Глава 8

– Как Антон поживает? – интересуется Ирина неожиданно, когда я раздеваюсь и прохожу в гостиную. – Вы вроде бы вчера встречались?

Из-за растерянности медлю с ответом. Мы действительно встретились, хорошо провели время в городе: поужинали и прогулялись вдоль озера по парковой дорожке. Но я как-то не ожидала, что об этом придется говорить с Ириной.

– Да… Мы встречались… Он хорошо.

Глупость какая-то. Если она знает о нашей встрече, значит, Антон говорил или с ней или Петром и упомянул этот факт. К чему спрашивать меня о том, как он? Она в любом случае знает об этом больше меня.

– Антон хорош собой, правда? – она улыбается, но цепкий взгляд как будто пытается высмотреть в моих глазах что-то, что я хочу скрыть. В этом плане – точно высматривать нечего.

– Да, это так, – я вежливо улыбаюсь и меняю тему: – Влад у себя?

– Да, проходите.

Я киваю и быстро иду к лестнице. Может, не очень вежливо вышло, но с ее стороны такие вопросы и вовсе бестактны. Я не обязана на них отвечать. Я вообще заниматься пришла, а не болтать по душам с малоизвестным мне человеком.

Ирина и на этот раз уезжает, заглянув, передает деньги за урок и еще минут десять стоит, наблюдая. Нервирует и меня, и Влада, который в присутствии матери то и дело сбивается.

Ее отъезду я даже рада, не придется больше общаться. Вдруг это Антон попросил ее узнать, как я к нему отношусь? Глупости, он взрослый мужчина, зачем ему этот детский сад. Тем более что я вполне очевидно высказываю ему расположение.

Более того, встречались мы не только вчера, но и позавчера. Инициатором выступает он, а я не сопротивляюсь. Рядом с ним легко и спокойно. И он действительно хорош собой, я не раз замечала, как на него заглядываются девушки. Уверена, Антон знает себе цену, и это тоже хорошо. Здоровая самооценка – это залог нормальной жизни.

Правда, к концу занятия у меня появляется новый повод для переживания: приходит Кирилл. Я слышу шаги на лестнице, а потом, стукнув, он сам заглядывает. Мы с Владом синхронно поворачиваем головы в его сторону.

– Привет, – говорит он, я молча киваю в ответ, и парень закрывает дверь.

Забавно, что Кирилл активизировался: пока я ужинаю с Антоном, он встречается с Таней. И судя по настроению сестры, дело наконец сдвинулось с мертвой точки. До секса еще не дошло, она мне сказала, но Кирилл наконец стал проявлять к ней однозначные намерения.

Непонятно только, почему именно сейчас. Меня не оставляет мысль о том, что он перешел в наступление после нашего разговора в понедельник. С того дня я больше его не видела, Кирилл как будто намеренно старался разминаться со мной. Все это кажется странным, но я не уверена, что смогу об этом с ним поговорить – даже элементарно подобрать слова, что конкретно странно. Просто кажется – очень по-женски, да.

Когда я выхожу с Владом из комнаты, Кирилл нас перехватывает.

– Я провожу Ясю, – кидает брату, тот, пожав плечами, прощается и возвращается к себе.

– Он выглядит замкнутым ребенком, – говорю я тихо, не глядя на Кирилла.

В моих планах нет разговоров и с ним, но о Владе хочется узнать больше, чтобы найти подход. Спрашивать у Ирины о нем нет желания. Родители к детям обычно не объективны.

– Мать его затюкала, – отвечает Кирилл. – Когда поняла, что я не оправдаю ее надежд, переключилась на него. Чтобы не ошибиться – в утроенном режиме. Поэтому в любой свободный момент он в сети, пытается сбежать от суровой реальности.

Кирилл говорит с насмешкой, но не удивлюсь, что так и есть. В современном мире родители предъявляют к детям много требований с самого рождения, но по странной причине многие все равно вырастают инфантилами. Просто не выдерживают установленный темп, и ничего удивительного в этом нет.

– Он способный мальчик, – замечаю я, – но чувствуется, что занимается без интереса. У него есть какое-то хобби?

– Интернет, – хмыкает Кирилл, – и компьютерные игрушки.

Я качаю головой, снимая куртку с вешалки.

– А у тебя? – спрашиваю зачем-то. – Кроме хакерства.

Кирилл посмеивается, потом говорит:

– Я люблю фотографировать на пленку.

От неожиданности я перестаю одеваться, стою с продетой в один рукав рукой и смотрю на парня. Растерянность связана с тем, что он вообще ответил, а не отшутился, как обычно. И как я в общем-то ждала.

– Здорово, – говорю наконец, ища рукой второй рукав.

– Хочешь посмотреть?

Еще более неожиданно, я начинаю суетиться, ищу рукав и не нахожу. Кирилл стягивает с меня куртку, вешает обратно на крючок.

– Пойдем, покажу.

И развернувшись, молча идет к лестнице. Я топчусь на месте пару секунд, а потом неуверенно следую за ним. Что, блин, вообще происходит? Этот мальчишка выбивает почву у меня из-под ног. Не понимаю, чего от него ждать.

Кирилл стоит у открытой двери, когда я приближаюсь, делает приглашающий жест рукой. Аккуратно захожу и с интересом осматриваюсь. В комнате опущены жалюзи, и горят желтые лампы. По мебели аскетично: широкая кровать, шкаф, компьютерный стол с креслом возле.

Зато одна стена полностью завешана фотографиями. Кроме обычных пленочных есть еще маленькие полароидные. В основном улицы, дома, природа. Люди в движении – явно не постановочные кадры. Есть несколько портретов: парня и двух девушек. Чувствуется стиль, картинка мне нравится. Самобытно, не избито, несмотря на то, что присутствует модная сейчас винтажность.

– Здорово, – говорю я, – мне нравится.

Поворачиваюсь, Кирилл щелкает кнопкой, из фотоаппарата выползает маленький снимок. Я смотрю укоризненно.

– Представляю мое лицо.

– Сейчас увидим, – он машет фотографией, я тяну руку к фотоаппарату.

– Можно посмотреть?

Как только фотоаппарат попадает ко мне, навожу на Кирилла и делаю фото.

– Какая неслыханная наглость, – деланно возмущается он, но глаза и рот улыбаются.

Я машу в ответ рукой, чтобы фото быстрее проявилось. Кирилл смотрит на мое и улыбается еще шире. Ну конечно, лоб сморщила, рот открыла. Красотка.

– Отдай мне фотку.

– Нет, – он сует ее в карман джинсов.

– Тогда я заберу твою и буду всем показывать, – Кирилл тоже вышел забавно.

– Забирай, – он по-прежнему улыбается, разглядывая меня. Несколько секунд мы играем в гляделки.

– Ладно, – сую фотку в сумку. – Подарю Тане.

– Как хочешь. Но я Антону дарить не буду.

Я перестаю улыбаться, отвожу взгляд, заправляя волосы за ухо. Непонятно, почему, но любое слово об Антоне вызывает между нами отчуждение, такое осязаемое, как будто стена выстраивается.

– Ладно, – откашливаюсь я, – мне пора.

Он ничего не отвечает, молча провожает до дверей. Не выходит следом, открывает автоматические ворота. Кинув пока, иду к себе.

Что-то между нами однозначно неправильно. Почему мы то легко и непринужденно общаемся, шутим, улыбаемся, а то в один момент нас отбрасывает в разные стороны настолько, что физически становится невыносимо рядом друг с другом. И возникает только одно желание: поскорее разойтись подальше. Причем не только у меня, у Кирилла тоже, потому что когда я сбегаю, он не возражает. Что в этот раз, что в прошлый.

Однако долго размышлять на эту тему не выходит. Антон приглашает меня провести вместе субботний вечер. Зовет в театр, потом поужинать. Я, конечно, соглашаюсь, и даже готовлюсь с удовольствием, пока Таня не спрашивает:

– Слушай, вы ведь уже пару недель вместе. А у вас было? Ну… Занимались сексом?

Вопрос как вопрос, да и разговор выходит коротким, но после я не перестаю думать об этом. Действительно, в современном мире две недели – это нормальный срок для постели. Опять же мы вроде как расположены друг к другу. Он ведь может предложить поехать к нему.

Отказаться или согласиться? Первое как-то неразумно. Я взрослая женщина, пережившая развод, глупо строить из себя невинную девицу. Но если соглашусь – значит ли это, что наши отношения перейдут на новый уровень?

И хочу ли я этого? Готова ли?

И решаю, что да. Наверное, соглашусь, если он предложит. Нет смысла ломаться. Это логичное развитие отношений.

Волнение в субботу подбирается к наивысшей отметке. Все-таки это важный шаг, опять же – как все пройдет? Будет ли нам хорошо? Как будет после этого? Остаться ли ночевать или лучше уехать домой?

Вопросы вьются в голове, не давая покоя. Таня ушла в магазин, Кирилл должен прийти в гости. Я застываю у зеркала с серьгой в руках. Что, если они сегодня тоже… Театр, ужин – меня не будет как минимум часа четыре. Они вполне могут…

Щелкаю замком сережки и тру губы. Должна я поговорить с Таней на этот счет? Или положиться на ее здравомыслие? Какое здравомыслие в девятнадцать? Ну должна, по крайней мере, понимать, что надо предохраняться. У нее уже были парни, все она понимает. Кирилл тоже взрослый мальчик.

Телефон на кухонном столе вибрирует, я подхожу и вижу сообщение от Кирилла:

“Открой калитку, пожалуйста”.

Он пришел… Черт. Зачем-то возвращаюсь к зеркалу и осматриваю себя. Платье отлично подчеркивает фигуру, макияж не вызывающий. Мне кажется, выгляжу хорошо. Боже, я всерьез сейчас размышляю, что обо мне подумает Кирилл?

Мы вместе заходим в дом, я прохожу в гостиную, не оборачиваясь на парня. Точно так же я открывала калитку и шла к дому. Словно сил не хватает поднять на него глаза.

Беру в руки кулон на цепочке и слышу вопрос:

– Хочешь с Антоном заняться сексом?

От неожиданности цепочка падает у меня из рук. Кирилл наклоняется, поднимает ее и слетевший кулон раньше меня.

– С чего ты взял? – я нервно поправляю подол платья. – И вообще, тебя это не касается.

Он аккуратно надевает кулон на цепочку, говоря:

– Просто спрашиваю. Ну знаешь, театр, романтический ужин… Располагает к интиму, разве нет? Давай надену.

Я хочу отказаться, но Кирилл не дает и слова сказать, перекидывает руки с цепочкой через мою голову, я бросаю взгляд в зеркало: он рассматривает меня в отражении. Тело становится каменным от такой близости. Кирилл меня не касается, а я чувствую исходящую от него энергетику так сильно, словно он крепко меня обнимает.

– Антон предложит заехать к нему, – Кирилл опускает цепочку, и она холодит кожу, как и его пальцы, задевающие мою шею. – Послушать музыку, например. Ты любишь Битлов?

– А кто не любит? – пытаюсь я пошутить, но выходит так себе, не могу отвлечься от того, как близко он сейчас ко мне. Кирилл наклоняется, застегивая цепочку, я чувствую на своей шее его горячее дыхание и прикрываю глаза.

– Ну вот, послушаете “Битлз” на граммофоне, выпьете розового французского вина и займетесь сексом.

Его пальцы скользят по моим плечам, я глубоко тяну носом воздух, и только когда касание пропадает, открываю глаза. Кажется, меня выдает все: порозовевшие щеки, блеск в глазах, дыхание. Кирилл смотрит через отражение темным затягивающим взглядом, а потом говорит мне на ухо:

– Ты очень красивая, Ясь. И очень сексуальная.