Глава 6
Анжела медленно разомкнула ресницы, и первые лучи утреннего солнца скользнули по подушке. В висках ещё отдавалась тяжесть вчерашнего вечера. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине квартиры.
Полчаса проволялась в постели, пытаясь собраться с силами. Мысли крутились вокруг поведения Димы. Вчера вечером он был слишком внимателен, слишком заботлив… Может, он и правда пытался подкатить к ней? Анжела стиснула зубы. Она старше почти на десять лет... неужели он видит в ней лишь лёгкую добычу, женщину, которую можно утешить и использовать в момент слабости?
Нет. Я выскажу ему... скажу, что это отвратительно. Никаких намёков и никаких попыток...
Тишина в квартире казалась подозрительной. Ни звука, ни шороха. Лика наконец решилась осторожно подняться. Накинула халат и на цыпочках вышла из спальни. Она бесшумно обошла комнаты, но никого не обнаружила. Димы дома не было.
Умылась холодной водой, стараясь смыть следы вчерашних слёз. Почистила зубы щёткой, которую Дима предусмотрительно оставил для неё. Отражение в зеркале всё ещё выдавало усталость, но Анжела расправила плечи.
Пора брать себя в руки.
На кухне её ждал сюрприз. На столе, накрытая прозрачной крышкой, стояла запеканка с морковкой... ароматная, с золотистой корочкой. Анжела замерла, не веря своим глазам. Она невольно сравнила Диму с Женей. Тот даже завтрак не готовил: считал, что это «женская обязанность». Умел, но не хотел. А тут — незнакомая забота, неожиданный жест внимания.
Налив себе кофе, Лика села за стол и медленно, почти неосознанно, начала есть. Запеканка оказалась удивительно нежной, чуть сладковатой. Анжела поймала себя на том, что улыбается. Впервые за долгое время кто‑то позаботился о ней просто так, без требований и упрёков.
Но тут же осознала новую проблему: она не может просто выйти на улицу. Кто‑нибудь может увидеть её, сообщить родителям, что она в городе, и тогда начнётся череда вопросов… Нет, она не готова к этому.
Вернувшись в спальню, Анжела заметила на тумбочке записку. Листок бумаги с аккуратными, разборчивыми буквами. Она взяла его в руки и прочла: «Сохрани мой номер». Под строчкой — цифры, выведенные чётким, красивым почерком.
Губы сами собой растянулись в улыбке. Анжела перечитала записку снова, чувствуя, как внутри разливается странное, давно забытое тепло. Она достала телефон и бережно внесла номер в контакты.
Но вдруг осеклась. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули с новой силой. «Стоп, — одёрнула она себя. — Не забывай, что этот мелкий паршивец едва не воспользовался твоим разбитым состоянием. Осторожнее, Анжела. Осторожнее».
Улыбка погасла, но номер остался в телефоне.
«Что со мной творится?» — мысленно спросила она себя, но ответа не нашла. Вместо этого взяла книгу, выбранную среди многих на полке, и попыталась сосредоточиться на строчках. Но буквы расплывались перед глазами, а мысли то и дело возвращались к проблемам.
Полдня она провела между страницами романа и рабочими звонками. Коллеги уточняли детали завтрашней планёрки, начальник в десятый раз переспросил, помнит ли она о важной встрече с клиентом и о совещании.
— Конечно, помню, — твёрдо ответила Анжела. — Всё подготовлено, презентация на финальном этапе.
Закончив разговор, она отложила телефон, и тот тут же загудел снова. На экране высветился контакт, который она записала всего несколько часов назад: «Дима». Сердце почему‑то сделало лишний удар, прежде чем она нажала кнопку приёма.
— Привет, — его голос прозвучал приветливо.. — Ты сохранила мой номер?
— Да, — слегка растерянно ответила Анжела. — Сохранила.
— Отлично. Позавтракала?
Вопрос прозвучал так просто, так естественно, что она невольно улыбнулась:
— Да, спасибо. Запеканка была шикарной.
— Рад, что понравилось. Как себя чувствуешь?
В его голосе не было ни намёка на вчерашние двусмысленности — только искренняя забота.
— Уже лучше, — призналась Лика. — Спасибо ещё раз...
— Не за что. Я на работе, буду дома часам к семи. Чувствуй себя как дома, ладно? В холодильнике есть обед, просто разогрей.
Анжела окинула взглядом уютную кухню. Всё здесь было каким‑то… правильным. Не как у Жени, где каждый предмет словно напоминал о её «обязанностях».
— Нужно что‑то купить в магазине? — спросил Дима. — Скажи, я захвачу по дороге.
— Нет, ничего не нужно, — поспешно ответила она. — Правда, всё хорошо.
— Уверена?
— Угу.
— Ладно. Тогда до вечера.
— До вечера, — эхом повторила Анжела и нажала отбой.
Она медленно опустила телефон на стол, глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла. Внутри боролись два чувства: благодарность за эту неожиданную заботу и настороженность, напоминающая о вчерашнем вечере.
Может, я зря его виню?
Может, я просто преувеличила?
Взгляд упал на книгу, открытую на той же странице, где она остановилась. Читать расхотелось. Вместо этого Анжела подошла к окну и посмотрела на улицу. День клонился к вечеру, люди спешили по своим делам, а она стояла здесь, в безопасной квартире человека, которого она уже почти не знала. Столько времени прошло...
Но впервые за долгое время чувствовала, что может просто… выдохнуть.
Она закрыла глаза, пытаясь в очередной раз привести мысли в порядок. Завтра — работа, планёрка, реальная жизнь. А сегодня… Сегодня можно просто быть здесь и позволить себе поверить, что мир не ограничивается одним человеком. Что в нём есть место и доброте, и заботе — даже от тех, кого ты едва знаешь.
* * *
Вечер окутал квартиру мягким сумраком, когда Дима повернул ключ в замке и вошёл в квартиру. Тихо разувшись в прихожей, он постарался не шуметь. Из гостиной доносилась знакомая мелодия — какой‑то старый советский фильм шёл по телевизору.
Он заглянул в комнату и замер на пороге. Анжела спала на диване, свернувшись калачиком. Свет был выключен, лишь мерцание экрана озаряло её лицо мягким голубоватым светом. Её дыхание было ровным и спокойным, волосы слегка растрепались, а халат слегка задрался, являя его глазам вид на длинные стройные ноги.
Дима осторожно отнёс пакет с продуктами на кухню, повесил куртку на вешалку и вернулся в гостиную. Беззвучно прокравшись к дивану, остановился напротив спящей девушки.
В груди что‑то сжалось. Он невольно залюбовался тонкими линиями её лица, длинными ресницами, чуть приоткрытыми губами. Дышать становилось тяжелее, а сердце билось чаще. Он чувствовал себя мотыльком, летящим к огню: понимал риск, но не мог отказать себе в удовольствии побыть рядом с ней хоть мгновение.
Тихо опустившись на корточки, Дима застыл напротив её лица. Взгляд скользил по её чертам, впитывал каждую деталь. Рука сама потянулась вперёд... так хотелось снова коснуться мягкой кожи, провести пальцем по щеке… Но пальцы замерли в воздухе в нескольких сантиметрах от лица Анжелы.
Как она отреагирует, если проснётся?
Он облизнул губы, представляя, каковы на вкус её губы. Сглотнул, чувствуя, как притяжение, словно электрический ток, пронизывает всё тело. Взгляд невольно скользнул ниже — полы халата разошлись в стороны, приоткрывая очертания груди, обрамлённой чёрным кружевным бюстгальтером. Полупрозрачная ткань лишь подчёркивала соблазнительные линии.
Он едва не подавился от внезапного спазма в горле, дыхание на мгновение остановилось. Глаза не могли оторваться от этого вида. В паху появилась тяжесть.
Дима сглотнул ещё раз... в глотке пересохло, в висках застучала кровь. Он понимал, что ходит по тонкому льду, балансирует на грани приличия и желания. Медленно, стараясь не издать ни звука, он поднялся на ноги и на цыпочках вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Оказавшись в коридоре, он сделал глубокий вдох. Грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось как бешеное. Дима оттянул горловину водолазки, будто та душила его, и провёл рукой по волосам.
Не раздумывая больше, он стянул с себя водолазку, затем джинсы, схватил домашние штаны и направился в ванную. Включил прохладную воду и встал под струи, шипя от резкого перепада температуры. Опустил голову, позволяя каплям стекать по лицу и плечам.
Взгляд невольно упал вниз — возбуждение никуда не делось. Дима выругался вполголоса, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Он ждал, пока эмоции утихнут, и разум снова возьмёт верх над телом.
Спустя несколько минут дыхание выровнялось, и мышцы, наконец, расслабились. Он выключил воду, вытерся и надел домашние штаны. Перед тем как выйти, остановился перед зеркалом, вгляделся в своё отражение.
Придурок... стояк всё ещё видно...
Вздох.
Выйдя из ванной, услышал, как в гостиной что‑то зашуршало. Замер, прислушиваясь. Затем медленно подошёл к двери и осторожно приоткрыл её.
Анжела пошевелилась, перевернулась на бок и приоткрыла глаза. Несколько секунд она непонимающе оглядывалась, пока воспоминания не нахлынули волной: ссора с Женей, бар, текила, квартира Димы… Она резко села, оправляя халат, и замерла.
Перед ней стоял Дима. Почти обнажённый... на нём были только домашние брюки свободного кроя, низко сидящие на бёдрах. Вид был потрясающий: тело атлетически сложено, спортивная фигура, которой многие позавидуют. Даже она. Чётко очерченные мышцы рук, кубики пресса, выраженные грудные мышцы... всё это говорило о регулярных тренировках и дисциплине. Кожа совсем слегка смуглая, ещё влажная после душа, и на ней искрились крошечные капельки воды, ловящие свет от экрана телевизора. Выпуклость в области паха окончательно прогнала сон.
Анжела застыла, засмотревшись. Мысли разом вылетели из головы, а дыхание сбилось. Она никогда не видела настолько совершенного мужского тела вживую. Женя всегда избегал спортзала, предпочитая проводить вечера за компьютером.
Время будто замедлилось. Взгляд невольно скользил по рельефу мышц, задерживался на каплях воды, стекающих по груди к животу, отмечал лёгкую россыпь тёмных волос, уходящую под пояс брюк. В груди что‑то ёкнуло, по телу пробежала волна тепла... неожиданная, пугающая, но такая яркая.
Дима откашлялся. И этот звук вернул Анжелу в реальность. Она резко подняла взгляд к его лицу, почувствовала, как щёки вспыхнули. Поспешно отвела глаза, делая вид, что всё это время смотрела куда‑то в сторону, а не откровенно разглядывала его.
Но он заметил. Уголки его губ дрогнули. Чтобы не улыбнуться, он сдержанно и почти незаметно сжал губы. Но Анжела всё равно это уловила. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное, и от этого ей стало ещё более неловко.
— Уже вернулся? — её голос прозвучал хрипло после сна.
— Да, — он вошёл в комнату, стараясь говорить спокойно и непринуждённо. Его голос прозвучал чуть ниже обычного, мягко, почти вкрадчиво. — Не хотел будить. Как ты?
Анжела сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Провела рукой по волосам. Утренняя злость куда‑то подевалась, оставив после себя странную растерянность...
— Нормально, — она огляделась, избегая смотреть ему в глаза. — Не знаю, как умудрилась заснуть.
— Ничего страшного, — он улыбнулся уже открыто, но без насмешки, скорее ободряюще. — Ты ужинала? Я купил немного продуктов. Могу приготовить снова филе. Или разогреть запеканку, которую оставлял утром?
Она наконец заставила себя посмотреть на него. В глаза. Теперь уже осознанно, не пряча взгляд. И вдруг заметила, как он на мгновение замер, будто оценивая её реакцию. В его глазах читалась какая‑то новая, осторожная открытость.
— Запеканки больше нет. — Уголок её губ слегка приподнялся.
Отвлекись, Энжи.
— Ну и хорошо. Значит ты не голодала днём. — Дима запнулся на мгновение, но тут же взял себя в руки. — Значит, куриное филе. В соевом соусе, с мёдом и чесноком. Пальчики оближешь.
— Звучит вкусно, — улыбнулась она.
Оказавшись на кухне, Дима достал тарелки, а Лика включила чайник. Неловкость ещё витала в воздухе.
— Спасибо, — тихо сказала она, когда они сели за стол. — За всё. Ты меня балуешь. Не каждый так будет носиться с чужим человеком...
— Ты не чужой человек, — мягко возразил он. — Ты подруга моей сестры. И… мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.
Анжела опустила взгляд. Слова застряли в горле. В груди что‑то дрогнуло, и она вдруг почувствовала, как напряжение дня постепенно отпускает её.
* * *
Дима ловко переворачивал куски куриного филе на сковороде. Они шипели в ароматном маринаде из соевого соуса, чеснока и мёда. Запах действительно был невероятным: сладковатый, с лёгкой остринкой, он мгновенно пробуждал аппетит. Одновременно он мыл овощи под краном, нарезал их и раскладывал на тарелку яркими полосками — огурцы, помидоры, редис, свежая зелень.
Анжела попыталась подойти ближе, чтобы помочь, но Дима мягко, но твёрдо остановил её:
— Сиди, отдыхай. Ты на больничном. Я сам справлюсь.
Она хотела возразить, но что‑то в его тоне — спокойном, уверенном, заставило её послушаться. Она опустилась на стул и просто наблюдала за его движениями: как ловко он орудует ножом, как сосредоточенно следит за мясом, как чуть хмурит брови, пробуя соус на вкус.
Через пятнадцать минут ужин был готов. Дима поставил перед Анжелой тарелку с сочным куриным филе и овощной нарезкой. Она взяла вилку, подцепила кусочек мяса, отправила в рот... и тихо застонала от удовольствия.
— Боже… Это невероятно вкусно, — призналась она, прикрыв глаза на мгновение. — Как ты это делаешь?
— Руками, — улыбнулся Дима, садясь напротив. — Приятного аппетита.
Он начал есть, но через минуту его взгляд невольно задержался на её губах. Анжела инстинктивно коснулась их пальцами, думая, что там остался след от соуса. Но Дима не спешил отводить глаза. Его взгляд снова потяжелел, стал более пристальным, задумчивым.
Он ткнул вилкой в её сторону:
— Ты ссадину обрабатывала сегодня? — Спросил он, и в голосе прозвучала забота, почти отцовская.
Анжела отрицательно помотала головой. Она и забыла про небольшой синяк на скуле, и разбитую губу.
А ведь ей завтра с этим на работу ехать...
Дима вздохнул, но улыбнулся:
— После ужина обработаю.
Он ненароком испытал радость от того, что ему снова придётся заниматься этим. Он хотел. Хотел это делать сам.
— Да не надо, правда, — попыталась возразить она. — У меня же есть руки, Мить. Я сама могу...
Но он красноречиво посмотрел на неё. Так, что спорить сразу перехотелось. В этом взгляде читалась твёрдая решимость, и какая‑то спокойная уверенность, что он знает, как лучше. И ещё что‑то неуловимое... будто он уже взял на себя ответственность за её благополучие.
Анжела кивнула и положила в рот ещё кусок курицы.
— Ты точно выбрал не ту профессию, — повторила она, жуя. — С такими кулинарными талантами тебе в ресторан шеф‑поваром.
— Мне нравится моя работа, — пожал плечами Дима. — Но готовить люблю. Это… успокаивает.
Он замолчал на мгновение, потом добавил мягче:
— И когда есть для кого — вдвойне приятно.
Анжела подняла голову. На секунду их взгляды встретились.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Правда, спасибо. За всё.
Дима кивнул, не отрывая от неё взгляда.
— Ешь, пока горячее, — мягко произнёс он, кивая на её тарелку.. — А потом займёмся твоим лицом.
Он вернулся к еде, но Анжела ещё несколько секунд смотрела на него... на его сосредоточенное лицо, на лёгкую тень улыбки, на то, как уверенно лежат его руки на столе.
Не тот. Совсем не такой. Совсем не такой, каким она его запомнила семь лет назад.