Глава 40
— Да, я сейчас! — Выкрикнула Анжела, машинально поднимаясь на носочки.
Снова дёрнулась, и на этот раз Дима отступил. Отпустил её руки и сделал шаг назад, позволяя Анжеле тут же проскользнуть мимо него. Она даже не оглянулась. Только шумно выдохнула, будто освободилась из невидимых оков, и стремительно направилась к выходу из палатки.
На выходе лоб в лоб столкнулась с Олесей. Та ойкнула и с улыбкой прокомментировала:
— Ты бульдозер?
Анжела, стараясь унять дрожь в коленях и учащённое сердцебиение, отшутилась:
— Я в туалет. Ты что со мной?
Олеся кивнула:
— А, тогда ясно... пойдём.
Они вместе пошли по тропинке. Олеся достала телефон и включила фонарик. Луч света запрыгал по земле, выхватывая из сумрака корни деревьев и протоптанную дорожку. Анжела шла чуть впереди, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. Он будто остужал её разгорячённое лицо, помогал прийти в себя после того, что только что произошло в палатке.
Дима вышел из палатки минуту спустя. Огляделся, машинально взъерошил волосы и провёл ладонью по лицу, будто стирая с него следы только что пережитых эмоций. Поймал на себе взгляд Игоря... тот стоял у костра, и, казалось, ухмыльнулся, давая понять, что он что‑то знает.
Дима едва заметно покачал головой...
Не лезь...
Затем перевёл взгляд на медика... так он прозвал Артёма. Тот активно что‑то обсуждал с друзьями Димы, размахивал руками, и громко смеясь. Но Дима заметил, как взгляд Артёма скользнул по нему: быстро, но цепко, словно он тоже что‑то подозревал. Хотя, было бы странно, если бы не подозревал. Мужчина всегда распознает взгляд соперника... это чуйка, инстинкт, что‑то древнее и неуловимое, заложенное в крови.
Он вздохнул и снова огляделся. Марина обнималась в стороне с Колей, смеялась, запрокидывая голову, а Анжелы и Олеси нигде не было. Алексей в это время таскал брёвна, укладывая их вокруг костра и сооружая из них подобие скамеек.
Дима пошёл в его сторону, чтобы помочь. Вместе они разложили брёвна и постелили на них пледы. Получилось уютно, по‑домашнему.
Дима услышал голос сестры и обернулся. Олеся и Анжела, держа друг друга под руку, выходили на поляну. Анжела на секунду задержала взгляд на нём. Всего на долю секунды. Но быстро отвела его, направляя на Артёма, который уже шёл ей навстречу с широкой улыбкой.
Он скрипнул зубами. Внутри всё сжалось от острой, почти физической боли... ревности, раздражения, бессилия.
Олеся широко улыбнулась, увидев импровизированные скамейки вокруг костра, и громко предложила:
— Уважаемые пассажиры, прошу всех занять свои места!
Дима оказался рядом с сестрой. Напротив сидели Артём и Анжела. У Димы руки чесались схватить медика за грудки и выкинуть с того места, чтобы самому сесть рядом с Анжелой.
Пока все весело болтали, смеялись, передавали друг другу тарелки с шашлыком и разливали напитки, ему стало не до смеха. Его взгляд то и дело цеплялся за Лику: за то, как она смеётся, чуть наклонив голову, как поправляет прядь волос, как смотрит в сторону, задумавшись. И за руки Артёма, которые он не держал при себе: то косаясь её плеча, то забирая у неё тарелку, то как бы невзначай задевая её пальцы... или колено.
В какой‑то момент Анжела вытащила из кармана сигареты. Самые обычные, не электронную. Потянулась к веточке, тлеющей в костре, подпалила её, а затем подкурила от неё.
Дима заворожённо смотрел на её лицо. На прищуренные глаза в свете костра, на тени, пляшущие по скулам, на губы, что обхватывали сигарету. В этот миг она казалась ему невероятно красивой, настоящей, своей.
Но этот Артём снова всё испортил: он вытянул сигарету из её пальцев и бросил в костёр.
Анжела в недоумении посмотрела на него. Её брови сошлись на переносице. На что Артём с важным видом произнёс:
— Сигарета тебе не к лицу.
Какого... хера?!
Дима видел, как губы Анжелы сжались от сдерживаемого гнева. Но она явно не была настроена на спор. Лишь дёрнула бровью, и медленно перевела взгляд с Артёма на Диму. Их глаза встретились... на мгновение, короткое, но такое пронзительное.
Дима сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает буря.
Кажется, никто, кроме Димы, этого не заметил. Все так же весело обсуждали предстоящее лето и планы на отпуска. Голоса звучали легко, смех то и дело вспыхивал, как искры над костром.
Дима встал, чтобы подбросить дров в костёр. Пламя приветливо вспыхнуло, выбросив в воздух сноп золотистых искр. Неожиданно для него встал и Артём. Он подошёл к Диме и начал собирать поленья, которые тот наколол заранее. Движения его были нарочито спокойными, но в глазах читалась скрытая напряжённость. И словно между прочим обронил:
— Ты не думаешь, что ставишь Анжелу в неловкое положение, так откровенно пялясь на неё?
Дима замер. Топор застыл в руке, а лезвие блеснуло в свете костра. Он медленно поднял голову, встречая прямой и враждебный взгляд Артёма. На губах Димы появилась усмешка... лёгкая, почти незаметная, но полная скрытого вызова.
Он снова занёс топор, резко и точно отколол от бревна колышек, и бросил его в общую кучу. Затем ответил, не повышая голоса:
— Не тебе рассуждать о неловкости.
Артём непонимающе посмотрел на Диму, на мгновение растерявшись от такой резкости. Потом расправил плечи и, хмыкнув, добавил:
— Эта женщина не для тебя, малец. Тебе нужно остыть.
Дима бросил короткий взгляд на Анжелу. Та нервно ёрзала на своём месте, теребила край куртки, кусала губу. Было видно, что её беспокоит то, что он и Артём сейчас остались один на один. Но он не хотел ставить её в ещё более неловкое положение... не здесь, не на глазах у всех.
Дима вонзил топор в бревно, выпрямился и взглянул на Артёма. Смотрел не моргая... слишком спокойно. Так, что это само по себе казалось угрозой. Его молчание было тяжелее любых слов.
Артём тихо прочистил горло и продолжил, понизив голос:
— Ты же понимаешь, что ей нужен мужчина постарше? Не пацан вроде тебя. Не тешь себя пустыми надеждами. Найди себе ровесницу...
Дима сжал челюсти. Наступил себе на глотку, промолчав. Снова посмотрел на Анжелу, и заметил, как она тянет куртку, пытаясь прикрыть поясницу от холода. Вечерний воздух становился всё свежее, а она сидела ближе к краю, где ветер сильнее.
Не говоря ни слова, он стянул с себя ветровку. Подошёл со спины и нарочито медленно накинул её на плечи Анжелы, аккуратно заворачивая, и прикрывая всю её спину от холодного воздуха.
Анжела вздрогнула. Обернулась, перехватывая его взгляд, и на мгновение замерла. Он был непозволительно близко. Она почувствовала его дыхание на своей щеке... тёплое, чуть прерывистое.
— Не отказывайся. Заболеешь. — Тихо произнёс он.
Она тяжело сглотнула, ощущая, как внутри всё сжимается от противоречивых чувств. Вспомнила, что они здесь не одни, и постаралась как можно более непринуждённо ответить:
— Спасибо! А ты? Не замёрзнешь?
Дима выпрямился и, чуть улыбнувшись, ответил:
— Мне даже жарко.
Он посмотрел на остальных. Никто, кажется, не подумал ничего лишнего. Кто‑то смеялся, кто‑то открывал очередную бутылку пива, кто‑то любовался звёздами, высыпавшими на небе.
Он отошёл от Анжелы и направился к дровам. Артём неподвижно стоял на том же месте. В бликах от костра Дима видел, как играли желваки на его лице... мышцы то напрягались, то расслаблялись, выдавая внутреннюю борьбу.
Дима подхватил несколько дров и вернулся к костру, добавляя их в огонь. Пламя радостно вспыхнуло, осветив его лицо оранжевым светом. Затем он сел на место, исподлобья наблюдая за тем, как Артём тоже садится рядом с Анжелой.
Тот склонился к её уху, что‑то тихо спросил. Лика в ответ замотала головой, слегка нахмурившись. Её пальцы нервно теребили край ветровки Димы.
Неожиданно Олеся наклонилась к Диме, мягко толкнула его плечом и сказала:
— Они хорошо вместе смотрятся. Да?
Дима повернул к ней голову. Он был уверен, что его взгляд сейчас говорит за него: холодный, твёрдый, почти ледяной.
Пиздец как... Как сладкая шоколадная конфета и кисло-соленый рассол.
Олеся на мгновение замерла, всматриваясь в глаза брата. Он не понял, уловила она что-то или нет, но захотелось отвернуться. Словно сестра сканировала его...
Дима снова перевёл взгляд на Анжелу, и в глубине его глаз что‑то дрогнуло. А Олеся в этот момент добавила:
— Она обязана дать ему шанс. Мне кажется, он достоин...