Глава 34

Освободившись с работы, Дима сел в машину, перезвонил своему другу старому школьному другу.

— Макс, привет, — произнёс онн, заводя двигатель. — Я свободен.

— О, отлично! — голос Максима звучал бодро, с лёгкой хрипотцой, выдававшей хорошее настроение. — Есть повод выпить пива. Ты со мной?

— Спрашиваешь?! — Дима невольно улыбнулся, и усталость, копившаяся весь день, чуть отступила. — Я и без повода «за»!

— Тогда договор! Скучаем адрес пришлю!

— Давай, — согласился Дима без колебаний. — Жду.

Он завёл автомобиль, откинулся на спинку сиденья и на мгновение закрыл глаза. День выдался долгим, выматывающим. Сейчас ему хотелось, наконец,отвлечься, расслабиться, и забыть хотя бы на пару часов обо всём, что тяготило душу.

Час назад ему звонила сестра. Она с энтузиазмом расписывала планы на следующие выходные: шашлыки на природе, компания друзей, свежий воздух и смех у костра. И приглашение.

— Мить, ты же с нами? — спрашивала она. — Будет весело, обещаю!

— Конечно, — ответил он, стараясь говорить бодро.

В разговоре Олеся вскользь упомянула кое‑что, от чего у Димы внутри всё сжалось.

— Кстати, — сказала сестра между делом, — Лика сегодня на свидании... во Владимир поехали. Помнишь Артёма? По-моему, он заслуживает шанса...

Дима едва не стёр зубы, услышав это. Ведь он тоже звал её. Но Анжела отказала. Мягко, но твёрдо.

— Извини, Дим, у меня уже планы, — сказала она тогда.

Теперь эти слова звенели в голове, смешиваясь с именем «Артём»... чужим, резким, будто вторгшимся в его мир без спроса.

Дима снова взял телефон и открыл контакты. Его палец завис над именем «Лика». Он смотрел на это имя, и внутри всё горело. Ревность сжирала его изнутри, разъедала, как кислота. А вместе с ней — тоска... горькая, тягучая, почти физическая боль.

Он вспомнил то самое утро... её растерянность, дрожь в голосе. Вспомнил, как она отстранялась, как пыталась оттолкнуть его, даже когда их тела были так близко. Она то приближалась, то снова отталкивала. Как маятник, который невозможно остановить. То давала надежду, то забирала её обратно.

А теперь, блядь, этот Артём нарисовался.

Это имя звучало в голове как вызов.

Дима сжал телефон в руке. Костяшки побелели. В груди бушевала буря: злость на себя, на обстоятельства, на этого Артёма.

Вздохнув, Дима бросил телефон на соседнее сиденье, словно избавляясь от соблазна написать или позвонить ей. Резким движением завёл двигатель, открыл сообщение от Макса с адресом и тронулся с места. Машина плавно влилась в поток, а Дима пытался сосредоточиться на дороге, на сигнале светофора, на чём угодно, лишь бы не думать о ней.

Но образ Анжелы всё равно стоял перед глазами. Её улыбка, взгляд, в котором мелькало что‑то неуловимое, её голос, который он мог узнать из тысячи. И это делало боль ещё острее.

Пиво, разговор... отвлечься. А завтра… Завтра будет новый день.

* * *

Дима припарковался неподалёку от бара, презентующего себя как паб в ирландском стиле: кирпичные стены, тяжёлые деревянные двери, вывеска с кельтским узором и стилизованной надписью. Выйдя из машины, он поймал себя на мысли, что домой уедет на такси. Сегодня можно было позволить себе расслабиться без оглядки на руль.

Он услышал своё имя и обернулся: на пороге паба стоял Макс. Тот держал в руке сигарету, а на лице сияла широкая улыбка. Он энергично замахал ему рукой, будто боялся, что друг его не заметит.

— Димон! Ну наконец‑то! — воскликнул Макс, когда тот подошёл ближе. — Я уж думал, ты заблудился.

— Да куда я денусь, — усмехнулся Дима, обнимая друга.

Дима окинул Макса внимательным взглядом и не смог сдержать удивления:

— Не понял? Где твои килограммы?

— На перекуре! — рассмеялся Макс, и затушил сигарету о пепельницу у входа. — Возраст, брат, возраст. Одышка...

— Это из-за сигарет. — Усмехнулся Дима.

— Брошу. Вот-вот...

Они перебросились ещё парой фраз, вспоминая старые времена, и зашли внутрь. В пабе царила уютная атмосфера: приглушённый свет, деревянные балки на потолке, полки с бутылками виски и эля, стены украшали старинные гравюры и фотографии Дублина.

За одним из столиков их уже ждали ещё двое друзей — Серёга и Кирилл. Все они когда‑то учились в одной школе.

— О, главный опаздывающий явился! — с ухмылкой бросил Серёга, поднимаясь навстречу.

— Да не опаздывал я, — парировал Дима, пожимая руки друзьям. — Это всё пробки.

Он поздоровался со всеми. На мгновение задержался, осматривая интерьер. Взгляд скользил по массивным дубовым столам, кожаным диванам, медным подсвечникам. Всё это создавало ощущение настоящего ирландского паба.

Когда заказ был сделан и тёмное пиво разлили по бокалам, Дима откинулся на спинку дивана и посмотрел на Макса:

— Ну, так что за повод для сбора? Рассказывай...

Макс выпрямился, глаза его загорелись воодушевлением. Он сделал глоток пива, вытер пену с губ и произнёс:

— Я теперь шеф. — Расправив плечи, важно произнёс Макс.

— Ну, наконец-то! — одновременно воскликнули Серёга и Кирилл.

— Серьёзно?! — Дима почувствовал, как на мгновение внутри всё сжалось от искренней радости за друга. — Макс, это же офигенно!

— Да, брат, — Макс расплылся в улыбке. — … стажировки, ночные смены, отработка техник не прошли даром… не зря потел!

— Это победа! — Кирилл поднял бокал. — Там, куда хотел?

— Угу, — Кивнул Максим, — приходите за лучшими стейками в городе!

— Давай, брат! За тебя! — Поднял бокал Дима.

— За Макса! — Подхватили остальные, весело ударяясь бокалами.

Дима сделал глоток тёмного, бархатистого пива, ощущая его насыщенный вкус. Радость за друга на мгновение вытеснила из головы мысли об Анжеле, но лишь на мгновение. Где‑то на краю сознания всё равно маячило её лицо, её голос, её отказ.

* * *

Дима с друзьями продолжал отдыхать в пабе. Атмосфера становилась всё непринуждённее, разговоры — живее, а смех — громче и заразительнее. Они обсуждали мелочи: кто куда собирается в отпуск, какие новые фильмы стоит посмотреть, кто из знакомых женился или сменил работу. Серёга с воодушевлением рассказывал, как его пёс разгромил квартиру, пока он был на смене: опрокинул вазу, разорвал подушку и устроил настоящий бунт. Кирилл же с серьёзным видом убеждал всех, что знает рецепт идеального маринада для шашлыка — «секретный ингредиент», по его словам, был в особом сочетании трав и щепотке корицы. Он пытался убедить Макса, что это станет коронным блюдом, если он введёт его в меню.

— Мить, пойдём перекурим? — предложил Максим, стряхивая крошки от орешков с рубашки и подмигивая.

— Я не курю уже почти год, — улыбнулся Дима, но всё равно поднялся. — Пошли. Хочется глотнуть свежего воздуха.

Они вышли на улицу. Вечер был тёплым. Максим достал сигарету, закурил, выпустил дым в сторону и посмотрел на друга:

— Давно не курил, говоришь?

— Почти год, — подтвердил Дима, вдыхая полной грудью влажный воздух. — Одышка... — Усмехнулся, вспоминая слова Макса.

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Он вытащил его и взглянул на экран.

Катя.

Лицо невольно напряглось, брови сошлись на переносице. С Катей у них всё было кончено, и он надеялся, что она это, наконец, примет. Но телефон продолжал настойчиво вибрировать в руке, а потом пришло сообщение.

Возьми трубку. Я тебя вижу. Ответь, если не хочешь, чтобы я подходила.

Дима сжал челюсти, выдохнул сквозь зубы и сказал Максу:

— Заходи без меня, я тут разберусь с одним… вопросом. Пять минут.

Он нажал на вызов, чтобы перезвонить. Катя ответила сразу.

— Алло?

— Чего ты хочешь? — прямо спросил Дима, стараясь говорить ровно. Но в голосе уже звучала напряжённость.

— Хочу поговорить, — её голос звучал мягко, почти умоляюще, с ноткой детской обиды.

— Мы уже всё друг другу сказали, — отрезал он. — Почему ты здесь? Я же просил тебя уехать.

— Никуда я не собираюсь уезжать, пока ты не услышишь меня, — в её голосе появились упрямые, стальные нотки, которые он хорошо знал.

Дима начал заводиться. Он не хотел ни слышать её, ни тем более видеть. Эта настойчивость уже граничила с одержимостью.

— Зачем ты это продолжаешь? — повысил он голос, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты понимаешь, что переходишь все границы? Мы расстались, Кать. Расстались. Точка.

— Нет, мы не расстались, — возразила она с той же упрямой интонацией. — Я понимаю, что ты злишься на меня. Но ты ведь не разлюбил, я знаю.

Диме резко захотелось курить. Так сильно, что мышцы челюсти непроизвольно сжались, а пальцы зачесались. Он тихо выдохнул, опустил голову и стиснул переносицу пальцами, пытаясь унять нарастающее раздражение и одновременный укол вины.

— Подними голову, — вдруг сказала Катя.

Он поднял. Огляделся, и увидел её через дорогу. Катя стояла на противоположной стороне улицы, освещённая неоновым светом вывески. На ней был кожаный бомбер, джинсы и кроссовки. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост, а несколько прядей выбились и трепетали на ветру. Она приподняла руку и робко махнула ему. Жест был таким знакомым, таким детским, что на мгновение его сердце дрогнуло.

— Стой там, — бросил Дима.

Сбросил вызов и быстрым шагом перебежал дорогу, чуть не попав под мопед курьера.

Катя смотрела на него влюблёнными глазами, полными надежды, а ему хотелось выть от одного её вида... от этой смеси нежности и отчаяния в её взгляде. Она сделала шаг, приближаясь, и протянула руку. Её пальцы сомкнулись на его запястье... лёгкие, почти невесомые, но он почувствовал их, как клеймо. И больше ничего — ни тепла, ни отклика. Но отталкивать её не стал. Смотрел на неё и не знал, что сказать. Ведь всё было бесполезно. Он понятия не имел, что с ней делать. Она приехала сюда за ним из Екатеринбурга. Это уже было похоже на преследование, на одержимость, которая пугала его.

— Дим, я скучаю, — тихо сказала Катя, и в её голосе прозвучала такая искренняя тоска, что ему на мгновение стало её жаль.

Он промолчал, отводя взгляд в сторону, и смотря куда угодно, но не на неё: на прохожих, на витрины магазинов, на небо, где уже проступали первые звёзды. Вечерняя улица была оживлённой: мимо проходили парочки, смеялись подростки, где‑то играла музыка из открытого окна кафе, создавая фон для этого мучительного разговора.

Катины пальцы коснулись его лица. Мягко легли на щёку, поворачивая к себе. Он посмотрел на неё. В его глазах читалось отчаяние, усталость, даже какая‑то обречённость.

— Кать, ты должна меня услышать, — произнёс он твёрдо, но тихо, почти шёпотом. — Понимаешь? Мы не можем быть вместе. Всё. Ничего не вернуть. Это не просто слова... это факт.

Она скривила губы, словно вот‑вот заплачет. Её рука всё ещё касалась его щеки, пальцы слегка дрожали.

— Ты врёшь, — прошептала она. — Ты любишь меня. Я это чувствую.

Казалось, она не верит сама себе. Просто пытается убедить в этом и его, и саму себя, отказываясь принимать реальность. Цепляясь за иллюзию, которая рушилась у неё на глазах.

Дима смотрел ей в глаза, почти не моргая, пытаясь найти слова, которые не ранят, но и не дадут ложной надежды. Затем она сделала ещё один шаг и обняла его. Прижалась к его груди, пряча лицо, и что‑то зашептала. Он не разобрал слов, но уловил интонацию: мольбу, отчаяние, страх потери. А он, закрыв глаза, тихо выдохнул, боясь оттолкнуть её. Он правда боялся, что его резкость приведёт к тому же, что случилось полгода назад.

Что‑то внутри шевельнулось. Непонятное ощущение, будто они на сцене, а вокруг декорации, и всё ненастоящее. Дима открыл глаза. Медленно повернул голову в сторону, мельком пробегаясь взглядом по оживлённой вечерней улице…

И замер. По спине пробежал холодок. Тонкой, но колючей струёй он поднялся к затылку...

Возле ресторана русской кухни, чуть поодаль от них, стоял внедорожник. А рядом — Анжела. Она смотрела прямо на них. Стискивая сумочку в руках, она не отводила взгляда. В нём читалось что‑то сложное: удивление, возможно, лёгкая горечь, и... осознание?

Дима отвёл взгляд, замечая рядом с ней того самого Артёма. Тот отвлёкся на телефонный разговор, жестикулируя, и что‑то объясняя собеседнику. Диме показалось, что Анжела ему улыбнулась... уголком рта. Улыбнулась коротко, едва заметно, но этого хватило, чтобы внутри всё покрылось ледяной корочкой.

А вот ему самому улыбаться не хотелось совсем. В груди что‑то сжалось. Он на мгновение потерял связь с реальностью: Катя у его груди, Анжела в десятке метров, Артём рядом с ней… Мир будто раскололся на две части, и он застрял между ними, не зная, куда шагнуть, что сказать, и как поступить.

Катя подняла голову, и проследила за его взглядом. Её лицо исказилось, а пальцы на его спине сжались сильнее, почти до синяка.

— Это она? — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я знаю... я видела её.

Дима не ответил. Он просто стоял, чувствуя, как ситуация выходит из‑под контроля, а вечер, который должен был стать отдушиной, превращается в клубок неразрешимых проблем. В голове крутились мысли, а эмоции смешивались в вихрь. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с силами, но воздух будто застрял в горле.