Глава 52

Анжела проснулась от звонкого будильника. Тот трезвонил, будто сирена, безжалостно вырывая её из остатков сна. Она открыла глаза и моментально поняла: ни черта не выспалась. Тело казалось набитым ватой, а веки свинцовыми.

Она несколько раз моргнула, и со стоном потянулась в постели, выгибая спину. Мышцы отозвались приятной болью после вчерашнего расслабления. И только тогда сообразила: чего‑то не хватает. Или кого‑то.

Сон сняло как рукой. Лика резко приподнялась на локте, и уставилась на примятую подушку рядом. Провела по ней ладонью: холодная, но с чётким отпечатком головы. В груди что‑то ёкнуло. Она зставила себя откинуть одеяло, кожа тут же покрылась мурашками от прохладного воздуха.

Засунула ноги в пушистые, мягкие тапочки, и вышла из спальни, прислушиваясь. Тишина. Ни шороха, ни скрипа, ни запаха кофе. Ничего.

Вернулась в спальню, и схватила телефон с тумбочки. Экран вспыхнул, высветив уведомление: сообщение от Димы. Открыла:

Возникли срочные дела. Прости, нужно было уехать. Напиши мне, как проснёшься. Доброе утро.

Она вздохнула. Вчерашняя эйфория... та самая, что грела её всю ночь, начала улетучиваться, растворяться в воздухе, как дым от погасшей свечи. Анжела потерла глаза, прогоняя остатки сна и странное чувство пустоты.

Набрала ответ:

Доброе утро. Надеюсь, всё хорошо?

Отложила телефон, и постояла секунду, глядя в пустоту. Лёгкое беспокойство шевелилось в груди... будто маленькая птичка билась о рёбра, и сбивала дыхание.

Не накручивай. Срочные дела — это просто срочные дела. Не конец света.

Пошла на кухню, включила чайник, и тот заурчал, начал набирать температуру. А сама направилась в ванную. Приняла душ, умылась холодной водой, напоследок плеснула ещё раз... в надежде, что это смоет тревогу.

Рабочий день. Сегодня короткий, но всё же рабочий. Думай о делах, Лика.

Но мысли всё равно возвращались к сообщению. К этой фразе: «возникли срочные дела». Что за дела? Почему так рано? Почему не разбудил?

Она тряхнула головой и вытерла лицо полотенцем.

Заварив себе чай, Анжела, словно опомнившись, вновь вернулась в спальню за телефоном. Её сообщение всё ещё не было прочитано. Она посмотрела на время отправки его сообщения: почти три часа ночи. Или утра…

Волнение вернулось. На этот раз оно не казалось лёгким, накрученным, или каким‑то надуманным. Сейчас горло на несколько секунд стянуло, будто невидимая рука сдавила его, а в груди повисла тугая, давящая тяжесть.

Она сглотнула, пальцы чуть дрогнули, пока скользили по экрану. Нажала зелёную трубку... машинально, почти без раздумий.

Тишина. А потом ровный, бездушный голос автоответчика:

— Абонент временно недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала…

Выключен?

И от этой мысли внутри всё похолодело.

Три часа ночи. Он уехал по «срочным делам». И выключил телефон? Или просто вне зоны доступа?..

В голове закрутились обрывки: вчерашний вечер, его взгляд, когда он говорил «я не железный», их близость, тепло его тела рядом… И вдруг... исчезновение. Молчание. Тишина.

Что‑то случилось.

Анжела встала и, прошлась по кухне: туда‑сюда, туда‑сюда. Пальцы нервно теребили край пижамной рубашки.

Она снова взглянула на экран телефона. Никаких новых уведомлений.

Опустилась за стол и машинально взялась за ложку. Принялась мешать чай, будто это могло как‑то всё расставить по местам. Мёд давно растворился, оставив местами на стенках чашки липкие разводы, а она всё крутила и крутила, не в силах остановиться. Взгляд то и дело соскальзывал на телефон. Экран был мёртвый, без единого уведомления.

И как теперь сосредоточиться на работе?!

Ложка звякнула о край чашки.

Позвонить Олесе?

И что она ей скажет? Как начать? «Твой брат ночевал у меня, а потом ушёл посреди ночи. С ним всё хорошо?»

Она поморщилась, мысленно одёрнув себя.

Да какая разница, что она подумает? Почему ты об этом думаешь, когда за Диму сердце разрывается?

Анжела глубоко вздохнула... протяжно, с хрипотцой. И решительно провела пальцем по экрану. Нашла в контактах «Леся», нажала «вызов».

Олеся ответила не сразу. В трубке потянулись гудки: долгие, тягучие, будто время нарочно замедлилось. Анжела отключилась, сжала телефон в ладони, выдохнула и набрала снова.

Во второй раз подруга взяла трубку почти сразу:

— Да, Лик? Привет!

— Привет, дорогая, доброе утро, — голос чуть дрогнул, выдавая волнение. Анжела поспешно сделала глоток чая, смачивая пересохшее горло. — Не отвлекаю тебя?

— Нет, я пока не занята, — отозвалась Олеся легко, без намёка на раздражение.

Анжела помедлила. В груди что‑то сжалось, будто кто‑то затянул тугой узел. Пальцы непроизвольно сжали край стола.

— Ты… звонишь, чтобы узнать что‑то о Диме? — вдруг спросила Олеся.

Сердце Анжелы ухнуло куда‑то к ногам. Кровь отхлынула от лица, в горле пересохло, а лёгкие, казалось, слиплись, не желая пропускать воздух. Взгляд застыл на чашке: та стояла перед ней, такая обычная, такая бессмысленная в этот момент.

Молчание затянулось. Анжела сглотнула, пытаясь вернуть голос.

— Лик, я знаю, что вчера вечером он поехал к тебе, — добавила Олеся.

Могло ли стать хуже? Видимо, да. Анжела опустила голову, закрыла глаза рукой и тяжело выдохнула. Мысли метались, как загнанные звери...

Что Олеся знает? Как много? Дима ей рассказал? И почему он вообще с ней говорил?

Она всё же выдавила из себя:

— Лесь, я…

— Лик, успокойся, — перебила Олеся. — Слышишь? С чего ты вообще решила, что я стану тебя осуждать? Мне даже обидно стало…

Анжела открыла рот, но Олеся продолжила, не давая вставить слово:

— Всё нормально. Не грузись, пожалуйста. Ты работаешь сегодня?

— Да, но с обеда, — ответила Анжела, наконец обретя голос. — Там немного, но всё же.

— Приезжай ко мне, в цветочный, — предложила Олеся. — Надо поговорить.

Анжела замерла. В голове закрутилось: «Поговорить? О чём? О Диме? О том, что случилось ночью? Или…»

— Хорошо, — наконец сказала она. — Буду через полчаса.

— Жду, — коротко ответила Олеся и отключилась.

Быстро допив остывший чай, Лика поставила чашку в раковину. Переоделась, проверила ключи, салфетки, средства личной гигиены, телефон, кошелёк. Уже у двери обернулась, и окинула взглядом квартиру... ту самую, где ещё несколько часов назад было так тепло и спокойно.

Выйдя на улицу, она вдохнула свежий воздух... глубоко, до лёгкого головокружения. И зашагала к остановке, чувствуя, как тревога постепенно уступает место твёрдому намерению.

* * *

Анжела вышла из автобуса. Тот останавливался прямо напротив цветочного магазина Олеси. Сжала пальцы на ремешке сумочки, и зашагала к перекрёстку. В горле стоял твёрдый и колючий ком, будто она проглотила кусок наждака. Ладони вспотели, липкий дискомфорт пробрался под кожу, и она ничего не могла с этим поделать: то вытирала их о джинсы, то снова сжимала ремешок.

Перешла дорогу, подняла взгляд, и тут же заметила машину Игоря. Он как раз выгружал коробки из багажника: одну, вторую, третью... аккуратно, без спешки, будто никуда не торопился. Потом подхватил их и понёс внутрь магазина.

Анжела остановилась. Покосилась на кофейный киоск рядом.

Возьму кофе... Хоть что‑то привычное. Хоть какая‑то опора.

Подошла, заказала два капучино: один для Олеси, второй для себя, и латте для Игоря.

— С собой, пожалуйста, — добавила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Пока бариста колдовал над напитками, она дышала глубоко — вдох, выдох, вдох, выдох... и пыталась унять внутреннюю дрожь. Мысли скакали, как бусины по столу:

А Игорь? Всё же знает? Может, это он рассказал Олесе? Или… или это он был тогда в лесу?

Бариста протянул стаканчики. Анжела взяла их, поблагодарила и пошла к магазину. Руки чуть подрагивали, но она крепко держала подставку, боясь уронить.

Игорь как раз выходил из дверей. Пустой, без коробок. Заметил её и улыбнулся:

— О, Лика! Привет. Ты к Лисе?

— Привет, — кивнула Анжела, стараясь выглядеть непринуждённо. Протянула ему стаканчик. — Вот, возьми. Латте.

— Ого, спасибо! — он взял кофе, и сделал глоток. — Ты просто ангел.

Она улыбнулась... чуть натянуто, но искренне благодарная за его лёгкость.

— Где она? — спросила Анжела.

— Внутри, разбирает поставки, — махнул рукой Игорь и открыл для неё дверь. — Заходи.