ГЛАВА 20

Умама издает блеющие звуки, которые привлекают псов. Огромные породистые твари с оголодавшим взглядом ждут, когда можно будет полакомиться свежатиной. Я не могу ринуться прочь, а Ромка пытается исчезнуть, прошмыгнув между двумя зелеными кустами жасмина. Но Мохаммед перехватывает его и обездвиживает одним ударом. Сауд не отпускает Абу, лишая его воздуха по крупице. Верноподданные Умамы не идут против урагана. По их бледным лицам понятна истинная причина бездействия. Не разбавленная. Приторная на вкус. Лишает их крыльев и парализует, вводя в искусственную кому. – Сауд! – я рвусь, сдирая кожу коленей в кровь. Он косится на меня черными глазами, по которым я понимаю все без слов. Замолкаю и отползаю назад, отрывая кусок ткани от платья. Я похожа на чумазую бродяжку. Не хотела бы я сейчас оказаться у зеркала. Волосы облепили лицо и шею, словно щупальца осьминога. Мокрые от пота. Скользкие от пыли. – Ты не оставил мне выбора, дорогой Абу, – начинает Сауд, натягивая кнут до предела, – пришлось привести с собой главу совета. Коренастый мужчина в длинном халате, шлейф которого волочится за ним по земле, мягко ступает со стороны внушительного дома. На губах загадочная, игривая улыбка. По всей видимости, ему нравится положение дел. – Ас–саляму алейкум, Абу. – Его тон переливается горной рекой по крутым порогам. – Я…я…– хрипит и плюется упитанный боров. – Любезнейший господин Аль–Хамад, прошу, прекратите. Мой черноглазый ястреб одномоментно избавляет Абу от удавки и принимает горделивую позу. – Вы видите, что творит этот обезумевший мальчишка?! – скользкие нотки сарказма сочатся из всех щелей. – Я вижу, что вы творите, – глава совета указывает пальцем с крупным перстнем на меня, – в чем виновато это дивное создание? – Девка моя. Купил ее. – Разве мы дикие животные? Разве к женщинам в нашей стране так относятся? Я не прощу подобной жестокости! На лбу Абу выступает жирная испарина. – Сауд предоставил мне заверенный его подписью и подписью Романа Родионова документ. Валерия Родионова по праву принадлежит господину Аль–Хамаду. – Что? – заикается седобородый мужчина, бесконечно раскручивая одну из тоненьких косичек. – Освободить девушку. Немедленно. Прямой властный взор самого уважаемого человека Наджмана не знает преград. Солдаты Абу развязывают веревку и помогают мне подняться. Я морщусь, делая первый шаг. Не так–то просто казаться сильной. Каждая мышца ноет, каждая косточка хрустит, а нос практически не дышит из–за запекшейся крови. Я словно «хрустальная» девочка. Сауд не выдерживает и подхватывает меня на руки. – Мы можем уезжать? – спрашивает он у главы совета. – Да. – А с ними что? – Роману на своей шкуре придется ощутить сладость аукциона, а нашему дорогому Абу Умама пришло время предстать перед советом. Слишком долго мы терпели его вольности. – Прошу вас, пощадите меня, о, великий! Умама падает в ноги равнодушного правителя целого государства и целует пальцы в сандалиях. Я утыкаюсь лицом в грудь Сауда и вдыхаю восхитительный аромат надежды и отмщения. Мне не все равно на судьбу брата. Просто сейчас я плохо соображаю. Мне необходима горячая ванна и волшебные мази Зейнаб. Проходит около часа, прежде чем я погружаюсь в воду с лепестками роз и целебным отваром из трав. Сауд все это время неустанно следит за мной. Иногда, прохаживается по просторному помещению с преобладанием золотых элементов и голубой керамикой на стенах. Я растираю кожу, стараясь смыть мерзкий налет. Синяки и ссадины украшают практически все тело. Боюсь взглянуть на лицо. Я предвосхищаю шок и оттягиваю встречу с неизбежным. – Ты прекрасна, какой бы ужас не перенесла. – Прекрати. Сауд присаживается на деревянный резной табурет и молчаливо глядит на меня. – Ты уедешь? Черные зрачки напитываются болезненной грустью. – Я не останусь в Наджмане. И пожалуйста, не препятствуй моему отъезду. – Не буду. Я жду извинений или хотя бы короткого «прости». Тишина режет бритвой по старым ранам. – Хорошо. Спасибо. – Я должен уехать, чтобы присутствовать на совете и убедиться, что твой брат получил по заслугам. – Его на самом деле выставят как лот? – Поверь мне, некоторые мужчины склонны получать удовольствие с другими мужчинами. Эротические сцены с участием моего брата слайдами пролетают перед глазами, и я трясу головой. Более отвратительные вещи сложно представить. Сочувствую ли я Ромке. Да. Я же человек. Его родная сестра. Плоть и кровь. Пускай он поступил со мной жестоко и расчетливо, я не желаю ему смерти и тех сюрпризов, которые его настигнут. – Если сможешь, передай моему брату, что я его прощаю. Сауд хмурит густые брови, смоченные черной гуашью и единожды кивнув, уходит. Я провожу в воде еще минут десять, выбираюсь на мягкий коврик и, надев халат, иду в спальню. – Можно? – Айя показывается до моего разрешения войти. Девушка пугливо мнется у двери. – Что случилось? Я сижу у зеркала, да, я все–таки решилась столкнуться с правдой лицом к лицу и вычесываю свои влажные волосы. Наши взгляды встречаются в отражении. – Я виновата перед тобой. Очень сильно виновата, Валерия. Перестаю размахивать расческой и замираю, глядя на Айю. Она заламывает пальцы, растирает запястья. – Я подсыпала в твой чай отраву. Поэтому ты падала в обморок и чувствовала себя плохо. Признание вводит в оцепенение. Тысяча взрывоопасных мыслей не дает здраво оценить реальность. Я встаю, бросаю расческу на туалетный столик и иду на Айю, оставляя горящие следы. Она отступает, сложив губы буквой «О». – Я чуть не погибла в плену Абу Умама. Ты могла бы ничего мне не говорить, ведь завтра я покину эту страну. Почему же ты здесь? – Потому что меня гложет чувство вины. Я так сильно хотела завоевать Сауда. Рахма посоветовала мне умаслить Мохаммеда и попросить его добыть необходимые травки на рынке. – Рахма? Вы с ней заодно? – Нет, – Айя не контролирует дрожь подбородка, – ей и так хорошо. В роли постоянной наложницы. Но тебя она сразу не взлюбила, как и я. Вот и согласилась помочь. Я касаюсь ее фарфорового личика и большим пальцем вывожу круги на левой щеке. Сердечко пульсирует в груди девушки, сдвигается на пару сантиметров и уже никогда не будет биться как раньше. Надеюсь, усвоит суровый урок навсегда. – Сауд теперь полностью ваш. Можете продолжать вести за него борьбу. – Всевышнему виднее. Но я знаю, что душа и сердце Сауда покорены тобой. Я улыбаюсь, заключая боль в шкатулку из шипов лжи. – Пускай так. Всевышнему и правда виднее. А сейчас уходи. Я больше никого не хочу видеть. Айя просачивается в дверь и на скорости света теряется в конце длинного коридора. Я замечаю Зейнаб с подносом в руках и запираюсь на замок. Она пару раз стучится, предлагая обработать увечья своими мазями, но я молчу. Некоторое время назад с радостью бы согласилась, но теперь…одиночество лучший друг. Я попадаю в мастерски расставленные сети. Мистер Х, моя любовь к искусству и полученные Саудом знания в Англии и России, играют со мной злую шутку. Правильно гласит восточная мудрость: когда грозит беда, когда бывает туго, мудрец винит себя, глупец ругает друга. Я грешу на всех, а должна грешить на свою глупость и наивность. Бросаюсь навстречу новым приключениям, интересной работе, не подумав ни минуты. И вот какой невеселый исход. – Ты не спишь? – я вздрагиваю от присутствия Сауда в моей кровати. За раздумьями упускаю его появление. – Нет, не сплю. Сауд обнимает меня и крепко прижимает к себе. Никакого дискомфорта. Мне не хочется оттолкнуть его. Наоборот. – Не оставляй меня. – Шепчет он и ласково целует за ухом.