ГЛАВА 7

Сауд забирает кнут у погонщика верблюдов, что ближе всего к нему находится, умело взмахивает и обвив им запястье Абу, сваливая того на песок. Абу громко ругается, разгневанно кричит и один из его слуг, помогает ему подняться на ноги. Я и другие девушки наблюдаем из шатра, и, кажется, ни я одна напугана ситуацией. – Ты оскорбил меня, Аль–Хамад, я тебе этого не прощу! Голос Абу гремит над пустыней, словно раскат грома. Только даже капля дождя, редкость для здешних мест. Сауд равнодушен к угрозам шейха, что правит соседним эмиратом и, повернувшись ко мне, обжигает взглядом, сродни хождению по углям. – Запомни, – продолжает Абу, забираясь обратно в джип, – и посреди лета случаются заморозки. Конечно же, эти слова адресованы черноглазому ястребу, чей взор сдирает с меня остатки приличия. Я нага перед ним. Никак иначе шоудаун * . Сауд опять выигрывает. Абу понимает, что разговор с ним уже никому неинтересен. Униженный седобородый мужчина уезжает вместе со своей свитой, создавая колесами песчаные вихри. – Идем со мной, – Сауд просит меня отлучиться от девушек, – прогуляемся немного. Мохаммед всегда на чеку и держит ухо востро. От воспоминаний о его жестокости, кожа на затылке зудит. Как и спина после ударов плетью. Но легкий ветер уносит непрошеные мысли, заставляя обратить внимание на восточную сказку, простирающуюся далеко за пределы горизонта. Кстати, горизонт словно плывет под лучами полуденного солнца. Воздушные волны мягко вибрируют, если сконцентрироваться и минутку постоять неподвижно. – Абу вернется. Я поворачиваю голову к Сауду. Перед тем как покупать билет в Наджман, я изучила культуру этой страны и особенно увлеклась модой. Сейчас на нем гутра в красно–белую клетку, прижатая кольцом, которое называется игаль и белый халат, что развивается от горячего бриза. Я читала, что для торжественных мероприятий арабы надевают бишт. Очень красивая расшитая золотом накидка. Пока мне не довелось увидеть Сауда в праздничной одежде и честно, не особо хочется. Я мечтаю о доме. Днями и ночами. Каждую секунду. – За мной? Сауд прищуривается, будто подбирает подходящий ответ. – Он первый тебя приметил. А я увел прямо из–под носа. – Приняв меня за проститутку? – На самом деле я знал кто ты. Твое фото мелькало в наших кругах. – Подождите, – я торможу, – вы так развлекаетесь? На лице Сауда ни грамма иронии. Он не лжет. – Я живой человек. Нельзя лишать свободы того, кто ни в чем не виноват. – Ты приехала в страну, где слово мужчины закон. Неужели не знала, чем может обернуться поездка? – Миллион людей приезжает к вам отдыхать и наслаждаться восточным колоритом. Я и правда хочу верить в то, что не стала мишенью в какой–то запутанной игре. – Ты ценный алмаз, среди миллиона подделок. Говорит загадками. Плетет золотыми нитями. Моя вера пошатывается и рассыпается мелким бисером по суровой реальности. – Я когда–нибудь попаду домой? Сауд надевает солнцезащитные очки и больше не реагирует на мое присутствие. Видимо, прогулка закончена. Прибыли к точке не возврата. Мохаммед провожает господина до развернутого лагеря, а ко мне торопится слуга и уводит в отдельную палатку, где я в полном одиночестве сижу около часа. – Что ты натворила? – Айя единственная кто навещает меня за все это время. Она мнется у колыхающихся на ветру дверей и взирает на стражника, что стоит у входа в мою импровизированную тюрьму. Тот как статуя. – Не боишься, что он доложит Его высочеству? Айя ныряет внутрь и падает на гору подушек. Ее смешок передается и мне. – Зу немой с рождения. Ему есть дело только до того, что происходит в жизни Зейнаб. – Он за ней ухаживает? – У нас это непринято, но чтобы тебе было понятно, дарит ей сладости и громче всех хлопает в ладоши, когда она поет. Я улыбаюсь. Впервые за долгое–долгое время. – Понятно. – Так что случилось? Чем не угодила господину? – Просто попросилась домой. Мой взгляд моментально тухнет. Небо надо мной темнеет. – Если ты станешь его женой, то тебе будет все позволено. Все мои фантазии только об этом. Но я всего лишь одалиска. Мысленно перевожу фразу на русский. Коряво выходит. Но если не ошибаюсь, это означает «комнатная девушка». – Мне жаль… – Нет, не жалей меня, – Айя потягивается, лежа на спине, – я доставляю радость господину и это чудесно. Наш поцелуй с Саудом не был чудесным и не пестрил сотнями радужных искр. Скорее я юркнула во тьму, побродила там и выбралась на свет. – Э! – Мохаммед заявляется внезапно. – А ну пошла отсюда! Не нравится мне этот мужлан. Грубый и чересчур свирепый. – Иду–иду, не злись. Айя послушно просачивается мимо Мохаммеда, а он полосует меня глазами, как острыми секирами. Я маюсь в уединении до заката, а затем меня выпускают на волю. Сауд в окружении обнаженных девушек. Они вылизывают его, хихикают, дозволяют ему делать со своими телами, что угодно и он не стесняется их ласкать. Мохаммед толкает меня рукой, чтобы я присоединилась к развратной компании, но я упираюсь. Сауд замечает сгущающуюся мглу и, шепнув что–то красавицам с черными локонами, направляется ко мне. На его теле много растительности. Я еще в прошлый раз это отметила. Тогда, личико Айи утонуло в зарослях у него в паху. Но сейчас.…В отблесках вечерней зари…Загорелый Сауд пугает меня своим видом. – Говори. – Приказывает он, остановившись в полуметре от меня. Его член в готовности, а дыхание, горячее, чем у дракона. – Я не буду с вами спать. Никогда. – Будешь, если хочешь, чтобы не досталась Абу Умама. – Нет. Можете, наказывать, издеваться, мучить, но я не отдамся вам. Зрачки Сауда расширяются. В них плескается страсть и жажда меня сломить. – Ты девственница?