами, а уж тем более говорить об этой истории.

И все равно топчусь на месте, пока Кирилл снова смотрит в окно. Потом киваю себе, так как он все равно не увидит, и тихо иду наверх за телефоном. Сую его в карман джинсов, сжимая губы, осматриваю комнату. Все опять сломалось. Последнее время я балансирую вот в таком странном состоянии: как будто на тонкой ветке, которая то и дело трещит под ногами и надламывается местами.

Страшно думать, что падение все-таки неизбежно, но еще страшнее, что я не понимаю, в какую иду сторону: к спасительному стволу или падению в бездну.

Быстро спускаюсь вниз, уверена, что Кирилл слышит, но пока я натягиваю чуть дрожащими пальцами куртку и сапоги, не появляется. Накатывает тупая тоска. Ну зачем он так резко? Зачем открываться настолько, чтобы потом закрываться еще больше?

Потому что он не собирался открываться. По крайней мере, сейчас. Пришел Антон, наговорил лишнего, давя на эмоции, Кирилл сорвался. У него просто не было выбора, я хотела знать правду во что бы то ни стало. Сердце сжимается: а рассказал бы он мне вообще об этом? Или надеялся оставить свой самый большой грех в тайне?

Потому что боялся: я не пойму, не приму. Или того хуже: он сам не сможет, зная, что мне известно об этом. На мгновенье обдает холодом: а если он закроется так, что я не смогу до него достучаться? Если замкнется в своих переживаниях, и это разорвет незримую нить, которая нас связала?

Нервно усмехаюсь этой мысли, понимая вдруг: я успела за несколько дней так пропасть, что расставание с ним кажется физически невозможным, как будто тело начинает ломать. Вот это да, Яся… Как же ты так умудрилась?

Кирилл появляется в прихожей, я спешно накидываю капюшон и застегиваю куртку.

– Ясь, – зовет он, поднимаю глаза. Кирилл молчит, ищет слова и не находит, глядя на меня покрасневшими глазами. – Спасибо, – выдает в итоге, я нелепо киваю, отчего капюшон съезжает на глаза.

– Пойду, – тяну на себя дверь, слыша шаги позади. Кирилл разворачивает меня, берет лицо в ладони и аккуратно целует. Сердце внутри обрывается на мгновенье и начинает стучать быстрее.

– Спасибо, – еще раз повторяет он, отпуская, я выскакиваю на улицу, пытаясь одновременно выдать прощальную улыбку и спрятать дурацкие слезы, которые не пойми с чего лезут на глаза.

Открываю калитку, пару раз оглядываясь на окна дома Кирилла, но его не вижу. Ладно, это не конец света, это нормально, что человек хочет побыть наедине с собой. Чего я развожу панику? Ничего страшного не происходит. Поворачиваю ключ в дверном замке, но он не поддается. Хмурясь, тяну дверь: открыто. Господи, это я так беспечно ускакала к Кириллу? Да нет, не могла я, я всегда дверь закрываю, это уже на автомате…

Захожу в темный предбанник и сразу открываю дверь в дом. Сердце начинает стучать у горла, хотя вроде все тихо, а в следующий момент на лестнице скользит тень. Я успеваю испугаться до чертиков, ладони потеют, а голову затягивает туманом.

– Ясь, ты? – голос Тани обескураживает, но одновременно успокаивает.

– Я, – говорю в ответ. Таня спешно спускается по ступеням вниз.

– Я уже волноваться начала, звоню, пишу, а ты молчишь. Где была?

Теряюсь на мгновенье.

– Гуляла, не слышала, – отвечаю, возвращаясь в предбанник и стягивая верхнюю одежду. – А ты… Ты почему дома?

Таня натягивает улыбку, пожимая плечами.

– Знаешь, оказывается, пары дней хватило, чтобы отдохнуть. Вот и решила вернуться.

Я смотрю на нее, думая о том, что я бы ей сейчас поверила, не знай того, что рассказал Кирилл. Поверила бы, даже, может, обрадовалась, посчитав, что она по мне скучала, и что это значит: между нами есть дружба.

Но между нами только ложь, как ни больно это признавать. Потому что она врет мне насчет своей жизни, а я буду врать ей насчет своей. Одна мысль о том, чтобы сейчас рассказать Тане правду, повергает в панику. Я растерянно осознаю, насколько же тяжело было Кириллу, прижатому к стенке.

– Точно все в порядке? – я прохожу в гостиную, присматриваясь к сестре, она начинает нервничать.

Делает непонимающий взгляд, тянет улыбку, а я подмечаю: она всегда прячется за улыбкой и вот такими невинными глазами. Сводит разговор на шутку, меняет тему. Горько осознавать: она только притворяется милой девочкой, на самом деле… На самом деле я ее совершенно не знаю.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

Несколько секунд молчу, пытаясь понять внутри себя: готова ли я к откровенному разговору с ней или нет? А если нет, то что? Притворяться, будто ничего не знаю? Смогу ли я? Но если говорить, то всю правду. Обо мне с Кириллом. Нет, я не могу, он ведь просил пока молчать.

Ха-ха, давай, Яся, ищи себе оправдания. Жалкая ты просто, молчишь по той же самой причине, за которую обвиняешь сестру: боишься показаться в глазах других неправильной, осуждения боишься, неприятия.

– Просто удивилась, тебе же там так понравилось, – выдавливаю из себя. Вижу, как из глаз сестры уходит напряжение.

– Да здесь тоже неплохо, правда. Давай чаю выпьем? Куда гулять ходила?

– Эм… – куда можно ходить гулять с утра пораньше? Я ведь даже точно не знаю, во сколько она приехала. – Да просто прошлась… Не спалось. Ты во сколько приехала?

– Чуть больше часа назад. Зарядку забыла на базе, скоро сядет телефон. А твою не нашла.

– Она вроде в сумке, посмотри.

Я присаживаюсь на край кухонного уголка, чувствуя себя, как в театральной постановке. Оказывается, это сложно: все время притворяться. Можно сказать, Таня добилась больших успехов. Легко ли ей это дается? Насколько вранье стало частью ее жизни, ее самой? И можно ли как-то исправить ситуацию?

– Ясь, – тянет Таня, я поворачиваю голову. Она в проходе. В одной руке сумка, в другой – та самая фотография Кирилла, которую я сделала на полароид. – Это что? Откуда у тебя фотка?

Вот теперь она точно не играет, смотрит недоуменно, но я отчетливо вижу: у нее нет ни одной верной мысли на этот счет. Просто потому, что она даже не может допустить, что я и Кирилл…

Сестра вздергивает брови, ожидая ответа, я словно выпадаю из прострации.

– Он передал мне для тебя. Еще когда я с Владом занималась. А я забыла.

Спешно иду в кухню, включаю чайник, чувствуя себя погано. Вот, значит, как это начинается. Как я и думала: маленькая ложь, ничего не значащая. Которая или будет выжигать меня, или потянет дальше, в пучину, где каждая новая ложь рождает еще одну. Выдыхаю, прикрыв глаза, когда поворачиваюсь к Тане, она сидит на моем месте, рассматривая фотку.

– Смешной он тут, – говорит, не поднимая глаз. – Красивый все-таки парень.

Я сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя порыв ревности. Он такой неожиданный, что даже теряюсь. Какая-то темная энергия, пробирающаяся по телу.

– Может, мне все-таки замутить с ним, как считаешь?

– Нет, – отрезаю и резко отворачиваюсь, снова прикрывая глаза. Идиотка.

– Почему нет? В конце концов, мы и не расставились. А он умный, из хорошей семьи, красавчик, при деньгах…

Темная сила концентрируется вокруг кулаков, шелестит у висков. Я стараюсь сделать медленный спокойный вдох.

– Ну тормоз, но это в принципе поправимо… Целуется он классно…

– Перестань! – я не выдерживаю и почти выкрикиваю. Таня изумленно таращится на меня.

– Ты чего?

– Ничего! Всерьез хочешь с ним встречаться? А как же тот мужчина, с которым ты ездила на турбазу? Кажется, твой директор?

Я тут же жалею о сказанном. Даже не столько об этом, как о том ядовитом тоне, которым вдруг оказывается пропитан мой голос. Мне дико, чуждо проявление таких эмоций, но я не могу ничего поделать с этой темнотой, которая только сейчас начинает рассасываться. Я тяжело дышу, глядя на то, как Таня бледнеет и теряется. И мне ее не жаль. Вот что плохо – мне ее совсем не жаль.

Она не может найти слов, мотает головой в каком-то отчаянье, словно надеясь, что мои слова развеются, и окажется, что ничего не было. Я тяжело дышу, глядя на нее. Злость внутри утихает, но мне все равно не жаль Таню сейчас. Я просто слишком устала от лжи. Мне не хочется даже разбираться, что там происходит в ее жизни, почему она такая, почему врет, к чему стремится.

Хочется просто немного выдохнуть, а еще понять, кто что из себя представляет. Я никого не хочу учить жизни, я просто хочу видеть перед собой настоящего человека, а не участвовать в театральной постановке “Хорошая девочка Таня и ее еще более хорошая сестра”. Потому что я тоже ни черта не хорошая.

– С чего ты?.. – начинает сестра, но тут же замолкает, понимая, что изображать непонимание глупо. – Откуда узнала?

– Кирилл рассказал.

Не вижу смысла врать, все равно придумать объяснение я не смогу.

– Вот гад, – тянет она удивленно. – Понял, что я его бросила и решил так мелочно отомстить. Ну да, он же программист, ему нетрудно было узнать… И что теперь? – она упирается в меня колючим взглядом. – Будешь учить жизни?

Я устало вздыхаю, выключая не успевший закипеть чайник.

– Не буду я тебя ничему учить. Живи, как хочешь, это твоя жизнь. Просто перестань мне врать.

Прохожу в гостиную, падаю на биг-бег, Таня пару минут так и сидит в кухне, видимо, осмысливая услышанное. Прикрываю глаза. Господи, день только начался, а я уже так устала. Не будет большой беды, если я лягу спать? Мне нужно восстановить силы.

– Что, правда, ничего не скажешь? – слышу Танин вопрос. Открываю глаза: она стоит на пороге, разглядывая меня. Не верит. Она ведь врала, уверенная, что я не приму ее образа жизни, буду ругать, грозиться… Так и было бы, наверное, если бы не сегодняшнее утро.

Качаю головой, спрашивая:

– Просто скажи: зачем? Ведь он женат. Ради денег?

Она прикрывает лицо руками, потом быстро проходит и опускается в соседний биг-бег.

– Я не хотела сначала, правда, – начинает рассказывать, глядя в пол. – Но он так ухаживал… И я подумала, ну а почему нет? Мне ведь не нужны серьезные отношения. А он симпатичный, с ним приятно общаться…

– И еще он дает деньги? – я знаю, что режу по живому, но нет сил подыскивать слова. Таня сжимает пальцы одной руки другой.

– И это тоже. Осуждаешь? – она поднимает на меня взгляд, я пожимаю плечами.

– Значит, вы поехали на турбазу вместе. А почему вернулась так рано?

– Мы поссорились. Я услышала, как он разговаривает с женой, как врет ей, ну и зачем-то начала об этом разговор… Слово за слово. В общем, он начал меня унижать, сказал, что я вообще не имею права лезть в его жизнь, и что я всего лишь одна из многих девушек на пару месяцев… Все в таком духе, только словами более жесткими. Я не выдержала, собрала вещи и уехала.

Она замолкает, вздыхая, я тоже молчу. Ну что же, удивляться нечему. Таня сама ввязалась в эти отношения и получила их последствия. Добавить тут нечего. Это же известный факт: мужчина уходит из семьи только в крайнем случае. Усмехаюсь. Даже тут я умудрилась отличиться: мой как раз таким и был.

Но не Танин и этого ее директора. Там все понятно.

– И что, тебя теперь уволят? – кошусь на нее. Она пожимает плечами.

– Он мне не звонил и не писал, я тоже. Посмотрим…

– Ну а ты как? Тебе больно? Обидно?

Таня некоторое время молчит.

– Неприятно, – произносит наконец, разглядывая руки. – Я спокойно отношусь к несерьезным отношениям, правда. Секс – это просто секс… Но должно же быть какое-то уважение.

Мне хочется сказать: откуда, Тань? Откуда ему взяться, когда ты предлагаешь себя женатому мужчине? Когда берешь от него деньги за ни к чему не обязывающий секс? Какое уважение может быть?

Но вместо этого я встаю.

– Пойду посплю, что-то плохо себя чувствую.

Таня молчит, я поднимаюсь к себе, ложусь на матрас, натягивая одеяло до подбородка. Я знаю, что поступаю плохо. Что должна ее поддержать, утешить, сказать что-то успокаивающее. Но я не могу, не могу больше быть для всех живительной таблеткой. Я просто человек, и у каждого человека есть свой порог выносливости.

Просыпаюсь от вибрации телефона, за окном серый день, сколько времени не понять. Сажусь, сонно потирая лицо, тянусь за телефоном, но звонок обрывается. Кирилл. Снимаю блок и вижу несколько сообщений от него. Не сразу вникаю в смысл, а потом вскакиваю и бросаюсь к окну. Черт!

Успеваю заметить, как Таня и Кирилл идут к дому. Черт, черт, черт! Мечусь по комнате, потом замираю, выдыхаю, приглаживая волосы. Так, главное, успокоиться. Нервы ни к чему хорошему не приведут.

Быстро спускаюсь вниз, Таня с Кириллом как раз заходят в дом. Встречаюсь с ним взглядом, мелко мотаю головой, надеясь, что он поймет, о чем я говорю. Кирилл только хмурится.

– Ну садись, чаю выпьем, – Таня определенно язвит. – Или ты пришел Ясе еще на меня настучать?

Кирилл вздергивает брови, переводит взгляд на меня и возвращает Тане.

– Если тебе так припекало от мысли, что я с другим, мог бы поговорить со мной, а не ябедничать моей сестре, – продолжает она. – Если бы ты не тормозил постоянно, у нас с тобой могло получиться. Так что сам виноват.

Он просто отводит взгляд и смотрит в стену, сжимая зубы. Несложно догадаться, о чем думает. О том, что я не поговорила с Таней, не рассказала о нас. После его откровений я сейчас кажусь себе еще более жалкой.

– Или ты думал, что я буду еще год восторгаться твоими рассказами? Ходить за ручку и целоваться целомудренно? Фоточку он мне передал через сестру, какая милота!

Кирилл резко поворачивается, устремляя взгляд на меня. Я вжимаю голову в плечи. Я знаю, у меня есть шанс прямо сейчас все исправить, сказать правду, но не могу. Не могу.

Кирилл опускает глаза, цепляется взглядом за фотографию на столе, усмехается. А я думаю, что ничего хорошего нет в этой усмешке.

– Да, Тань, ты права, – смотрит на нее. – Сам не знаю, на что я рассчитывал. Наверное, думал, между нами что-то большее. Но видимо, это было только в одну сторону.