ГЛАВА 21

Вчера я ничего не ответила Сауду. Да и мой ответ ничего бы уже не решил. Ни тех мыслей, вихрем залетевших мне в голову, ни моего отъезда. Я настроена, покинуть Наджман в том виде, в котором нахожусь. Вселенная помогла мне понять, какой я должна быть. И я буду следовать к самой себе, чего бы мне это не стоило. – Грусть порождает одиночество, – Зейнаб с любовью обводит мое лицо своей ладонью, – но я постараюсь не грустить. Лети, моя пташка в дальние края и помни о старой ворчливой служанке. – Перестань, ты еще выйдешь замуж и проживешь счастливую жизнь рядом с Зу. Зу закашливается от моих пожеланий, укладывая мои чемоданы, волшебным образом возникшие из ниоткуда. Видимо, Сауд наверняка когда–то дал поручение Мохаммеду привезти их и припрятать до лучших времен. Те самые времена наступают. Солнце в зените, лучезарное пение здешних птичек окутывает чарующим облаком. Созвучие ароматов привносит легкую спонтанность. Я устремляю взгляд в сторону конюшни и вижу Сауда. Он обнажен по пояс и красив, как герой восточной сказки. Сильные плечи, богатырской ширины, густая растительность на груди и животе. В его руках ведро с водой и он намерен заняться не свойственными ему делами. Я вспоминаю наши соблазнительные ночи и натужно вздыхаю. Больше они не повторятся. Возвращение в Россию ставит несколько жирных точек в наших отношениях. Никаких после и может быть. Он отпускает меня со щемящим сердцем, а я принимаю его великодушие за щедрый подарок. Айя с другими девушками прибиваются к окнам второго этажа и наблюдают за моим отъездом. Я сажусь в тонированный Мерседес и откидываюсь на сиденье. Кондиционер работает исправно, и прохлада приятно охлаждает мою пылающую кожу. – Пребудем в аэропорт ровно в срок. – Зу занимает привычное место за рулем и заводит дорогое авто. – Спасибо, Зу. Я запомню тебя добрым человеком. Он кивает с улыбкой и выруливает на широкую подъездную дорогу. Кусты отбрасывают причудливые тени. Я не свожу глаз с Сауда. Притяжение играет не в нашу пользу. Я не хочу остановить движение и выскочить на улицу. Порыв не оправдается. Сауд не изменится. Не станет тем, кем я желаю. Сердце под тысячей мраморных слоев не затрепещет от моего присутствия и не забьется в обратном ритме. – Взгляните, возле солнца звезда. Я сглатываю комок воздуха и вглядываюсь в безбрежно голубое небо. Тону в нем, пользуясь моментом. Маленькая одинокая звездочка смело оседает на солнечном ободке и горделиво сияет в его ореоле. Книга легенд, данная Саудом, навевает воспоминания о любовных переживаниях восточных красавиц. Они ждали. Верили. Любили. Юная Нахти не могла ни дня провести вдали от Арбета. Бедуин пленил ее разум и чувства. – Как бы я хотела запечатлеть эту красоту. – Как на духу выдаю я Зу. Мужчина одной рукой удерживает руль, а второй начинает рыться в бардачке и достает фотоаппарат. – Держите, можете оставить себе и проявить пленку в Москве. – Ты очень добр, Зу. Зейнаб безмерно повезет, если ты станешь ее мужем. Зу кривится, пряча счастье за лукавой гримасой. Я навожу объектив на небо, делаю фотографию, а затем снимаю все вокруг. Барханы, дюны, редкие деревца на всей протяженности дороги. Успеваю ухватить очертания аэропорта снаружи. Меньше чем через три часа, я поднимаюсь на борт судна и попадаю в бизнес–класс. Сауд позаботился о моем комфорте. Мягкая сумка шлепает меня по бедру, пока я иду по проходу меж сидений. Почему–то мне хочется, чтобы я неожиданно встретилась с черноглазым безумцем. Но это слишком нереально. Сауд Аль–Хамад, наследник династии Аль–Насур никогда не поступится своими принципами. Слово мужчины закон. Чувства мужчины тайна. – Прошу вас пристегнуть ремни и поднять спинку сиденья в вертикальное положение. – Стюардесса с пугающе белоснежными зубами наклоняется прямо к моему лицу. Я выполняю просьбу и защелкиваю ремень в специальном креплении. Едва судно отрывается от земли и нас перестает трясти при сборке шасси, я засматриваюсь в иллюминатор и ловлю себя на полпути к дворцу Яру Аман. Полтора месяца спустя Мама не отходит от меня ни на шаг. Шесть недель она неустанно следует за мной по пятам, мучая различными разговорами. Я понимаю ей сложно после моего возвращения. Еще и Ромка канул в небытие. Конечно, я ни за что не признаюсь ей в его подлости. Она предполагает, будто он вновь укатил за границу и развлекается в обществе непорядочных девушек. Не стану ее травмировать правдой. Позади нас на эскалаторе ведутся беседы о качестве немецкой обуви, и мне становится тошно. Но тошно мне еще и потому, что я беременна. Да, мои опасения подтверждаются при первом же осмотре у гинеколога. В Наджмане по воле обстоятельств я так и не добралась до клиники и доктора Евгении Владимировны, а здесь, в столице, без проблем записалась на прием и получила ответы на все вопросы. Страх такая предательски скользкая штука, которая настигает внезапно и бесповоротно. И сейчас я чувствую трепет в груди и металлический скрежет в ушах. – …поэтому я решила, что приготовлю курицу на ужин. Согласна? – Что? Я смотрю на маму, а сама ищу глазами хоть какой–нибудь признак дрожания коленей. – Ты меня слушала последние десять минут? – Прости, мам, если честно, я… Не заканчиваю фразу, ведь у фонтана с рыбками улавливаю Юзу. Темноволосая принцесса в роскошном наряде в пол, открыто улыбается мне. – Кто это? – мама заправляет светлую прядь за ухо. – Старая знакомая. Подождешь меня в кафе? – Ладно. Все в порядке? – она с недоверием заглядывает мне в глаза. – Да, мам, все хорошо. Иди. Моя точная копия сливается с людьми, а я секунду или две выравниваю дыхание и только потом шагаю напрямую к девушке, за, чьи сережки я бы душу продала. – Здравствуй, Юза. Наша встреча совпадение? – Не совсем. Надеюсь, ты меня простишь. С того сама дня в галерее, я не нахожу себе места. Сауд поступил не так, как мы договаривались. Ваше знакомство должно было состояться позже, на фуршете в честь открытия выставки. – Прошло много времени, все в прошлом, – начинаю я, и вдруг меня осеняет, – повтори, что ты сказала? – Она сказала, что я поддался эмоциям. – Бархатный голос с характерным для арабов гортанным смыканием накрывает меня с головой. Я оборачиваюсь и наталкиваюсь на Сауда. Я не достаю ему даже до подбородка, но пытаюсь вырасти за счет подъема на носочки. – Что ты здесь делаешь? Вы заодно? Ты и Юза, и Хейду? А Мистер Х? – Тише, – Сауд подмигивает и обнимает меня на глазах покупателей торгового центра, – я и есть Мистер Х. «Ипподром» и я моя любимая картина. Думаю, ты знаешь почему. – Ты обожаешь все, что связано с лошадьми…господи… Юза тихонько прокрадывается в толпу и исчезает. – Я люблю тебя, Валерия Родионова и приехал, чтобы вручить тебе свое сердце. – Мне нельзя нервничать, Сауд. Не шути так. Он опускает взгляд на мой совершенно плоский живот, а я заглатываю брошенную им наживку. Секундой позже, его губы бесцеремонно увлекают мои губы в жадный поцелуй. – Запретный плод по истине сладок. И я буду вкушать его до конца своих дней. – Бормочет он, покрывая поцелуями мою щеку под натиском мурашек. – Ты с самого начала вовлек меня в игру. С самого начала… – Простишь ли ты меня, мой неземной ангел? И позволишь ли, растить моего наследника в традициях, в которых вырос я? – Да, потому что тоже тебя люблю. Но! – чуть отталкиваю его от себя и озираюсь на шепот зевак. – Без «но» не обойтись? Ирония Сауда объяснима. Мы посреди огромного зала торгового центра и держим друг друга в нежных объятиях, привлекая внимания всех, кого угодно. – Ты только мой. Никаких наложниц. Это первое условие. А второе, – я обвиваю его шею руками, – мы будем жить на две страны. Наджман прекрасен, но я русская до кончиков пальцев. – Все, что пожелаешь, моя единственная и неповторимая Нахти.