Глава 25

Анжела скользнула взглядом по экрану телефона. Цифры на дисплее безжалостно напоминали, что время неумолимо бежит вперёд. Она вздохнула, поправила прядь волос и подняла взгляд на Олесю:

— Мне пора… — её голос прозвучал чуть тише обычного, будто она не хотела возвращаться.

Олеся разочарованно вздохнула, откинувшись на спинку стула. В её глазах мелькнуло что‑то вроде детской обиды.

— Ну куда ты так рано? Посиди ещё хоть чуть‑чуть… — протянула она, но Анжела лишь мягко улыбнулась и покачала головой.

— Правда, мне пора. Завтра куча дел. — она встала из‑за стола и начала собирать свои вещи.

— Я тебя провожу, — предложила Олеся, поднимаясь следом.

— Не нужно, я вызову такси, — отмахнулась Анжела, убирая в сумочку телефон.

Дима оторвался от своей чашки и твёрдо произнёс:

— Такси не нужно. Я тебя подвезу.

Анжела открыла рот, чтобы возразить, но Олеся с Игорем почти одновременно переглянулись и дружно закивали:

— Зачем платить, если есть машина под боком? — подхватила Олеся. — Отвезёт тебя и вернётся обратно...

— И никто не выпивал, всё в порядке, — добавил Игорь, одобрительно похлопав Диму по плечу.

Анжела почувствовала, как внутри всё сжалось. Она исподлобья взглянула на Диму. Его лицо светилось едва заметной, но отчётливо читаемой улыбкой удовлетворения. Ей же, напротив, радоваться было совершенно нечему. Она понимала: разговора не избежать, а неловкость между ними сейчас зашкаливала так, что, казалось, её можно было потрогать руками. Удивительно, как Олеся с Игорем этого не замечали.

Уже в прихожей Олеся, накидывая шарф на шею Анжелы, как бы невзначай обронила:

— Скоро квартира освободится. Так что, ты подумай...

Анжела замерла, непонимающе уставившись на подругу. Потом её взгляд метнулся к Диме. Тот лишь пожал плечами, будто это была самая обычная новость.

— Ты что, ещё не рассказывал Анжеле о том, что переедешь? — повернулась Олеся к брату.

Дима покачал головой:

— Ещё нет. Не успел.

Олеся махнула рукой:

— Ну вот, сейчас, по пути домой, он всё и расскажет.

Анжела ощутила, как по спине пробежал холодок. Она бросила на Диму короткий и колючий взгляд, но тот выглядел неожиданно спокойным, почти расслабленным.

Они попрощались. Олеся крепко обняла Анжелу, поцеловала в щёку и прошептала на ухо:

— Всё будет хорошо, не переживай.

Дверь захлопнулась, отрезая их от уютной кухни и беззаботного вечера. Анжела и Дима, не проронив ни слова, спустились по лестнице и вышли из подъезда.

На улице было прохладно. Весенний ветер тут же попытался запутать волосы и пробраться под пальто. Дима быстрым движением снял машину с сигнализации, открыл переднюю дверь и жестом пригласил Анжелу сесть. Она молча скользнула на сиденье, машинально сжала пальцы на ручке сумочки и уставилась перед собой, стараясь не думать о том, что произошло между ними прошлой ночью. Воспоминания, яркие и обжигающие, рвались наружу, но она изо всех сил пыталась загнать их вглубь, туда, где они не смогут причинить неудобств.

Дима сел за руль, завёл двигатель и бросил на Лику короткий взгляд. В салоне повисла тяжёлая тишина... та самая, что бывает перед грозой.

Анжела искоса поглядывала на правую руку Димы, небрежно лежащую на руле. Пальцы слегка сжимали обод, движения были уверенными, отточенными, и от этого почему‑то ещё более притягательными. Слишком привлекательно. Она резко закрыла глаза и отвернулась к окну, будто это могло помочь.

Не смотреть. Не видеть в нём привлекательного, хоть и слишком молодого для меня мужчину. Это табу. Дерзость, которую я не могу себе позволить...

Но она чувствовала, как внутри всё сжимается от противоречивых эмоций.

Машина плавно вписалась в поворот, и в этот момент Дима тихо прочистил горло:

— Я не успел рассказать… Через неделю уезжаю во Владимир. Мне предложили должность от фирмы, но с переездом.

Анжела кивнула, не поворачивая головы. В стекле отражались огни уличных фонарей, мелькающие, как кадры из атмосферного ретро-кино.

— Квартира будет свободна, — продолжил Дима чуть тише. — И Олеся сказала, что ты собралась переезжать, и тебе нужно где‑то жить. Так что…

Лика вздохнула и, наконец, повернулась к нему... всего на мгновение, чтобы тут же отвести взгляд:

— Спасибо, но я не могу так. Разберусь со всем сама.

Дима тоже вздохнул. В этом вздохе сквозило столько разочарования, что Анжела невольно сжала пальцы на краю сумки. Его расстраивало буквально всё: и то, что она собралась переезжать как раз тогда, когда он думал, что сможет быть к ней ближе, и то, как она вела себя после проведённой ночи вместе, и то, что сейчас отказалась от его помощи.

Он притормозил на светофоре и бросил на неё короткий взгляд. В вечернем свете, падающем через лобовое стекло, она казалась ещё красивее: длинные ресницы, напряжённая линия губ, взгляд, старательно уведённый в сторону.

— Не отказывайся, — сказал он твёрдо. — Это отличный вариант. За квартирой нужен присмотр, за неё не нужно платить, и ты сможешь хотя бы одну проблему исключить и сосредоточиться на поиске работы. Подумай хорошенько.

Звучало так, будто он заранее подготовил все аргументы.

Анжела снова покачала головой, готовая вновь отказаться, но Дима перебил её прежде, чем она успела произнести хоть слово:

— И я не буду доставать тебя своими визитами, — добавил он. — А если мне и понадобится приехать, я предупрежу заранее. Что плохого в том, чтобы принять помощь от друзей?

Анжела промолчала. Спорить не хотелось... внутри продолжалась тихая борьба, где разум твердил о границах, а сердце подсказывало, что иногда можно позволить себе немного слабости. Она сглотнула и мысленно пообещала себе подумать.

Машина тронулась с места, и свет светофора по бокам окрасил салон в красный, на мгновение подсветив профиль Димы... его напряжённую челюсть, чуть нахмуренные брови, взгляд, уже сосредоточенный на дороге. Анжела отвернулась к окну и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах и хаос в мыслях.

Автомобиль плавно остановилась напротив знакомого дома. Лика коротко кивнула, бросила короткое «Спасибо» и резко дёрнула ручку двери. Но та не поддалась, оказавшись заблокированной.

Анжела перевела на Диму взгляд, в котором смешались непонимание и возмущение. Он едва заметно приподнял тёмные брови, молча спрашивая: «Что?»

Она сузила глаза, и голос её зазвучал холодно, почти отчуждённо:

— Открывай.

Дима покачал головой, отказывая.

Анжела вздохнула, подкатила глаза и с горькой усмешкой произнесла:

— Это слишком предсказуемо. Серьёзно...

Он заглушил двигатель, повернулся к ней всем корпусом и твёрдо ответил:

— Другого варианта нет, раз ты решила, что бегать от меня — это хорошая идея.

Кровь бросилась Анжеле в лицо. Она вспыхнула от негодования, развернулась к нему всем телом и слегка подалась вперёд, выпаливая на одном дыхании:

— Что тут можно обсуждать, Дима?! Я уже сказала тебе всё, что хотела. Это было ошибкой. Я не могу и не хочу начинать это! Это была слабость, мы взрослые люди и знаем, что такое случается... я была пьяна! Но это неправильно! Мы не можем!

Каждое её слово ощущалось, словно пощёчина. Да, он знал, что нужно быть к этому готовым, подразумевал, что она будет говорить нечто подобное, понимал, что будет больно. Но наяву оказалось больнее, чем он мог представить. На его лице заиграли желваки, рука соскользнула с руля, пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Что здесь неправильного? — хрипло спросил он, стараясь удержать голос ровным.

Анжела ответила без запинки, чётко, будто зачитывала приговор:

— Абсолютно всё. Я только рассталась с Женей, я вышла из отношений не в лучшем душевном состоянии, а ты… Ты — Дима. Это что‑то из другой оперы! Ты брат моей подруги. Младший брат! Между нами разница десять лет! Это почти пропасть! И я очень сильно жалею, что это произошло!

Внутри неё что‑то надломилось. Мысленно она тут же назвала себя лгуньей и трусихой. Потому что ей понравилось. Понравилось настолько, что хотелось повторить. Прямо сейчас, в этой машине, под приглушённым светом уличных фонарей. Но она не могла. Не имела права.

Дима сглотнул, провёл рукой по волосам и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Десять лет — это не пропасть, если люди чувствуют одно и то же. А разница в возрасте... просто цифры. Ты сама это знаешь!

Анжела отвернулась к окну, сжимая пальцами край сумки с такой силой, что заныли суставы, словно она старуха. И это ещё больше сконфузило её. В горле стоял ком, а в груди острая и щемящая боль. Она молчала, но внутри бушевали страх, желание, вина, и даже тоска.

— Открой дверь, — прошептала она наконец, не глядя на него.

Дима не открыл дверь. Вместо этого он протянул руку и мягко коснулся кончиками пальцев её локтя. Анжела дёрнулась, инстинктивно пытаясь отстраниться, но он успел обхватить её запястье — не резко, но уверенно, так, что вырваться сразу не получилось.

Она резко вдохнула, чувствуя, как по коже пробежала волна мурашек. Попыталась отстраниться, но хватка Димы, хоть и была деликатной, оказалась довольно крепкой — он держал так, чтобы не причинить боли, но и не дать уйти.

— Дима! — прохрипела она, голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.

Он медленно подтянул её чуть ближе, и его лицо оказалось слишком близко... настолько, что она уловила едва заметный аромат его лосьона после бритья, смешанный с теплом его дыхания. Тёмные глаза Димы казались не только глубокими и грустными, но и раздражёнными.

Анжела сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Она хотела возразить, найти ещё один железный аргумент, ещё одну причину, почему это невозможно. Но слова застряли в горле.

— Ты говоришь о разнице в возрасте, о том, что я брат Олеси… Но разве это определяет, что мы чувствуем? — он слегка сжал её руку, и в этом жесте было столько нежности и мольбы, что ей стало почти больно.

— Не говори за меня. Я ничего не чувствую. Кроме... сожаления. — С трудом выдавила из себя. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь внутри. — Я не могу, — прошептала она, но голос уже не звучал так твёрдо, как ей хотелось бы. — Всё слишком сложно…

Дима чуть наклонился ближе. Так, что она почувствовала тепло его кожи.

Будто он пропустил все её слова мимо ушей.

Анжела замерла, разрываясь между разумом, который кричал «остановись», и сердцем, которое отчаянно хотело поддаться уговорам и доводам. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом... в нём не было напора, только искренность и тихая, упрямая надежда. И от этого ей вдруг стало так невыносимо трудно держать оборону.

Дима помедлил, а потом медленно нажал кнопку разблокировки.

— Подумай, — сказал он тихо. — Просто подумай. Не торопись ставить точку там, где она не нужна.

Анжела кивнула. Отстранилась и молча вышла из машины. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя, но не избавляя от тяжести в душе. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один... а за спиной мягко заурчал двигатель, и машина медленно тронулась с места, увозя прочь того, кто заставлял её сердце биться чаще вопреки всем доводам рассудка.