11. Выбор

Я без сил упала на каменное покрытие широкой смотровой площадки на крыше замка. Тело било крупной дрожью от холода, и мне казалось, что сейчас медленно умираю, двигаться я совсем не могла.

— Быстро, ещё одну мантию, — услышала я приказной тон Мейсона, а потом почувствовала как его руки бесцеремонно расстегивают пуговицы моего дорожного платья.

— Не надо! Что ты делаешь? — запротестовала я, но вместо того, чтобы запретить ему снимать с меня платье, моё тело послушно наклонялось и изгибалось так, как было удобно дракону.

— Надо, — рыкнул он, — не хватало ещё, что бы ты заболела и сгорела в лихорадке!

Я чувствовала, что теряю сознание. Пытаясь держаться за реальность, я напрягала глаза и часто моргала, но это мне не помогало. Последнее, что я почувствовала, это как Мейсон заворачивает меня в сухую тёплую ткань и берёт на руки. Дальше темнота.

* * *

— Доченька, как же ты нас напугала!

Слова матери и последовавшие за этим рыдания были первыми, что я услышала, вернувшись из сонного забвения. Скосив глаза на эти звуки, я увидела отца и маму, сидящих рядом возле большой кровати, на которой я лежала. Я попыталась приоткрыть рот, чтобы спросить, где я, потому что это была точно не моя комната, но сухие губы меня совершенно не слушались.

Справа мелькнула служанка, заботливо приподняла мою голову с подушки и поднесла ко рту ложку с питьём. Я проглотила горькую жидкость, похожую на крепкий травяной настой и закашлялась. Мой рот заботливо промокнули салфеткой.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково спросил отец.

— Не знаю, — честно ответила я одними губами.

Я пока ещё только начинала чувствовать, самым ярким было ощущение полного бессилия. Мне было трудно пошевелить даже кончиками пальцев. Глазами я осматривала комнату, соображая, как сюда попала, и тут я вспомнила последние минуты перед тем, как сознание отключилось.

Мои руки инстинктивно дёрнулись, проверяя под одеялом, одета ли я. Всё в порядке, почувствовав на теле ткань ночной рубашки, я снова расслабилась, хотя ненадолго. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Мейсон.

— Она совсем слаба, — поджав губы, обратилась к нему моя мать. — Помоги ей, прошу тебя!

— Оставьте нас, — ответил ей дракон, не отрывая от меня взгляда.

Мои родители спешно удалились, и я осталась наедине с бывшим мужем моей сестры. От его тяжёлого взгляда стало не по себе, и я сильнее вжалась в подушки, ожидая его гневных слов. Скорее всего, будет меня ругать, как всегда, еще не прошло ни одной нашей встречи, чтобы он не выставил меня полной дурой.

В голове вдруг всплыло воспоминание о том, как он раздевал меня на крыше своего замка. Он видел меня обнажённой, какой стыд! Щеки тут же налились пунцовым цветом, и я отвела взгляд, начав пристально изучать старинную вазу, стоявшую на столике неподалёку.

Мейсон подошёл ближе и сел на стул, где только что сидела моя мать.

— Что с тобой делать, Каролина?

Такого я не ожидала, я думала, он начнёт вспоминать про ведьму, про то, что пришлось меня спасать, начнёт рисовать себя героем и принижать меня, но голос Мейсона был другим. Он задал вопрос так, будто уже не первый день думает над этим, но никак не может принять правильного решения.

— Я не понимаю тебя, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Смотри, — он откинул край одеяла и, взяв меня за левую руку, указал пальцем на место, где раньше чётким контуром сияла метка Розинбергов.

Я посмотрела на своё предплечье и недоумённо приподняла брови.

— Она всё-таки её забрала? Как и обещала, — мои губы вытянулись в слабую извиняющуюся улыбку.

— Нет, она её не забрала, — отпустил мою руку Мейсон и прикрыл одеялом. — Она не смогла её забрать, я её убил.

— Как? — если бы у меня хватило сил, я бы подскочила на кровати от такого известия, но всё что я могла лишь сильнее выпучить глаза, показывая своё изумление.

— Тебя это удивляет?

— Да, — честно призналась я, в моём миропонимании убийство было очень плохим поступком, для меня было странным слышать, как легко и просто Мейсон признался в своём причастии к этому.

— То есть то, что эта зараза пыталась убить тебя, тебя не удивляет? Зато удивляет то, что я её убил! Каролина, ты меня просто поражаешь своей наивностью! Ты чем думала, когда отправилась в лапы этой хищницы?

Я молчала, нервно покусывая нижнюю губу и изо всех сил стараясь не заплакать. Так хотелось крикнуть ему в лицо, что я безумно хотела от него избавиться, но этого не позволяли приличия. Как никак он спас меня, нужно быть хоть немного благодарнее.

— Своими глупыми выходками ты поставила меня в самое неудобное положение из тех, в которых я когда-либо бывал. Сейчас метки на твоей руке нет и, значит, нет доказательства того, что ты моя истинная. Договор с Ханной уже приведён в действие, она с детьми далеко и больше мне не супруга. Ты же близко, но жениться я на тебе без твоего добровольного согласия теперь не могу, а согласия ты мне не дашь, как я уже понял.

Слёзы потекли у меня из глаз от осознания того, что я своими эгоистичными поступками разрушила столько всего, что теперь, чтобы всё это собрать правильно, потребуется очень много сил и времени. Убегая от дракона, предначертанного мне судьбой, я побежала совсем не в ту сторону, теперь ситуация настолько запутана, что я даже не понимаю, что делать дальше.

— И самое ужасное, Каролина, — Мейсон сделал долгую паузу, будто обдумывая, стоит ли меня посвящать в это «самое ужасное».

— Что? — не выдержав пытки ожиданием, переспросила я.

— То, что я тогда опоздал, и то, что я недостаточно тебя омыл свободными водами лесного озера, магия ведьмы проникла в твоё тело очень глубоко, и теперь ты никогда не будешь прежней.

— В смысле? — во мне начинало закипать негодование, — Мей, ты можешь сказать нормально? Что значит «не будешь прежней»? Я что — стала уродливой? Или у меня отказали ноги? Что во мне стало не таким, как раньше?

Хотелось вскочить и тряхнуть его за грудки, чтобы перестал молчать, а рассказал уже всё по порядку, но слабое тело совершенно не слушалось, единственное, на что хватило сил — это слегка дёрнуться под одеялом. Заметив мою слабую попытку пошевелиться, Мейсон грустно усмехнулся.

— Тебе может помочь только драконья магия, лишь она сильнее ведьминской. Твои родители знают об этом, и уже не первый день умоляют тебе помочь. Но я не могу этого сделать без твоего согласия.

— Не первый день? Сколько же я пробыла в этом бессознательном состоянии?

— Почти неделю, — ответил дракон. — Твой дедушка позаботился о своей любимой внучке, приготовил чудо-зелье, которое можно сказать вытащило тебя с того света и поддерживает, но одного зелья мало. Для полного восстановления нужна драконья магия.

— Так почему же ты медлишь? Насколько я понимаю, ты можешь и согласен восстановить меня. Зачем тебе нужно моё согласие?

Мейсон поднялся со стула и навис прямо надо мной, уперевшись руками в подушку по обе стороны от моей головы. Его глаза смотрели прямо в мои, не давая возможности отвести взгляд. Он будто готовился к тому, чтобы поймать моё истинное решение, а не то, что озвучит мой рот.

— Каролина, если ты согласишься на драконью магию, у тебя снова загорится моя метка!