Глава 31

Утро... светлое, прозрачное, с робкими лучами солнца, пробивалось сквозь занавески. Дима проснулся первым: он всегда просыпался рано, ещё до того, как город окончательно пробуждался. Но сегодня припозднился.

Анжела лежала рядом, на животе, обхватив руками подушку, словно та была единственным якорем в мире её сновидений. Она смотрелась до невозможности мило: тёмные волосы взлохмачены, брови слегка насуплены во сне, а полные губы, похожие на спелую ягодку, приоткрыты в безмятежном дыхании.

Ему безумно захотелось прикоснуться к ней... провести рукой по щеке, ощутить мягкость кожи, запомнить это мгновение. Осторожно, почти невесомо, кончиками пальцев он убрал с её лица прядь волос, затем едва касаясь провёл по скуле. Анжела свела брови, чуть нахмурилась во сне, и он тут же убрал руку, боясь потревожить её покой.

Осторожно выскользнув из-под из‑под одеяла, он тихо вышел из спальни, прикрывая за собой дверь. Умылся холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок. И, натянув штаны, отправился на кухню.

Включил телефон и тут же получил шквал уведомлений: пропущенные звонки, несколько сообщений. Имя «Катя» высветилось на экране, и внутри всё сжалось от раздражения и усталости. Он был в растерянности. В голове снова всплыли тяжёлые воспоминания: долгие разговоры, обещания, которые он не смог сдержать, и чувство вины, которое она так умело в нём пробуждала. Посеяла, словно зерно.

Дима хотел с этим покончить. Хотел исчезнуть из её жизни, разорвать все связи, вычеркнуть её из своей реальности. Но она упорно продолжала лезть в его жизнь... звонки, сообщения, внезапные появления. И это порой пугало: он чувствовал себя загнанным в угол.

Он не стал даже прослушивать голосовые от неё. Просто смахнул уведомления. Не мог её заблокировать. Хотел, и не раз. Но что‑то всегда останавливало: то ли чувство вины, то ли ответственность, то ли страх, что она заставит его снова пережить то, что он так старался забыть.

Отложив телефон, Дима глубоко вдохнул и выдохнул. Пора было переключаться. Он порадовался про себя, что сегодня нужно появиться в офисе только к двум часам, и, приступая к приготовлению завтрака, постарался не думать о Кате. Не забивать голову прошлым, когда рядом настоящее, такое хрупкое и волнующее.

Когда аромат свежесваренного кофе и поджаренного тоста уже распространился по квартире, наполняя пространство домашним теплом, Дима услышал тихое шарканье босых ног по полу. Он оглянулся, отворачиваясь от стола.

За спиной стояла Анжела. Сонная, до ужаса милая, она подпёрла плечом дверной косяк, а руки сложила под грудью. Волосы ещё больше растрепались, на щеке остался след от подушки, но она всё равно была прекрасна.

— Доброе утро, — не в силах скрыть улыбку, произнёс Дима.

— Доброе, — чуть хмурясь, ответила она, но в уголках губ тоже мелькнула улыбка.

— Выспалась? — спросил он, чувствуя, как в груди что‑то теплеет от её присутствия.

Анжела пожала плечами и внимательно посмотрела на него... так пристально, что у него в груди спёрло дыхание. Воздух между ними будто сгустился, стал плотнее, ощутимее.

— Будешь завтракать? — он постарался говорить ровно, хотя голос чуть дрогнул.

— Да, но сначала нужно умыться, — произнесла она слегка хрипловатым голосом.

— Конечно, — кивнул Дима.

Он продолжил накрывать на стол: выложил тосты, нарезал фрукты, сварил им кофе. Когда Анжела вернулась, всё уже было готово: тарелки, чашки, приборы, аромат еды витал в воздухе, создавая атмосферу домашнего уюта.

Она обвела стол восхищёнными уже не таким сонным взглядом, слегка покачала головой и тихо сказала:

— Мне становится неудобно.

— Почему? — удивлённо спросил Дима, поворачиваясь к ней.

— Столько завтраков для меня никто не готовил, — она улыбнулась чуть смущённо. — Кроме мамы, конечно. Ты меня разбалуешь.

Анжела села за стол, поправив волосы.

— Я не против тебя баловать, — мягко ответил Дима, садясь напротив. Затем, чуть понизив голос, добавил: — Лишь бы ты была не против.

Анжела отстранённо посмотрела ему за спину, в окно. За стеклом медленно плыли облака, а где‑то вдали слышался гул проснувшегося города, но всё это казалось далёким и нереальным. Она ничего не отвечала, потому что не знала, что говорить. Она уже всё сказала ещё вчера. Однако…

Однако, она позволила ему не только остаться на ночь, но и спать с ней в одной постели, позволила не просто лежать рядом, а прижимать к себе... и это противоречило всем её внутренним запретам, всем «нельзя», которые она выстраивала вокруг себя. В груди метались противоречивые чувства.

Выдохнув, она потянулась за тостом и взяла его дрожащими пальцами. Надкусила, и жевала долго, тщательно, словно оттягивая момент, когда придётся дать ответ, принять решение, назвать вещи своими именами. Каждый глоток требовал усилий, будто еда вдруг стала вязкой, лишившись привычного вкуса.

Потом не выдержала его взгляда... тёплого, настойчивого, полного невысказанной надежды. Посмотрела ему в глаза. Открыла рот, чтобы что‑то сказать, объяснить, найти слова, которые не ранят и не дадут ложных надежд… Но не успела.

Дима её опередил:

— Давай попробуем?

Анжела поперхнулась, закашлялась, прикрыв рот рукой. Быстро откашлялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Смотрела на него большими глазами, моргала часто, как кукла, будто не могла поверить в реальность происходящего.

— Я не тороплю тебя, — мягко добавил Дима, не отводя взгляда. — Я готов ждать. Я просто хочу, чтобы ты знала. Не вижу смысла больше скрывать.

Анжела сделала глоток кофе, но он сейчас показался ей безвкусным, пустым, как и все привычные ориентиры, которые вдруг пошатнулись. Она сглотнула и произнесла:

— Дим…

— М? — он чуть наклонил голову, внимательно следя за её реакцией.

Вздохнув, Анжела покачала головой и спросила:

— Откуда это в тебе? Зачем ты это делаешь?

— Это во мне уже очень давно, — просто ответил он.

— Давно? — переспросила она, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло.

Он кивнул. Она вопросительно смотрела, пытаясь прочесть в его глазах правду, найти подвох, и оправдание тому, что никак не укладывалось в голове.

— Давно, — повторил Дима. — Очень давно. Ещё до того, как я переехал в Екатеринбург.

Анжела удивлённо вскинула брови, не ожидая чего‑то подобного. В её сознании замелькали обрывки воспоминаний: их встречи, его взгляды, неловкие шутки, случайные касания... и вдруг всё это приобрело новый смысл, сложилось в единую картину, которую она так долго отказывалась видеть.

— Это шутка? — тихо спросила она, всё ещё не решаясь поверить.

— Нет, — покачал головой Дима.

— Ты же ребёнком был! — она не могла переварить услышанное. В памяти всплыл образ: подросток с широкой улыбкой, вечно путающийся под ногами у старших, смешной, неуклюжий... и этот же человек сейчас сидит перед ней, серьёзный, уверенный, с глазами, полными глубокой, зрелой нежности.

Дима, кивнув, улыбнулся краешком губ. Чуть грустно, чуть иронично, но без тени насмешки:

— Я не был ребёнком, Лик.

Анжела замерла, впитывая каждое слово. Воздух между ними сгустился, наполнился чем‑то ощутимым... как перед грозой, когда первые капли ещё не упали, но уже чувствуется, что скоро хлынет ливень.

Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на столе. Пальцы чуть подрагивали. Внутри шла борьба.

— Дим, — снова начала она, но голос дрогнул. — Это… слишком.

— Я знаю, — он медленно покачал головой, — И я не жду ответа прямо сейчас. Просто позволь мне быть рядом. По-настоящему.

Сделав ещё один глоток кофе, Анжела отвела взгляд и отодвинулась вместе со стулом... резко, почти судорожно, словно ей не хватало воздуха. Дима молча смотрел, не двигаясь, но в его глазах читалось напряжение: он понимал, что она отстраняется, и не знал, как это остановить.

— Я сейчас, — тихо произнесла Анжела и вышла из кухни, сама не понимая зачем. Должно быть, просто ей нужно было выдохнуть, разорвать эту плотную, почти осязаемую связь взглядов, дать себе секунду на то, чтобы собраться.

Она снова закрылась в ванной. Опустила руки под струю прохладной воды, затем прижала влажные ладони к щекам, с ужасом обнаруживая, что они стали пунцовыми... жар разливался по коже, будто внутри неё разгорелся невидимый огонь. Вода продолжала бежать, монотонно, успокаивающе, а она продолжала смотреть на своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, расширенные зрачки, губы, которые всё ещё помнили тепло его слов.

Всё это похоже на шутку...

Но шутка ли? Она взяла шёлковую резинку с полки и собрала волосы в пучок. Простое механическое действие, как попытка вернуть контроль над ситуацией и над собой.

Это нужно переварить. Что ему ответить? Я не готова. Нет. Совсем не готова. Ни к нему, ни к его признанию, ни к отношениям… ни с ним, ни с кем бы то ни было. Мне нужен перерыв. Я не могу клин клином вышибать. Это не про меня. Нет… или про меня?

Анжела выключила воду, промокнула руки полотенцем и глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Затем, решительно распахнув дверь, вышла из ванной... и тут же встала как вкопанная.

— Игорь?..