Глава 34

— Зачем ты сидишь тут, Катя? — слышу отстранённый голос Никиты и поднимаю на него взгляд.

Кажется, я задремала, потому что голова немного кружится. Я уезжала домой на несколько часов, чтобы поспать, а затем снова вернулась. Врачи пытались прогнать меня, но у них ничего не вышло. Пусть я и не видела Демида, но так я была уверена, что с ним ничего не случится, что я смогу хоть как-то помочь. А сегодня ночью санитарка обещала пустить меня к нему на пару минут. И я ждала… Ждала, когда наступит тот момент… Когда я смогу посмотреть на него.

— Парень будет под успокоительными, не узнает, что ты приходила. Никто не должен узнать, потому что с меня три шкуры иначе сдерут! — шепнула мне пожилая женщина, а я начала кивать и благодарить её за то, что пошла мне на уступки.

Подняв взгляд на Ника, я несколько секунд смотрю на него. За эти дни он сильно вымотался: кожа на лице покрылась мелкой щетиной. Всего третьи сутки пошли, но мы сильно изменились. Стали другими.

Не знаю, что ответить на вопрос бывшего жениха и просто отвожу взгляд в сторону, пожимая плечами.

— Когда он спас тебе жизнь? — вдруг снова спрашивает Ник.

Он не разговаривал со мной после того, как я отказалась выходить за него, а если и говорил что-то, то в его голосе сквозила лютая ненависть, а теперь слышится немое безразличие. Никита словно смирился со всем, но в то же время продолжал злиться на меня.

— Это неважно, Никит! Он спас меня — это ключевой момент. У нас с Демидом ничего не было. Ты можешь не верить мне, но это так!

Прикусываю губу, понимая, что вру, ведь мы целовались, а поцелуй — это тоже измена. С какой стороны ты его не поверни — измена.

— Значит, ты не из-за него решила бросить меня? У тебя есть кто-то ещё, верно? — Никита стискивает зубы, и я слышу их скрежет, который пугает меня, заставляет дрожать.

Сможет ли он ударить? Вряд ли… Это тогда он был на эмоциях, но даже в тот момент не ударил меня. Нет. Никита не причинит мне боль, а я ему уже причинила.

— У меня никого нет, Никита! Никого…

— Значит, всё-таки из-за него!

Никита запускает пятерню в волосы, взъерошивая их, и прилипает к стене спиной. Мне тяжело спорить с ним, потому что я прекрасно понимаю, что отчасти обманываю его. Отчасти он прав — всё из-за него, из-за Демида, но я ничуть не жалею. Он подарил мне второе дыхание, показал, что у жизни есть вторая сторона, что мы сами вольны выбирать, как будем жить. С такими властными родителями он разительно отличался от своего брата, просто выбрал для себя иную жизнь и жил так, как хотел.

— Я устала оправдываться, Никита, — шепчу я, поднимаюсь на ноги и иду к автомату с кофе.

— Поступки говорят больше слов. Ты бы не стала дежурить около реанимации, если бы причина была не в нём. Ты влюбилась в рыцаря, который спас тебя. Знаешь, а он ведь и меня спас. Эта пуля была предназначена мне, но брат прикрыл меня своим телом!

Никита будто бы нарочно жалит меня на прощание, разворачивается на месте и уходит, а у меня обжигает все внутренности от нахлынувших чувств. На месте Демида должен лежать он. Слёзы текут по щекам, но я пытаюсь остановить их. Если брат прикрыл его, то отчасти в этом ранении есть и моя вина. Я отменила свадьбу, и Никита ринулся искать брата. Скорее всего, нарвался не на тех ребят, и Демид спас его. Вот и всё. Это я виновата. Только я. Меня нужно просто расстрелять, уничтожить за моё порочное влечение, за чувства, которые так неожиданно вспыхнули в груди.

Наливаю себе кофе, пытаюсь успокоиться и взять себя в руки. Зачем он сказал это? Разве теперь имело значение, почему Демид словил пулю? Имело! Потому что виновата во всём я. И только я.

Мысли путаются. Я медленно пью кофе, пока свет в коридоре не становится тусклым. Ко мне приближается санитарка и легонько задевает за плечо.

— Пойдём, девочка! У нас немного времени! — шепчет она.

Кажется, я снова провалилась в сон…

Я поднимаюсь на ноги и спешу за ней, пусть и двигаться тяжело, так как кажется, что тело налито свинцом. Голова идёт кругом. Сейчас я увижу его. Это должна быть последняя встреча. Я увижу, что он в порядке, что жив, что меня не обманули, а потом просто уйду. Соберу вещи и уеду отсюда. И больше я с ним никогда не увижусь. Никогда. Он не узнает, что я приходила, и так будет правильно.

Санитарка открывает дверь в палату интенсивной терапии, где до сих пор находится Демид. Вижу его и начинаю плакать. Слезы сами текут по щекам, ничего не могу поделать с ними, не выходит остановить их. Я медленно приближаюсь к кушетке, на которой он лежит, и смотрю на безмятежное выражение лица. Любуюсь им какое-то время, улыбаюсь, а потом несмело беру за руку. Хочу прикоснуться к нему ненадолго. На губах Демида расцветает улыбка, словно он почувствовал моё присутствие.

— Прости, что в этот раз не смогла быть рядом с тобой и помочь… Да и не буду больше. Уж не знаю, зачем судьба столкнула нас, но я не хочу стать преградой в ваших с братом отношениях. Спасибо тебе за то, что ты появился в моей жизни! Надеюсь, что однажды мы увидимся снова!

Я склоняюсь к его лицу и целую его в немного прохладные губы, которые слегка приоткрываются, словно он почувствовал и хотел ответить мне.

— Нельзя оставаться больше. Идём скорее, девочка! Поспеши.

Я смотрю на него ещё несколько секунд, запоминаю черты его лица, отпускаю его руку и с тяжёлым сердцем удаляюсь. Вот и всё. Я убедилась, что он жив, а теперь я должна отпустить его и уехать. Так будет правильно. Так будет лучше для всех. И для меня, наверное, тоже… Хоть мне и хочется отчего-то услышать от Демида, что я ничего не значу для него, чтобы так точно было спокойнее. А что я могу значить для него, если это больные, неправильные отношения? Ровным счётом то же самое, что и та девка, которая полезла к нему в штаны на нашей с Ником помолвке.

Благодарю санитарку за то, что позволила мне увидеться с Демидом и еду домой. В квартире меня уже дожидается Леська… Знаю, что она хочет попытаться убедить меня остаться, потому что какой-то там бывший снова пригласил её на свидание, и она теперь уже не готова уезжать, но я не хочу менять свое решение. Здесь уже я не смогу жить нормально. Выхожу из машины такси у подъезда и несколько секунд пристально смотрю на автомобиль, который, кажется, вёл нас. За мной кто-то следит? Вряд ли… Я не представляю ни для кого подобной ценности. Спокойно выдыхаю и иду домой, желая начать собирать вещи.