ГЛАВА 8

– Что скажешь, прелесть моя? – издевательски улыбается, а девочки посмеиваются, разлегшись на шелковых подушках. – Не заставляй меня ждать твоего ответа. – Да будет вам известно, что вы никогда не узнаете об этом. Я всеми силами подавляю вспыхнувший в груди пожар и даже не чувствую боли, которую доставляют ногти. Сжав кулаки, впиваюсь ими в кожу до такой степени, что пронзаю ее. Еле заметный полумесяц собирает вокруг себя первые звезды, а я складываю в копилку ненавистные взгляды Сауда. Их количество множится, как и моя неприязнь к нему. Чаша терпения переполняется, и я вот–вот сорвусь. Понимаю, что нельзя. Из–за своей экспрессивности могу попасть в неприятности, хотя мне проблем и так достаточно. – Еще никто не смел, усомниться в моих возможностях и ты не станешь исключением. Я подхожу ближе, хочу, чтобы он видел, сколько ярости плескается в моих глазах. – На мне не стоит ваше клеймо. Вам ясно? Сауд серьезен и я не могу сообразить, какова будет его дальнейшая реакция. Загадочный, как сам Восток. – Хорошо. Ступай с Мохаммедом. Смуглый великан аккуратно уводит меня к машине, где я дожидаюсь окончания развлечений Аль–Хамада. В своем вынужденном одиночестве придумываю план того, как подберусь к телефону и дозвонюсь до родных. Идеально как по мне. Я гениальный стратег. С наступлением ночи мы все возвращаемся во дворец и разбредаемся по комнатам. Я слегка перегрелась на солнце и меня немного тошнит. Как местные жители выносят эту жару? Ответ всплывает сам собой. Человек приспосабливается ко всему. К тому же, они живут в окружении пустыни веками. Мы русские тоже закаленные люди. Без труда переносим морозы и отсутствие солнца по полгода в некоторых регионах. Шаг за шагом и я вхожу в помещение, где не довелось побывать ранее. Шокировано и с большим удивлением смотрю на картины Мистера Х. Мне мерещится? Помимо известных мне шедевров, есть парочка, которые я вижу впервые. Интересно. Осторожно спускаюсь по ступеням и касаюсь авторской подписи на холсте. Подлинная. Обернувшись, растерянно гляжу на другие произведения искусства. Они бесценны и стоят как небольшой городок. Но больше всего меня поражает тот факт, что с каждой из картин я знакома лично. Я их изучала, исследовала, читала тонну литературы касательно художников и сейчас испытываю неподдельное любопытство. Как?! Закрадывается предположение, пока ничем необоснованное, что Сауд давно следит за моими передвижениями и наша встреча не случайна, и уж точно не связана со стариком Абу. – Что ты здесь делаешь? – вопрос Зейнаб, возникшей как джин из бутылки, вынуждает резко обернуться. – Знакомлюсь с искусством. – Коротко отвечаю я, но подведенные черной подводкой глаза Зейнаб суживаются и концентрируются на мне. – Завтра все девочки отправляются в город наводить красоту, но мы с тобой останемся здесь. – Девушкам можно покидать дворец? Зейнаб улавливает мой интерес и улыбается. – Раз в неделю аквапарки, пляжи, салоны красоты открыты только для нас женщин. Такова традиция и Сауд следует ей. – А почему я остаюсь взаперти? – Приказ Сауда. Идем, расскажешь, что ты натворила и напоминаю, не броди по дворцу одна. Мы выходим из зала с картинами и, плутая по коридорам, прячемся в моей спальне. Зейнаб выслушивает мой рассказ об отдыхе в пустыне и качает головой, цокая языком, словно осуждая меня. Десять минут спустя, миловидная толстушка удаляется. Я устраиваюсь на кровати и гадаю, что ждет меня завтра, пока все девочки будут наслаждаться процедурами, оживляющими их природную красоту. Мне снится старший брат. Ромка умный и я молю бога, чтобы он все–таки что–то предпринял и начал меня искать. Посылаю ему невидимые импульсы, надеясь, что они преодолеют многотысячное расстояние и накинутся на него, как коршуны. – Доброе утро, завтрак готов. Зейнаб лишь мельком заглядывает ко мне в комнату и я, собрав себя в кучу, выдвигаюсь в огромную столовую. Там пусто. Непривычно даже. Я сажусь за стол и беру ягодку с большого блюда с фруктами. Слишком долго ее жую, погрузившись в незваные мысли. – Во имя Бога милостивого и милосердного. – Гремит голос Сауда. Я вздрагиваю, но удерживаюсь на стуле. Делаю вид, что меня его приход не беспокоит. – Ты должна ответить, Слава Богу. – Он обходит стол и открывает настежь стеклянные двери, ведущие в полукруглый двор. Вечерами там собирается прислуга и наслаждается общением. – Слава Богу. – Бубню я, совсем не чувствуя вкус манго, что только что положила в рот. – Идем со мной, – Сауд требовательно взмахивает рукой, – ты уже оправилась от розг? – Да. – Прекрасно. Я понимаю, что он не оставит меня в покое. Тем более что других девушек нет. Завидую им. Вздохнув, поднимаюсь на ноги и мы выходим на воздух. Сауд уверенно движется по своим владениям, а я мысленно считаю многочисленные повороты, идя за ним. Неожиданно для меня мы оказываемся в конюшне. Знаю от Зейнаб, что он помешан на лошадях. Разбирается в них ничуть не хуже, чем я в авангарде. – Здесь очень красиво. Я действительно ничего плохого не могу сказать о тех условиях, в которых содержатся породистые скакуны. Их стойла, как и вся обстановка впечатляет помпезностью. Кругом идеальная чистота и пахнет розами. Да, я не лгу. – Вчера ты обмолвилась, что на тебе нет моего клейма. Верно? Боязливо пятюсь к выходу, но Сауд ловчее и проворнее. Ловит и тянет за собой. Я упираюсь пятками, затрудняя движение, но он силен. Мгновение и я загнана в угол. Мохаммед держит раскаленное тавро. Или тугра * , как принято на Востоке. Я бы закричала, но каков в этом смысл? С гордостью перенесу унижение. Но если по моей щеке скатится слеза, я не стану ее стирать. Пусть видит. – Мохаммед, дай мне тавро, – верный помощник отдает ему инструмент, – а ты, сними платье и повернись ко мне лицом. Я слышу, как Мохаммед уходит, стягиваю платье, вешаю его на ограждение и поворачиваюсь к Сауду, сохраняя самоконтроль. Он внимательно осматривает меня с головы до ног и произносит: – Приспусти штаны, помечу тебя там, где буду видеть только я. Выполняю приказ и оголяю живот. Сауд и бровью не ведет. Приблизившись, обводит пальцем мой пупок и ставит печать на коже. Я до крови прикусываю губу, но не кричу. Боль адская, но ему не узреть мою слабость. Никогда. – Теперь ты моя. Одна из тех лошадок, что сейчас на выгуле. – Телесная оболочка ничто. Внутри я вас ненавижу всем сердцем. – Ты полюбишь меня, Валерия. Обещаю. – Никогда. Сауд смеется, бросает железяку на землю и медленным шагом покидает конюшню. Я одеваюсь и спешу прочь. На улице ни души. Я должна воплотить план в жизнь немедленно. Иначе просто разрыдаюсь и превращусь в жалкую трусиху. Рукой щупаю то место, что полыхает огнем от тавро, и быстро срезав дорогу к дворцу, мчусь в кабинет Сауда. Я знаю, где он находится и уверена, что мои документы и телефон там. Тогда за зеркалом я заметила свою сумочку на одной из полок. Оказавшись у заветной двери, вдруг осознаю, что в кабинете кто–то есть…