Глава 24

Неторопливо прогуливаясь между рядами супермаркета, и толкая перед собой тележку, Олеся шла чуть впереди Анжелы. В тележке уже лежали свежие булочки, ароматный сыр, печенье и плитка тёмного шоколада с апельсином. Всё то, что «совсем чуть‑чуть» дополнит чаепитие.

— Пора бы уже научиться меньше есть, — вздохнула Анжела, беря с полки коробку имбирных пряников. — После тридцати сбрасывать вес гораздо сложнее, знаешь ли. Организм начинает хранить каждую калорию как сокровище.

Олеся рассмеялась, взяв с полки баночку шоколадной пасты:

— Один бутер с шоколадной пастой не считается преступлением против фигуры. Особенно если запивать его чаем.

Они обе тихо рассмеялись, но всё равно положили пасту в тележку, как будто этот маленький бунт против диет и подсчётов калорий мог вернуть им беззаботность юности.

Выйдя из магазина, они погрузили пакеты в машину Олеси. Устроившись на пассажирском сиденье, Анжела невольно замялась:

— Ты уверена, что Игорь не против моего визита? Не хочу навязываться…

Олеся махнула рукой, заводя двигатель:

— Ой, да Игорь никогда не против. Тем более, это я тебя позвала. И он у меня подкаблучник... в самом лучшем смысле этого слова. Настоящий мужчина, который счастлив, когда я счастлива. Это ли не идеал?

Анжела улыбнулась, но в груди что‑то ёкнуло. Идеал… Когда‑то и у них с Женей была подобная идиллия: совместные походы в кино, завтраки в постель, шутки, от которых болели щёки от смеха. Но почему‑то спустя примерно год всё начало рассыпаться, как песочный замок под натиском прилива. Сначала мелкие ссоры, потом обиды, затем молчание. А потом тот страшный момент, когда рука Жени взметнулась над ней…

Подъехав к дому, Олеся достала телефон и позвонила Игорю:

— Гош, спустись, пожалуйста, помоги нам с пакетами. Мы уже у подъезда.

Через несколько минут Игорь вышел из подъезда. Высокий, улыбчивый, в джинсах и толстовке. Он забрал пакеты, но вместо того, чтобы сразу направиться к лифту, сказал:

— Я всё подниму, только сначала дождусь Димона. Он сейчас машину пригонит. Я свою в автосервис поставил, а он завтра мне свою одолжит на день, у него выходной.

Олеся кивнула, но Анжела тут же напряглась. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, словно пытаясь предупредить: «Беги». Она не рассчитывала на такую скорую встречу с ним. Мысленно она всё ещё не была готова ни к его взгляду, ни к его голосу, ни к тому, как её тело предательски отзывается на его близость.

— Всё, пошли, — Олеся мягко подтолкнула Анжелу к подъезду. — Сам поднимется...

Но Анжела чувствовала себя растерянной, словно ребёнок, который случайно разбил дорогую вазу и теперь не знает, как объяснить это родителям. Как её угораздило переспать с братом лучшей подруги? Теперь всё кувыркнулось, перевернулось с ног на голову... даже больше, чем было до этого. Мир, который и так трещал по швам после ухода от Жени, и с работы, теперь казался совсем чужим и неустойчивым.

Оказавшись дома, Олеся поставила чайник и вытащила коробку с подарочным набором китайских чаёв, которые месяц назад подарил её клиент в знак благодарности.

— Выбирай, — предложила она, протягивая коробку. — Улун, пуэр, жасминовый… Что душе угодно.

Анжела взяла коробку, но руки вдруг стали влажными, а движения нервозными. Она старалась не показывать, как внутри всё сжимается от тревоги. Молилась всем богам, чтобы Игорь вернулся без Димы. Чтобы этот вечер остался их с Олесей... тёплым, душевным, без лишних вопросов и взглядов, которые могут всё испортить.

Она выбрала жасминовый чай, надеясь, что его нежный аромат поможет успокоиться, выровнять дыхание и унять дрожь в пальцах.

Как только чайник закипел, Олеся разлила кипяток по красивым фарфоровым чашкам: с изящным тонким золотым ободком. Пар поднимался над поверхностью, рисуя в воздухе призрачные узоры, а аромат зелёного чая с жасмином наполнил небольшую кухню, создавая иллюзию спокойствия.

— Игоря только за смертью посылать, — пробурчала Олеся, ставя чашку перед Анжелой. — Чай есть, закуски нет...

Не успела она договорить, как дверь в квартиру открылась, и они услышали шелест пакетов, приглушённый голос, а затем знакомый мужской смех. Олеся радостно вздохнула и поспешила в прихожую:

— Ну наконец‑то! Я уж думала, ты заблудился!

Анжела тоже встала, желая помочь, но замерла как вкопанная, едва уловив низкий тембр голоса Игоря. Он весело произнёс:

— Лисёнок, доставай ещё две чашки.

Внутри у Лики всё оборвалось. Кровь отхлынула от лица, а пальцы, только что обхватившие тёплую чашку, невольно сжались... так сильно, что она испугалась, как бы фарфор не треснул. Мольбы её не были услышаны: Игорь вернулся не один. Вместе с ним пришёл Дима.

Она стояла, словно пригвождённая к полу, чувствуя, как мир вокруг на мгновение теряет чёткость. Мысли метались, как испуганные птицы.

В проёме двери появились мужчины. Игорь, как всегда, улыбающийся, с пакетами в руках, а рядом Дима. Его взгляд сразу нашёл Анжелу... тёмный, напряжённый, будто он искал в её лице ответ на вопрос, который не решался задать вслух.

Олеся, ничего не замечая, весело защебетала:

— Давайте быстрее! Не толпитесь на пороге... Чай уже готов. Лик, поможешь с ещё двумя чашками?

Анжела с трудом заставила себя пошевелиться. Она поставила чашку на стол. Осторожно, чтобы не дрожали руки... и сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть спокойной. Но внутри всё бурлило: стыд, страх, растерянность, а где‑то глубоко и предательское волнение, которое она так старалась заглушить.

Дима молча прошёл в кухню, не отрывая от неё взгляда. В его глазах читалось что‑то неуловимое... смесь вины, настойчивости и того самого чувства, которое минувшей ночью лишило их обоих рассудка.

— Привет, — коротко бросил он, останавливаясь в паре шагов от неё.

— Привет, — ответила Лика почти шёпотом, отводя взгляд.

Олеся между тем хлопотала у стола, расставляла разгружая пакеты.

— Так... мальчики, сядьте уже! — "Ласково" пригласила она их к столу, и перевела взгляд на слегка отстранённую подругу: — Лик, всё нормально?

— Да, нормально, — поспешно ответила Анжела, усаживаясь за стол и стараясь не замечать, как Дима садится рядом. Слишком близко. Так близко, что она чувствует тепло его тела, запах его туалетной воды... терпкий, древесный. Тот, который теперь будет ассоциироваться у неё только с той ночью.

Игорь, ничего не подозревая, начал рассказывать какую‑то забавную историю с работы, Олеся смеялась, поддакивала. Но для Анжелы весь мир сузился до одного человека рядом. Она чувствовала его взгляд. Он будто прожигал кожу, заставлял пульс учащаться, а дыхание сбиваться.

Дима наклонился чуть ближе и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Нужно поговорить.

Анжела сжала край скатерти под столом, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Не здесь, — так же тихо ответила она.

— Тогда где? — настаивал он. — Ты убежала, и не отвечаешь на звонки…

— Я не обязана отчитываться, — её голос дрогнул, выдавая слабость.

— Но я хочу понять, — он говорил почти беззвучно, но каждое слово било точно в цель. — Почему сбежала? Почему избегаешь меня?

Она посмотрела на него... и утонула в его взгляде. В нём было столько всего... тревога, надежда, настойчивость, даже мольба. И от этого ей стало ещё страшнее. Потому что где‑то внутри она знала: если даст слабину, если позволит себе поверить в то, что это может быть чем‑то большим, чем ошибка, — она потеряется окончательно.

— Давай потом, — прошептала она. — Не сейчас.

Дима кивнул... не сдаваясь, а лишь отступая на время. А Анжела глубоко вздохнула, пытаясь собраться.

Она подняла взгляд на Олесю. В горле встал ком. Глубоко вздохнув, Лика попыталась найти в себе силы расслабиться. Но чёрта с два!

— Что вы там обсуждаете, крысята? — Шутливо спросила Олеся, замечая перешептывания напротив. — У вас теперь секреты общие? — Она прищурилась, и улыбнулась краешком губ.

— Она забыла у меня кое-какие вещи. — Не задумываясь, солгал Дима. — Сказал, что завтра может забрать.

Да... совесть.

— А, ясно. — Олеся потянулась за шоколадкой.

Игорь лениво помешивал чай ложкой, время от времени бросая взгляд на Олесю.

Анжела, откинувшись на спинку стула, с деланным равнодушием рассматривала цветочек жасмина, что плавал на поверхности чашки, но её глаза то и дело скользили по Диминым рукам...

Внезапно тишину разрезал настойчивый звон телефона на столе. Дима машинально потянулся к экрану и тут же замер, увидев имя абонента. Олеся, сидевшая напротив, невольно вытянула шею. Её взгляд метнулся к дисплею, и в тот же миг она прочла: «Катя».

Её брови чуть дрогнули, а губы поджались в тонкую линию. Она перевела взгляд на брата. На его лице читались раздражение и какая‑то затаённая боль, будто звонок задел за живое.

Лика уловила этот обмен взглядами и насторожилась. Её пальцы на мгновение замерли на глянцевой чашечке, а взгляд, полный немого вопроса, метнулся сначала к Олесе, потом... почти против воли к Диме. Но она тут же отвернулась, будто испугавшись собственной смелости.

Дима, не говоря ни слова, провёл рукой по волосам, слегка взъерошивая их. Этот жест получился каким‑то нервным, почти отчаянным. Он коснулся экрана, переводя звонок на беззвучный режим, и шумно выдохнул.

Олеся, не выдержав, кивнула на телефон:

— Не ответишь? — её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, но в нём сквозила неподдельная тревога.

Дима пожал плечами, избегая её взгляда:

— Потом перезвоню. Не сейчас.

Игорь, до этого молча наблюдавший за происходящим, поднял голову. Его взгляд, обычно расслабленный и добродушный, стал острым, цепким. Он перевёл глаза с Димы на Олесю и спросил прямо:

— Что там? Катя?

Дима коротко кивнул, давая понять, что не хочет развивать эту тему. Его челюсть напряглась... было видно, что разговор о продолжать не намерен.

Анжела почувствовала странный укол внутри... не ревность, нет, а что‑то вроде обиды. Словно её нарочно оставили за бортом какой‑то важной истории, в которой она, по праву дружбы, должна была участвовать. Она сглотнула, пытаясь унять внезапную сухость во рту, и отвернулась к окну, делая вид, что её очень заинтересовала погода на улице.

Кто такая Катя?

Этот вопрос, ещё минуту назад казавшийся праздным любопытством, теперь пульсировал в её сознании, словно назойливый мотив. Он будет терзать её весь вечер, прокрадётся в сны и, возможно, даже станет темой для осторожных расспросов... когда‑нибудь позже, когда атмосфера станет менее напряжённой.